Семейный подряд или как щучка училась быть слабой.
Новый год встречали по-семейному — шумно, весело, с душой.
Дача преобразилась: Александр и Илья, вооружившись гирляндами и удлинителями, полдня ползали по сугробам, украшая дом, беседку и огромную ель, которая росла прямо у беседки . Лариса смотрела в окно, как они , два таких разных, но таких похожих в своей основательности , спорят, куда лучше повесить очередную светящуюся ленту.
— Сместите левее! — кричала она, приоткрыв форточку. — Там ветка мешает!
— Товарищ генерал, не мешайте! — откликался Александр, стоя на стремянке. — Операция идёт по плану!
— Мам, он тебя генералом называет? — Илья задрал голову, улыбаясь.
— Привыкай, сынок. У нас теперь военная демократия.
Шура хохотала, нарезая салаты на кухне, и поглядывала на улицу, где двое мужчин возились с гирляндами.
— Шурочка , а твой папа всегда такой? — спросила щучка , кивая в сторону полковника.
— Какой?
— Ну... командный. Но при этом заботливый. Я уже привыкла. Даже нравится, если честно.- улыбнулась Лара.
— Папа раньше таким не был, — Шура задумалась. — С мамой они были другими. Мама была главная. А он... он слушался. Но сейчас, — она помолчала, — сейчас он расцвёл. Спасибо тебе.
— Не меня благодари, — Лариса тронула её за руку. — Мы друг друга нашли. Оба. Я тоже меняюсь.
---
К восьми вечера всё было готово. Дом сиял огнями, на столе — дымящиеся блюда, ёлка , дом и беседка переливались разноцветными лампочками, а морозный воздух пах хвоей и мандаринами.
— Ну что, — сказал Александр, поднимая бокал, — за старый и новый год. За новую жизнь. За нас.
— За нас! — поддержали хором.
Чокались, пили, ели, смеялись. Потом были танцы — прямо посреди гостиной, под старую колонку, которую Александр притащил из кладовки. Илья и Шура выделывали такие па, что Лариса держалась за живот от смеха. Александр кружил её медленно, осторожно, прижимая к себе.
— Не устала? — шепнул он.
— Ни капли, — ответила она. — Ты меня ещё спрашиваешь?
— Буду спрашивать всегда, — он поцеловал её в висок.
После полуночи вывалились на улицу запускать фейерверки. Илья оказался главным пиротехником, Шура — помощницей, а Александр с Ларисой стояли в сторонке, глядя, как небо расцвечивается огнями.
— Смотри, — показала Лариса вверх. — Зелёный. Как твои глаза.
— А у тебя — голубой , даже иногда синий.— он посмотрел на неё. — Как море перед штормом.
— Это ты на что намекаешь? — она прищурилась.
— На то, что ты всё ещё опасна, — усмехнулся он. — Но я уже не боюсь.
---
Первого января отсыпались до обеда. Дети наверху, родители на диване в гостиной.
Проснулись поздно, с лёгкой головной болью и огромным аппетитом. Лариса пожарила блины, свартла кофе , полковник помогал , и они долго сидели за столом, лениво переговариваясь и глядя на заснеженный сад за окном.
— А давайте на горку? — предложил Илья, когда все наелись.
— Давайте! — поддержала Шура.
Александр посмотрел на Ларису:
— Нога не болит?
— Нет. И вообще, товарищ полковник, я здорова. Отпуск разрешите?
— Разрешаю, — он улыбнулся. — Но без экстрима.
Они накатались так, что устали даже ватрушки. Илья изображал из себя инструктора, учил Шуру правильно падать, а она смеялась и специально валилась в сугроб, чтобы он её вытаскивал. Александр и Лариса, как самые мудрые, сидели на скамейке у подножия горки и просто смотрели.
— Посмотри на них, — сказала Лариса. — Словно всю жизнь прожили вместе. Как брат и сестра.
— Мне это нравится, — ответил Александр. — Очень.
— Мне тоже. Илья всегда хотел сестру.
- А Шурочка брата.
---
Три дня пролетели как один. Катались, гуляли по заснеженному посёлку, играли в настолки, смотрели старые фильмы, жарили шашлыки и снова катались. Илья и Шура сдружились так, будто знали друг друга вечность — спорили о музыке, дразнились, делились смешными историями из детства.
— Пап, у твоей Лары сын — сокровище, — сказала Шура однажды вечером, когда Илья ушёл в душ.- Но надо перевоспитывать.
— Согласен. — ответил Александр. — Надёжный. Сразу видно. Ты только...не очень перевоспитуй.
— Не бОись! Живым останется!
— Очень на это надеюсь!- улыбнулся Саша и поцеловал дочь в висок.
Лариса слушала этот разговор из коридора и улыбалась. Всё получалось. Даже лучше, чем она могла представить.
---
После третьего вернулись в город.
Сначала сходили на каток. Лариса давно не стояла на коньках, держалась за бортик и визжала, когда мимо проносились дети. Александр взял её за руку и повёл медленно, по краю.
— Не бойся, — говорил он. — Я рядом. Я теперь всегда рядом.
— А если упаду?
— Подниму.
— А если ногу сломаю?
— Вылечу. Не в первый раз.
Илья и Шура носились по льду, как угорелые, обгоняя всех. В какой-то момент Шура потеряла равновесие, и Илья подхватил её, не дав упасть. Обнял , прижав к себе.
— Спасибо, — сказала она, краснея.
— Всегда пожалуйста, — ответил он, и они замерли на секунду, глядя друг на друга.
Лариса это заметила. И Александр заметил. Но никто ничего не сказал. Время покажет.
---
Потом были в гостях у Ирины. Она ж крестная Илье.
Подруга встречала их на пороге с объятиями : «Ну наконец-то! А я думала, вы никогда не придёте!».
Лёнька обнял племянника, с полковником быстренько познакомился. Пока мужчины погрузились в свои машинные разговоры, женщины помогали хозяйке накрывать стол и болтали о своем, девичьем. Атмосфера- словно все были знакомы век.
Они сидели за столом, пили наливочку, ели запеченую рыбу и домашнюю утку с яблоками . Александр и Шура быстро нашли общий язык с Иркой и Лёней — обсуждали Питер, работу, новости. А Лариса смотрела на это и чувствовала, как внутри разливается спокойная, глубокая радость.
— Ну что, Щучка, — сказала Ирка, улучив момент, — довольна?
— Очень, — призналась Лариса. — Спасибо тебе, что сосватала.
— Я? — Ирка округлила глаза. — Это ты сама, с фикусом своим. Это он вас почти поженил.
— И фикус, — согласилась Лариса. — И бабки. И война.
---
На Рождество поехали на дачу к Ирининым свекрам. Там их тоже встретили с распростёртыми объятиями. Тётя Рая всплеснула руками: «Ларочка! Наконец! А мы уж думали, ты до старости одна будешь!».
— Не одна, — сказал Александр, обнимая Ларису за плечи. — Теперь мы вместе.
— Так это и есть тот самый стратег? — спросил свекор Ирины , когда Александр пожал ему руку.
— Тот самый, — ответил Александр. — А вы, значит, тот самый генерал, который учил Ларису воевать?
— Учил, — усмехнулся дед. — Но, вижу, вы её переучили. На мирный лад.
— Стараюсь.
Мужчины быстро нашли общий язык. Александр и Лёнин папа , Лёня обсуждали рыбалку и политику, армию и тактику. Женщины хлопотали на кухне, а Илья с Шурой сидели в углу, листая что-то в телефоне и тихо смеясь.
— Вы только посмотрите на них, — шепнула Лариса Ирке. — Как будто...
— Как будто влюбляются? — закончила подруга. — Лар, ты только не торопи события. Всё идёт своим чередом.
— Я не тороплю. Я просто... да и не об этом я. Рада, что подружились дети сразу. Боялась их реакции.
— Радуешься? — Ирка улыбнулась. — Правильно. Радуйся. Ты заслужила.
---
Девятого января провожали детей в Питер.
На вокзале было шумно и суетно. Илья обнимал маму, Шура — папу. Потом они поменялись: Илья пожал руку Александру, пообещал, что присмотрит за Шурой в Питере (та возмутилась: «Я сама за собой присмотрю!»), а Шура обняла Ларису.
— Спасибо, — тихо сказала девушка. — За папу. За себя. За всё.
— Приезжайте вместе в марте, — ответила Лариса. — На праздник.
— Обязательно, — пообещал Илья. — И вы к нам.
Поезд тронулся. Лариса махала рукой, пока вагон не скрылся из виду. Александр стоял рядом, держа её за плечи.
— Ну что, — сказал он, — остались мы вдвоём.
— Остались, — она вздохнула. — Странно. Вроде бы и хорошо, что повзрослели, уехали... а всё равно грустно.
— Это нормально, — он поцеловал её в висок. — Поехали домой.
---
Через неделю они съехались.
Обсуждали это недолго. Сидели на кухне, пили чай, и Александр сказал:
— Лариса, я хочу, чтобы мы жили вместе. Не по соседству. Вместе.
— Я тоже, — ответила она. — Но... как?
— А как хочешь. Можно у меня, можно у тебя, можно здесь, можно на даче. Главное — вместе.
Он не настаивал, не давил. Просто сказал и замолчал. Лариса думала недолго.
— Давай сначала у меня, — решила она. — Ты здесь всё равно уже прописан. - засмеялась - А потом... посмотрим.
— Договорились, — он улыбнулся и поцеловал её.- Но и у меня иногда...так положено. Я ж мужчина.
Так началась их кочевая жизнь. Ночевали в основном у Ларисы — у нее было уютнее, привычнее Но часто оставались и у Александра в квартире , когда хотели побыть вдвоём, с видом из окна на спящий сквер . А на выходные — обязательно на дачу. В тишину, на природу. Только он и она.
---
Лариса училась быть слабой.
Это давалось труднее, чем она думала. Пятнадцать лет самостоятельности — срок серьёзный. Она привыкла таскать сумки из магазина, вкручивать лампочки, забивать гвозди, решать все проблемы сама. И вдруг — кто-то рядом, кто берёт это на себя.
— Саша, я сама, — сказала она, когда он отобрал у неё тяжёлый пакет.
— Не сама, — спокойно ответил он. — Мы вместе. Я сильнее. Значит, таскаю я. Это логика. Это правильно. Ты- женщина. Помни об этом.
— Какая логика?
— Элементарная. Мужчина — сильный пол. Женщина — слабый. Это не унижение, это разделение труда.
— А если я не хочу быть слабой?
— Тогда я буду тебя убеждать, — он улыбнулся. — Поцелуями. Чаем на веранде. Пока ты не сдашься.
Она сдалась. Не сразу, но сдалась.
---
Александр никогда не делил обязанности на мужские и женские. Он умел всё — готовить, убирать, стирать, чинить, строгать, сажать. И делал это не по обязанности, не потому что «надо», а потому что так было привычно, правильно для него . Потому что он любил порядок. И потому что он любил её. И берег.
Лариса удивлялась. В её браке было иначе: Сергей считал, что женщина должна сидеть дома,или работать , но все равно - готовить, стирать, воспитывать детей, а мужчина — зарабатывать и «отдыхать» от трудов праведных. Здесь было не так. Александр мог прийти с работы ( он три раза внеделю консультировал в своем МЧС), увидеть немытую посуду и вымыть её, не спрашивая, почему Лариса не успела. Мог приготовить ужин, если она задерживалась. Мог пропылесосить, пока она смотрела телевизор.
— Ты что делаешь? — спросила она однажды, застав его с пылесосом.
— Убираюсь, — ответил он невозмутимо. — Пыли много.
— Я сама...
— Ты отдыхаешь, — перебил он. — У тебя был тяжёлый день. У меня — нет. Всё логично.
Она села на диван, поджав ноги, и смотрела, как он двигается по комнате, собирая пыль, переставляя стулья. И вдруг поймала себя на мысли, что ей... нравится. Нравится, когда кто-то заботится о ней. Нравится, когда не надо всё делать самой.
— Саш, — сказала она, — ты меня балуешь.
— А что в этом плохого? — он выключил пылесос.- Женщину обязательно надо баловать. Особенно любимую.
— Ничего, — она улыбнулась. — Просто... я отвыкла.
— Привыкай, — он сел рядом, обнял. — У тебя теперь есть я.
---
Он запретил ей носить каблуки.
— Аркадий Семёнович велел, — напомнил он, когда Лариса в очередной раз примерила шпильки. — И я велю. Твоя нога должна отдыхать. И вообще, ты и так красивая. Моя щучка! Такая...самая вкусная!
— А если я хочу быть выше? — возмутилась она.
— А зачем? — он подошёл, приподнял её за талию. — Мне и так удобно. Я тебя и такую люблю.
Она рассмеялась, упёрлась ему в грудь:
— Ты невыносим!
— Я знаю, — он поцеловал её в нос. — Но ты меня терпишь.
— Приходится. И не просто терплю...я люблю тебя.
Эти слова она произносила так просто, словно это вдох-выдох. И это было чистой правдой.
Он следил за тем, чтобы она не поднимала тяжестей, не переутомлялась, вовремя ела и спала. Ворчал, если она задерживалась на работе, приходила уставшая и злая.
— Товарищ генерал, — говорил он, наливая ей чай, — нарушаете режим. Это чревато последствиями.
— Какими? — устало спрашивала она.
— Наказанием, — он сажал её на диван, укутывал пледом и целовал до тех пор, пока она не переставала хмуриться.
— Это не наказание, — шептала она.
— А что? — усмехался он.
— Поощрение.
---
Так прошёл январь.
Они узнавали друг друга. Привыкали к привычкам, мирились с недостатками, открывали новые стороны, которые раньше были скрыты. Лариса узнала, что Александр не выносит беспорядка в шкафах, что он любит по утрам тишину и кофе без сахара, что он любит котов (хотя скрывает это) и терпеть не может реалити-шоу.
Александр узнал, что Лариса спит на правом боку, что она разговаривает во сне (иногда очень громко), что она обожает печь пироги, но ненавидит мыть посуду и гладить , что она плачет над мелодрамами, но делает вид, что ей просто в глаз что-то попало.
— Ты идеальная, — сказал он однажды.
— Врун, — ответила она. — Я ворчу, капризничаю, иногда вредничаю.
— Я знаю. Это тоже часть тебя. Я люблю тебя всю. Даже вредную.
— А я тебя люблю даже с твоей рулеткой, — она поцеловала его. — И с техникой безопасности.
---
Февраль выдался снежным и ветреным. Они почти не выходили из дома — только на работу и обратно. По вечерам пили чай, смотрели фильмы, спорили о книгах и планах на лето.
— Посадим на даче помидоры, — предложил Александр.
— А ещё цветы, — добавила Лариса. — Много. Я люблю цветы.
— Посадим, — согласился он. — И кусты крыжовника . И черемуху.
— А мангал у тебя есть. Люблю шашлыки. Овощи запеченные.
— Есть. Будем жарить шашлыки. Пригласим Ирку с Лёней. И детей, когда приедут.
— Детей, — повторила Лариса, и в голосе зазвучало что-то тёплое. — Наших детей.
— Наших, — подтвердил Александр. — Теперь они общие. Я всегда мечтал...чтоб сын и дочь...
- Я тоже. Теперь...сбылась мечта двух...идиотов.- засмеялась Лариса.
- Точно. Я рад этому.
Они замолчали. В доме , который стал не просто дачей, а местом их силы, было тепло и уютно. За окном тихо падал снег, в камине потрескивали дрова, на стене тикали часы. Отмеряли время. Их время.
---
В конце февраля Лариса поймала себя на мысли, что перестала бояться.
Страх ушёл не сразу. Он таял постепенно , с каждым днём, с каждым поцелуем, с каждой его улыбкой. Теперь она знала, верила : он рядом. Он не бросит, не предаст, не исчезнет. Он просто будет — всегда. И она будет. Они будут.
— Саш, — сказала она однажды вечером, сидя у него на коленях.
— М?
— Я счастлива. По-настоящему. Впервые за пятнадцать лет. Нет. За всю жизнь.
— Я тоже, — он прижал её к себе. — И это только начало.
— Думаешь?
— Знаю, — он поцеловал её в макушку. — Мы ещё много чего придумаем. Помидоры посадим, детей женим, внуков нянчить будем.
— Каких детей? — она приподняла голову.
— Наших, — повторил он с улыбкой. — Ильи и Шуры.
— Ты заметил?
— Конечно. Я же полковник. Тактик. У меня глаз наметан.
— Ах ты, стратег, — она шлёпнула его по плечу. — Опять всё просчитал?
— Не всё, — признался он. — Но в этом — уверен. Надеюсь, что не ошибаюсь.
Они сидели, обнявшись, глядя на заснеженный двор, и ждали весну. Которая обязательно придёт. Как приходит всё, чему суждено случиться. Как пришла она — в его жизнь. Как пришёл он — в её.
Фикус в подъезде выпустил ещё один новый лист. Самый большой и яркий. Будто тоже готовился к весне. К новой жизни. К счастью.
______________
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитываение, лайки и комментарии.❤️