Глава 1
Анна поправила воротник пальто, входя в стеклянные двери выставочного центра. Осенний ветер рванул следом, закрутил у ног горстку желтых листьев и отпустил, оставив их беспомощно скользить по мраморному полу.
Она ненавидела такие мероприятия. Пафосные вернисажи, где искусство было лишь поводом показать часы, машины и чью-то новую жену. Но Игорь настоял. Очередной его партнер по бизнесу, кажется, спонсировал этого художника, и присутствие «успешной четы» значилось в списке обязательных ритуалов.
— Ты мог бы пойти один, — тихо сказала она мужу, пока они сдавали пальто в гардероб.
Игорь даже не посмотрел на неё. Он поправлял запонки, взгляд его скользил по залу, высчитывая, с кем нужно поздоровиться, кому улыбнуться.
— Аня, мы это обсуждали. Это вопрос статуса.
Статус. Любимое слово Игоря. У неё был статус жены, статус дома, статус машины. И полное отсутствие статуса «живой».
Они вошли в зал. Высокие потолки, приглушенный свет, пятна картин на белых стенах. Люди с бокалами, жужжание голосов, искусственный смех. Анна взяла бокал с шампанским скорее для того, чтобы занять руки.
— Игорь! — раздалось справа, и мужа тут же утянуло в деловой полукруг.
Она осталась одна. Вздохнула и сделала маленький глоток. Шампанское было тёплым. Как и всё вокруг.
Она медленно двинулась вдоль стены, разглядывая картины. Абстракция. Пятна. Ей, как архитектору, хотелось чёткости линий, но здесь царил хаос. Хаос ей сейчас был близок. Последние полгода внутри у неё самой царил именно он — непонятный, вязкий хаос. Тоска, которой не должно было быть. У неё же всё хорошо. Игорь сказал, что всё хорошо. Значит, хорошо.
Она остановилась у окна. За стеклом, в свете фонарей, кружились листья. Такие беззащитные перед ветром. Куда их несёт? Просто в темноту.
Внезапно зал качнулся.
Нет. Не зал. Это просто нога подвернулась на ровном месте. Анна оперлась рукой о подоконник, бокал накренился, и тёплое шампанское выплеснулось на пол.
Она подняла глаза. И всё остановилось.
В отражении стекла, поверх жёлтых листьев за окном, возник силуэт. Высокий, чуть небрежный. Человек стоял к ней спиной, но она бы узнала эту линию плеч из тысячи. Из миллионов. Из той, другой жизни.
Сердце пропустило удар. Один. Второй. А потом забилось где-то в горле, заглушая голоса, музыку, дыхание.
Анна медленно обернулась.
Он стоял в центре зала. В окружении людей, но словно отдельно от них. В простом чёрном свитере, с бокалом в руке, который он даже не подносил к губам. Он смотрел куда-то в сторону, и свет падал на его профиль. Жесткий, взрослый профиль. Но она помнила его мальчишеским. Помнила, как он смеялся на той крыше, как щурился от солнца.
Дима.
Земля ушла из-под ног. Время схлопнулось. Десяти лет не было. Она снова девочка, у которой останавливается дыхание, стоит ему просто войти в комнату. Та боль, которую она закатала в асфальт, которую залила бетоном «успешной жизни», дала трещину. И оттуда, из черноты, полезло всё. Первое «здравствуй». Первый поцелуй. Обещания. А потом пустота. Тишина. И его друг, кривящий губы: «Он уехал. К другой. Забудь».
Она думала, что забыла. Она врала себе десять лет.
Дима вдруг повернул голову. И встретился с ней взглядом.
В одно мгновение его лицо потеряло всё свое спокойствие. Маска светского циника треснула. Глаза распахнулись, в них плеснулось что-то древнее, страшное и прекрасное — узнавание. Он смотрел так, будто видел призрака. Будто сам не верил.
Мир вокруг исчез. Не стало людей, картин, музыки. Остались только его глаза. И тишина между ними, громче любого взрыва.
Анна не заметила, как её пальцы разжались. Бокал полетел вниз. Звук разбитого стекла прозвучал оглушительно, расколол тишину, и зал снова наполнился гулом.
Она отшатнулась. Осколки у ног, лужа шампанского. Кто-то рядом ахнул, подбежала девушка с салфеткой.
— Всё в порядке? Вы не порезались?
Анна не слышала. Она смотрела сквозь чужие головы. Дима сделал шаг к ней. Один. Второй. Его губы шевельнулись, он произнёс её имя — она прочитала это по губам. Аня.
И в ту же секунду из толпы вынырнула женщина — высокая, ухоженная, в алом платье. Она взяла Диму под руку, что-то зашептала ему на ухо, увлекая в другую сторону. Жена. Наверное, жена.
Дима обернулся через плечо. В его взгляде была мольба. «Стой. Не уходи. Подожди».
Но Анна уже не могла стоять. Ноги сами понесли её к выходу. Она лавировала между гостями, толкая кого-то плечом, не извиняясь. Ей казалось, что воздух в зале кончился. Что стены движутся на неё.
Она вылетела на улицу.
Осенний ветер ударил в лицо, хлестнул по щекам холодом. Анна глубоко вдохнула, прислонившись спиной к холодной стене здания. Глаза жгло. Не от ветра. От слёз, которые она сдерживала изо всех сил.
Вдох. Выдох. Сердце колотится так, что рёбра трещат.
Этого не может быть. Этого не случилось. Это просто показалось.
Но перед глазами стоял его взгляд. И она поняла страшную вещь: она всё ещё любит его. Любит так, что это физически больно. И десять лет ничего не сделали с этой болью. Они просто законсервировали её.
Небо не выдержало. Дождь — холодный, октябрьский — начался внезапно, резко. Крупные капли застучали по асфальту, по листьям, по её волосам. Анна стояла под этим дождём, не двигаясь. Холод обжигал кожу, пробирался под пальто, но внутри горел пожар.
Она закрыла глаза. И увидела крышу. Тот вечер. Они сидят, свесив ноги, и он говорит:
«Смотри, весь город у наших ног. Когда-нибудь у нас будет свой дом. И у него будет самая большая крыша. Чтобы мы всегда могли смотреть на звёзды».
Анна открыла глаза. Дождь стекал по лицу, смешиваясь со слезами, которые она уже не могла остановить.
Она прошептала в пустоту, в шум дождя, в темноту:
— Где ты был, Дима? Где ты был все эти годы?
Ветер унёс её слова, разбил их о мокрый асфальт. Жёлтый лист прилип к её мокрому пальто. Она машинально сняла его, покрутила в пальцах и разжала руку.
Ветер подхватил лист, закружил и понёс в темноту. Туда, где горели огни чужого города.
Она осталась одна. Под дождём. В разбитом вдребезги мире.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал и Канал МАХ