Я просила у мужа деньги на лечение сына, а он переводил их матери. Два года. Я нашла выписки случайно
— Мам, ну когда уже? — Дима смотрел на Катю своими большими глазами, и в них было столько надежды, что у Кати сердце разрывалось на части. — Когда мы поедем к доктору? Он меня вылечит?
— Скоро, — Катя присела на корточки, обняла сына. — Очень скоро, мой хороший. Доктор сказал, что нужно немного подождать.
— Я устал ждать, — Дима опустил голову. — У меня ножки болят. И спинка. И я хочу в садик, как все.
— Ты пойдёшь, — Катя поцеловала его в макушку. — Обязательно пойдёшь. Мы с папой всё сделаем.
Из кухни послышался голос Андрея:
— Кать, иди есть. Опоздаешь на работу.
Катя встала, пошла на кухню. Андрей сидел за столом, пил чай, смотрел в телефон. Даже не поднял головы, когда она вошла.
— Ты слышал? — спросила Катя, садясь напротив. — Дима опять просил к врачу.
— Слышал, — он не отрывался от экрана.
— И?
— И ничего, — он пожал плечами. — Что я могу сделать? Денег нет. Ты же знаешь.
— Денег нет? — Катя почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Андрей, мы два месяца копим на эту консультацию. Я работаю на двух работах, ты работаешь. Куда уходят деньги?
— На жизнь, — он наконец поднял голову. — Квартплата, кредиты, еда. Ты же знаешь.
— Я знаю, что Диме нужен врач, — голос Кати дрогнул. — Он уже ходить перестал, Андрей. Он плачет по ночам. А ты говоришь о квартплате.
— Не начинай, — он встал, поставил чашку в раковину. — Я устал. Я работаю, я стараюсь. Но если денег нет, их нет.
— А если мы продадим что-нибудь? — Катя встала, пошла за ним. — Машину? Я слышала, можно продать…
— Машину? — он повернулся к ней. — Ты с ума сошла? На чём я на работу ездить буду?
— На автобусе, — она смотрела на него, и слёзы подступали к горлу. — Как я. Я же езжу. И ничего.
— Я не поеду на автобусе, — он отмахнулся. — Не обсуждается. Найдём другие варианты.
— Какие? — Катя чувствовала, как внутри закипает злость. — Какие варианты, Андрей? Ты уже два месяца говоришь, что мы найдём. Дима ждать не может.
— Подожди, — он взял куртку. — Я на работу. Вечером поговорим.
Он вышел, хлопнув дверью. Катя осталась одна на кухне. Она стояла, смотрела на закрытую дверь, и слёзы текли по щекам. Она не понимала. Не понимала, почему он не хочет продать машину. Почему он так спокоен, когда их сын болен. Почему он не ищет выход, а просто говорит «нет денег».
Дима зашёл на кухню, обнял её за ноги.
— Мам, не плачь, — сказал он. — Я подожду. Я потерплю.
— Я не плачу, — Катя вытерла слёзы, взяла его на руки. — Всё хорошо. Мы всё придумаем.
— Папа злой? — Дима смотрел на неё испуганными глазами.
— Нет, — она поцеловала его. — Папа просто устал. Он тоже переживает.
Она не верила в то, что говорила. Она видела, что Андрей не переживает. Он живёт своей жизнью — работает, встречается с друзьями, сидит в телефоне. А Дима… Дима ждёт. Ждёт, когда у родителей появятся деньги на врача. Ждёт, когда ему станет легче. Ждёт, когда он сможет бегать, как другие дети.
Катя оделась, отвела Диму к соседке, которая согласилась сидеть с ним за небольшую плату, и поехала на вторую работу. В автобусе она смотрела в окно, и в голове крутилась одна мысль: где деньги? Куда они уходят? Она приносит домой зарплату с двух работ, Андрей приносит свою. На жизнь они тратят не так много. Кредит небольшой. Должны быть сбережения. Но Андрей говорит, что нет. И она верит. Потому что не может не верить. Потому что он её муж. Потому что он отец Димы.
Вечером она вернулась поздно. Дима уже спал у соседки, Катя забрала его, уложила дома. Андрей сидел на кухне, пил пиво, смотрел телевизор.
— Ты чего такая? — спросил он, когда она зашла.
— Устала, — она села напротив. — Андрей, нам нужно серьёзно поговорить.
— О чём?
— О Диме, — она посмотрела на него. — О деньгах. О том, что мы будем делать.
— Что мы будем делать? — он отставил бутылку. — Будем копить. Что ещё?
— Мы копим два месяца, — Катя сжала руки. — Я откладываю почти всё, что зарабатываю. Ты говоришь, что тоже откладываешь. Но денег нет. Где они?
— На жизнь уходят, — он пожал плечами. — Ты же видишь.
— Не вижу, — она покачала головой. — Я посчитала. Мы тратим на еду, на квартплату, на кредит. Остаётся. Должно оставаться.
— Ты мне не веришь? — голос его стал жёстким.
— Я хочу понять, — она смотрела на него. — Может, я что-то упускаю. Может, ты тратишь на что-то, о чём я не знаю.
— Я не трачу, — он встал. — Я работаю, приношу деньги в дом. Если ты мне не веришь, это твои проблемы.
— Я хочу видеть выписки со счетов, — Катя тоже встала. — Давай сядем, посмотрим, куда уходят деньги.
— Ты что, ревизор? — он усмехнулся. — Я тебе отчитываться должен?
— Ты должен отчитываться перед сыном, — голос Кати дрогнул. — Который ждёт операции. Который не может ходить. Который плачет по ночам.
— Не дави на меня, — он отвернулся. — Я делаю всё, что могу.
— Не делаешь, — она подошла к нему. — Ты ничего не делаешь. Ты работаешь, приходишь домой, пьёшь пиво и сидишь в телефоне. Ты не ищешь врачей, не ищешь деньги, не пытаешься ничего продать. Ты просто говоришь «нет денег».
— А что я должен делать? — он повернулся к ней. — Пойти ограбить банк? Украсть?
— Ты должен был продать машину, — она не отступала. — Ты должен был попросить у друзей. Ты должен был что-то сделать. А ты… ты просто ждёшь. Как будто Дима не твой сын.
— Не смей так говорить, — он закричал. — Я люблю Диму. Я делаю всё, что могу.
— Не делаешь, — она заплакала. — Ты ничего не делаешь. И я не понимаю, почему.
Он не ответил. Вышел из кухни, хлопнул дверью спальни. Катя осталась одна. Она стояла, смотрела на закрытую дверь, и внутри неё росло что-то тёмное. Непонимание. Подозрение. Страх. Она не хотела думать плохо о муже. Но она не могла не думать.
На следующий день она взяла отгул на первой работе, поехала в банк. Она хотела посмотреть выписки по их общему счёту. Счёт был совместный, она имела право. В банке ей дали распечатку. Катя села в уголке, развернула листы. И сердце её остановилось.
Переводы. Регулярные переводы на имя Валентины Павловны. Её свекрови. Каждую неделю. Крупные суммы. Пять тысяч, десять, иногда пятнадцать. За два года. Два года, когда Дима болел. Два года, когда она просила Андрея дать деньги на анализы, на консультации, на лекарства. И он говорил: «нет денег, подождём».
Катя сидела, смотрела на листы, и мир рушился вокруг неё. Она сопоставляла даты переводов с днями, когда она просила деньги на Диму. Вот перевод на десять тысяч — в тот день она просила на консультацию платного невролога. Андрей сказал: «нет денег, подождём». Вот перевод на пять тысяч — она просила на лекарства. Он сказал: «в аптеке дорого, поищи аналоги». Вот перевод на пятнадцать тысяч — она плакала, говорила, что Диме нужен новый анализ, что без него врачи не возьмутся за лечение. Он сказал: «ничего, потерпим, скоро зарплата».
Она сидела, сжимала листы, и слёзы текли по щекам. Люди в банке смотрели на неё, кто-то спросил, не нужна ли помощь. Она не слышала. Она слышала только голос Андрея: «нет денег». И голос Димы: «мама, когда мы поедем к доктору?»
Она вышла из банка, села на скамейку. В голове был шум, пустота, боль. Она не знала, что делать. Не знала, как смотреть на мужа. Не знала, как жить дальше. Она знала только, что её предали. Самый близкий человек. Отец её сына.
Она взяла телефон, набрала номер матери. Та взяла трубку после первого гудка.
— Алло, Катюша, — голос матери был тёплым, спокойным.
— Мама, — Катя не могла говорить, слёзы душили её. — Мама, он… он переводил деньги своей матери. Всё это время. Два года. А Диме говорил, что нет.
— Что? — голос матери стал резким. — Что ты говоришь?
— Я в банке, — Катя вытерла слёзы. — Я взяла выписки. Он переводил ей каждую неделю. Крупные суммы. А когда я просила на лечение Димы, он говорил, что нет денег.
— Ты уверена? — мать говорила быстро, взволнованно. — Может, это ошибка? Может, он брал в долг?
— Нет, — Катя покачала головой. — Это переводы. Регулярные. Два года. Я вижу даты. Я помню, когда просила деньги. И каждый раз он говорил «нет».
— Катя, — голос матери стал твёрдым. — Ты сейчас где?
— В городе.
— Приезжай ко мне. Сейчас. Мы поговорим. И не звони ему. Не говори ничего. Пока не поговорим.
— Хорошо, — Катя сбросила вызов.
Она поехала к матери. Всю дорогу смотрела в окно, держала выписки в руках. Она не плакала. Слёзы кончились. Внутри была пустота. И холод.
Людмила Ивановна открыла дверь, обняла дочь, провела на кухню. Посадила за стол, налила чай. Катя положила выписки перед ней.
— Вот, — сказала она. — Посмотри.
Мать взяла листы, просмотрела. Лицо её становилось всё более жёстким.
— Это он, — сказала она. — Он переводил. А ты говорила, что Диме нужны деньги. И он отказывал.
— Да, — Катя кивнула. — Я просила на анализы, на консультации, на лекарства. Он говорил, что нет.
— И что, — мать подняла глаза. — Никогда не давал?
— Давал, — Катя вспомнила. — Иногда. Маленькие суммы. Говорил, что это всё, что есть. А сам переводил матери.
— Ты знаешь, зачем ей деньги?
— Не знаю, — Катя покачала головой. — Он никогда не говорил. Я думала, у неё всё хорошо. Она работает, у неё своя квартира.
— Значит, она просто брала, — Людмила Ивановна сжала кулаки. — Зная, что Дима болен. Зная, что деньги нужны на лечение.
— Мама, — Катя заплакала. — Что мне делать?
— Ехать домой, — мать посмотрела на неё. — И поговорить с ним. Сейчас. Пока он не пришёл в себя. Пока ты не передумала.
— Я боюсь, — Катя вытерла слёзы. — Боюсь того, что он скажет. Боюсь, что я не выдержу.
— Ты выдержишь, — мать взяла её за руку. — Ты ради Димы выдержишь. Он тебя предал. Он предал сына. Ты должна знать правду.
Катя кивнула, встала. Она знала, что мать права. Она должна поговорить. Должна услышать. Должна понять, как он мог.
Она вернулась домой. Андрей был на работе. Она зашла в спальню, села на кровать. Выписки лежали перед ней. Она смотрела на них, и в голове крутились одни и те же вопросы. Почему? Зачем? Как он мог?
Дима был у соседки. Катя ждала. Ждала, когда Андрей вернётся. Ждала, когда сможет задать эти вопросы. Ждала, когда её мир рухнет окончательно.
Он пришёл в восемь. Скинул ботинки, прошёл на кухню. Катя сидела за столом, выписки лежали перед ней. Он вошёл, увидел её лицо, увидел листы, и замер.
— Что это? — спросил он, и голос его дрогнул.
— Ты знаешь, — Катя смотрела на него. — Ты всегда знаешь.
— Кать, давай поговорим, — он подошёл к столу, сел напротив. — Я могу объяснить.
— Объясни, — она смотрела на него, и в глазах её не было слёз. — Объясни, почему ты переводил деньги матери, когда я просила на лечение Димы.
— Это не то, что ты думаешь, — он опустил глаза. — Мама просила. У неё долги. Она одна.
— А Дима? — голос Кати дрогнул. — Дима не один? Дима не твой сын?
— Он мой сын, — Андрей поднял голову. — Я люблю его.
— Тогда почему? — она закричала. — Почему ты отдавал ей деньги, когда он лежал в больнице? Когда я просила на анализы? Когда он не мог ходить?
— Я думал, мы успеем, — голос его стал умоляющим. — Я думал, Диме станет лучше. Я думал, мы накопим потом.
— Потом? — Катя встала. — Когда потом? Когда он умрёт? Когда будет поздно?
— Не говори так, — он тоже встал. — Он не умрёт. Я не позволю.
— Ты уже позволил, — она смотрела на него, и слёзы текли по щекам. — Ты позволил, когда отдавал ей деньги. Ты позволил, когда говорил мне, что нет. Ты позволил, когда врал.
— Я не врал, — он шагнул к ней. — Я просто… я не знал, что делать.
— Ты знал, — она отступила. — Ты знал, что Диме нужна операция. Ты знал, что нужны деньги. Ты знал, что я работаю на двух работах, не сплю ночами. И ты переводил деньги матери.
— Она просила, — он заплакал. — Она сказала, что если я не дам, она покончит с собой. Я испугался.
— А Диму ты не испугался потерять? — Катя смотрела на него, и в глазах её была такая боль, что он не выдержал, отвернулся. — Ты не боялся, что он умрёт? Что мы его не спасём?
— Боялся, — он опустил голову. — Очень боялся.
— Но недостаточно, — она покачала головой. — Недостаточно, чтобы сказать матери нет.
— Я не мог, — он заплакал. — Она моя мать.
— А я твоя жена, — Катя закричала. — Дима твой сын! Мы твоя семья! А ты выбрал её. Ты выбрал её деньги. Ты выбрал её жизнь. А мы… мы подождут. Мы потерпят. Дима потерпит.
— Я всё исправлю, — он шагнул к ней, протянул руки. — Я поговорю с мамой. Я скажу, чтобы она вернула.
— Не надо, — Катя отступила. — Не надо ничего исправлять. Ты уже всё исправил. Ты показал, кто для тебя главный.
— Кать, пожалуйста, — он упал на колени. — Прости меня. Я дурак. Я слабак. Я не умею говорить ей нет.
— Встань, — она отвернулась. — Не унижайся.
— Я не унижаюсь, — он смотрел на неё снизу вверх. — Я прошу. Я умоляю. Дай мне шанс.
— Ты уже получил шанс, — она повернулась к нему. — Каждый день, когда я просила деньги на Диму. Каждый раз, когда ты говорил «нет». Ты получал шанс сказать правду. Ты не сказал. Ты выбрал её.
— Я выберу тебя, — он встал. — Сейчас выберу.
— Поздно, — она покачала головой. — Я не верю. Я не верю, что ты можешь выбрать меня. Ты всегда выбираешь её.
— Я докажу, — он схватил её за руки. — Я позвоню ей сейчас. Скажу, чтобы вернула деньги. Скажу, что больше не дам.
— Не надо, — Катя выдернула руки. — Не надо звонить. Не надо ничего доказывать. Я всё поняла.
— Что ты поняла? — он смотрел на неё, и в глазах его был страх.
— Что ты не изменишься, — она пошла к выходу. — Что ты всегда будешь выбирать её. Что я никогда не буду для тебя главной.
— Кать, не уходи, — он побежал за ней. — Пожалуйста. Мы всё решим.
— Мы уже решили, — она взяла ключи. — Я ухожу. Забираю Диму. Мы будем жить у мамы.
— А я? — голос его дрогнул. — Что мне делать?
— Живи с мамой, — она открыла дверь. — Ты всегда хотел жить с мамой. Вот и живи.
— Кать, — он вышел за ней в коридор. — Я люблю тебя. Я люблю Диму.
— Если бы ты любил, — она повернулась к нему. — Ты бы не отдал её деньги. Ты бы не врал. Ты бы не смотрел, как я убиваюсь на двух работах, и не молчал. Ты бы не выбрал её.
Она вышла, хлопнув дверью. Пошла к соседке, забрала Диму. Сын спал, она взяла его на руки, спустилась вниз. Вызвала такси. Стояла на улице, держала его, и слёзы текли по щекам. Она не знала, что будет завтра. Не знала, как справится. Но она знала, что не вернётся. Никогда.
Дима проснулся, посмотрел на неё.
— Мама, ты плачешь? — спросил он.
— Нет, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Всё хорошо.
— А где папа?
— Папа остался дома, — она поцеловала его. — Мы поедем к бабушке. Поживём у неё.
— А папа приедет?
— Не знаю, — она прижала его к себе. — Может, приедет. Может, нет. Но мы справимся. Мы с тобой. Мы всегда справлялись.
Подъехало такси. Катя села, назвала адрес. Машина тронулась. Она смотрела в окно, на дом, в котором прожила пять лет. На дом, где её предали. И чувствовала, как внутри неё растёт что-то новое. Не боль. Не страх. Решимость. Она спасёт Диму. Любой ценой. Без него. Без них. Она справится
Продолжение будет очень скоро!
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)