Рассказ "На распутье"
Глава 1
Глава 26
— Остался месяцок и в нашем доме раздастся детский голосок, - радостно вещала Глафира, довязывая шапочку для будущего младенца и поглядывая на округлившуюся Лиду, сидящую за столом с ложкой в руке. — Сама-то рада? А то, гляжу, ни имени ему не придумываешь, ни словом о нём не обмолвишься.
— Рада, — пожала плечами Лида и положила ложку на опустошённую тарелку. — Спасибо за кашу.
— Да было б за что, - улыбнулась ей Глаша. — У меня каша рисовая особым манером получается. Я сначала рис замачиваю, а потом маслица туда, да пожирнее. Водой не разбавляю, потому и каша густая и наваристая. Да ты что ж, не помнишь, что ли, как я тебя учила?
— Помню, – тяжело вздохнула Лида.
— А вздыхаешь-то чего? — Глаша отложила вязание и присела к столу напротив Лиды. — Небось, по дому скучаешь?
— Есть немного.
— По батьке? — Глаша знала, что матери у девчонки нет, только отец, да и тот выпить не дурак.
— И по тёте Ане, и по Гришке.
— Гришка… это тот, который внук ейный?
— Угу. Мы с ним дружили.
— Так, понятно. — Глаша подалась вперед. — Не он ли, — показала глазами на огромный живот Лиды, — батькой твоему мальцу приходится?
— Девчонка у меня будет, — отрезала Лида и тут же свела брови к переносице, — не он. Он другой. Добрый.
— Знаю я таких «добрых», — покачала Глаша головой. — Напоют тебе, а ты и уши развесишь. А потом спохватишься, а уже поздно. Им-то что, как с гуся вода, а тебе позор до конца дней обеспечен.
— Не надо так, — покраснела Лида, — Гриша хороший.
— Ну пусть будет по-твоему. Хороший, значит хороший, — отстала от нее Глаша.
Пересев на лавку, она вновь взялась за вязание. Но не прошло и минуты, как вновь начала старую песню:
— Я-то уже не молода. Понимаю, что ты не задержишься у меня, но всё-таки… Мужичка тебе поискать надо. Чтоб был отцом твоему ребятёнку.
Лида покачала головой, но Глаша, видя её недовольный взгляд, устремлённый куда-то в сторону, отрезала:
— Не спорь. Пока молодая надо семьей обзаводиться. А то пройдут годы… — она вздохнула с сожалением, — будешь плакать в подушку. Поверь мне, девонька, без мужской ласки ой как тяжко. Это сейчас мне ничего уже не надо, а вот раньше… Ну да ладно. Мы еще найдем тебе такого, что благодарить меня будешь. Вот увидишь.
***
Новогодний праздник в доме Веры был омрачен мыслями Леонида тем, что недавно он увидел Катю вместе с Иваном на улице. Идут два голубка, улыбаются друг другу. Катька за руку его возьмет, прильнет носом к его плечу и хохочет, да так заливисто, что в ушах звенит. Проходя мимо улыбчивой парочки, Лёня сжал челюсти так, что желваки вспухли под скулами. Злость обуревала мужика, и ревность. Никто не поздоровался, и он тоже. Сделав вид, что никого рядом нет, Катька вдруг подпрыгнула и чмокнула Ивана в щеку.
— Зараза, — процедил тогда сквозь зубы Лёня, спеша домой.
Невдомек было парню, что Иван братом Кате приходится. Сплетен он не слушал, внимания на чужие разговоры не обращал. Даже когда мужики в мастерской смеялись над тем, что у Катьки откуда-то родственник появился и часто приезжает погостить, Лёня был занят трактором, получил который после прохождения курсов. Ох и не даёт Катькина физиономия покоя! Ложится Лёня на кровать поздней ночью, перед глазами Катькин образ появляется. Закрывает глаза – опять Катька. Даже во сне снится, девка бедовая, настолько в душу запала, гадюка подколодная. Люба, которая ужом вокруг него вьётся, больше надоедает, чем пытается понравиться ему. Вот Лёня и не смотрит на девку молодую, надоела она до чёртиков. Но сегодня, когда мать каждый раз подливает Леониду в стопку беленькой и приговаривает: «За новую жизнь, сынок, не грех и выпить», Лёня пьёт и не подмечает подвоха. Душу болезненную залечить пытается, забыться и не думать о Катерине.
— Всё, мать, я спать хочу, — Лёню покачивало на табурете, и он уже хотел предложить убрать всё со стола, но Вера спохватилась:
— Не спеши, сынок. Посидим еще пару минуточек. Как же мне хорошо с вами, давненько не было так сердешно, что даже обидно маленько.
Люба, глядя на то, как мужик засыпает за столом, почувствовала толчок в бок и повернулась к хозяйке.
— Собери тарелки, — кивнула ей Вера.
Люба быстро убрала со стола и свернула скатерть. А потом, когда Вера подала ей новое постельное белье, перестелила кровать.
— Ну что ж, — Вера встала на пороге комнаты и перекрестила воздух в направлении сына и Любаши, стоявшей рядом с уснувшим Лёней, которого они переложили на кровать. — С божьей помощью.
И ушла к себе. А наутро, когда Лёня проснулся с ужасной головной болью и жёсткой сухостью в горле, Вера преподнесла ему воды колодезной.
— Пей, сынок, набирайся сил. А в феврале распишем вас, как и полагается.
Лёня, убрал кружку ото рта и резко обернулся. За его спиной лежала Люба. В чём мать родила…