первая часть
Он даже слегка потряс её за плечи, чтобы та пришла в себя.
— Предсказание начало сбываться, — прошептала Таня. — У вас первая потеря. Лёгкая. Вы её даже не заметили. Всё, как цыганка сказала.
— Ну, Тань, у тебя сейчас, как говорится, «каждая лыка в строку» будет, — Михаил не знал, злиться ему или смеяться. — Это же всего-навсего перчатка, тоже мне потеря. Просто сегодня так совпало. А вообще я теряю перчатки постоянно: по одной, по две сразу, каждый сезон. Честно говоря, я вообще часто что-нибудь теряю. Мои родители надо мной всё время подшучивают, мол, когда-нибудь я что-нибудь в животе у пациента забуду. Представляешь, какой весёлый и незамысловатый медицинский юмор. Так что выброси ты, наконец, всю эту муть из головы. Всё, я побежал.
Звонок от Елены — той самой одноклассницы, с которой он давно дружил и в которую когда-то был почти влюблён, а теперь она стала успешным главным бухгалтером, — застал его врасплох. Она просила встретиться с ним днём где-нибудь недалеко от больницы и даже была готова ради этого примчаться с другого конца города. Значит, дело действительно серьёзное: Ленка просто так в такую даль, да ещё и в разгар рабочего дня, не рванула бы, рассудил Михаил.
Елена уже ждала его в небольшом, очень уютном ресторане буквально через квартал от больницы, который Михаил обычно обходил стороной из-за откровенно завышенных цен. Он сел напротив и в который раз убедился: Ленка — просто шикарная женщина.
— Привет. Рад тебя видеть. Даже не буду говорить, насколько ты роскошна — сама знаешь. Давай сразу к делу, времени мало. Что случилось?
— У меня — ничего. Речь о тебе, — внезапно заявила Елена. — Ну, Григорьев, всё. Молись на меня. Я решила все твои проблемы.
— А у меня есть проблемы? — искренне удивился Михаил, просматривая меню и прикидывая, чем он будет питаться завтра, если сегодня всё-таки придётся что-то здесь заказать.
— Слушай, Миш, я тебя сто лет знаю. И пыль в глаза можешь пускать кому угодно, только не мне, — доверительно вздохнула Елена. — Я же вижу, что ты вечно без денег сидишь. Это нереально — молодому, красивому, сильному мужику выжить на вашу нищенскую зарплату и при этом пахать за троих.
— Зарплата у меня не такая уж и нищенская, — немного обиделся Михаил. — Хотя, конечно, и не великая. Но это не моя личная проблема, а проблема всех врачей.
— Ошибаешься, — усмехнулась Лена. — Многие врачи получают очень даже достойно. Только, естественно, не здесь, не в той богадельне, где ты застрял.
Разговор становился неприятным, но ссориться с Ленкой ему не хотелось, и он предпочёл пропустить её выпад мимо ушей.
— Лен, чего ты от меня хочешь?
— Я? Сейчас скажу — и ты сам этого захочешь, уверяю, — глаза Елены лукаво блеснули. — Мишка, я нашла тебе работу. Мой хороший приятель открывает частную клинику. Там всё с иголочки, самое современное оборудование, технологии — я в этом не разбираюсь, но Витя очень состоятельный человек. Очень. И если что-то делает, то по высшему разряду. Цены, понятное дело, там будут соответствующие, как и зарплаты врачей. У него до сих пор нет хирурга. Он мне вчера случайно обмолвился, и я сразу подумала о тебе. И сказала Вите, что хирург у него уже есть. Так что можешь не падать на колени, но руку мне поцеловать обязан.
Елена с довольной улыбкой протянула ему холёную руку с идеальным маникюром, но уже через несколько секунд медленно опустила её на скатерть.
— Так, Григорьев, я не поняла. Это что за лицо? Ты чем-то недоволен? — она приподняла свои безупречные брови.
— Миш, ты, может, не понял? — Елена подалась вперёд. — Тебя ждут в новой клинике, где ты будешь в три раза меньше работать и в три раза больше получать. Какие тут вообще могут быть вопросы?
— Вопросов как раз много, Ленка, — Михаил кончиком ножа водил по краю тарелки. — И самый главный ты даже не задала. Нужно ли мне это?
— Нужно? Нужно ли тебе? — она почти задохнулась от возмущения. — Знаешь, если честно, мне и в голову не приходило, что тут могут быть какие-то вопросы. Ты дурак, что ли? Ты думаешь, я не вижу, как ты в уме считаешь деньги, когда мы всей компанией что-то планируем? Или правда веришь, что я не замечаю, как ты пятый год ходишь в одних и тех же джинсах, которые вот-вот расползутся по швам?
— Ну и что? — упрямо спросил Михаил.
— А то, что второй раз такое предложение можешь и не получить, идиот несчастный! — взорвалась Лена.
Она повысила голос так, что на них обернулись официанты и несколько гостей.
— Ну, значит, не получу, — спокойно кивнул он.
— Миш, родной, ну подумай, — Елена резко сбросила тон, заговорила тише и накрыла его руку своей ладонью. — Я всё понимаю, правда. Я, если хочешь знать, даже восхищаюсь тобой. И не только я — наши все тоже. Ты молодец. Ты занимаешься настоящим, нужным, важным делом. Но давай ты будешь делать то же самое, только за нормальные деньги.
— Ленка, спасибо тебе. Правда, огромное спасибо. Но я не могу. По крайней мере сейчас, — тихо ответил он. — Меня там даже заменить некем. И потом, это же больница, где дед всю жизнь проработал, где отец начинал. Я не могу просто всё бросить и уйти.
Он поднял её руку и прижался к ней лбом. Лена рывком выдернула ладонь.
— Понятно. А в дырявых штанах ходить — можешь, значит. Ну-ну, твоё дело. И плевать тебе, что я уже за тебя поручилась, практически пообещала, что приведу им классного молодого хирурга. Очень талантливого, которому, впрочем, не помешало бы чуть подучиться — небольшая стажировка где-нибудь в Германии или Канаде. И, между прочим, эту стажировку тебе готовы оплатить.
Михаил судорожно сглотнул. Деньги, сытая, обеспеченная жизнь без долгов, нормальный график, заграничная стажировка — всё это ослепляло. И тут же всплыл в памяти недавний разговор с главврачом — старым, усталым, заслуженным хирургом.
«Да, Михаил, тяжело, конечно. Бог ведает, как мы дальше укомплектовываться будем. Такими темпами скоро отделение закрывать придётся. А тут ты пришёл — веришь, нет, я готов к Юрке с Анькой… то есть к твоим уважаемым родителям поехать и руки им целовать, что тебя родили и по нашим стопам направили. Ты мне такую дыру закрыл, прямо гора с плеч».
— Нет, Ленка, — сказал он наконец, глядя ей прямо в глаза. — Спасибо тебе ещё раз за хлопоты, правда. Но я не могу.
— Ну и пошёл ты, нищеброд несчастный, — отчеканила она. — Сиди со своей прорехой на штанах до пенсии.
Она резко встала, бросила на стол купюру и стремительно направилась к выходу.
— Там деньги на столе, — услышал Михаил её голос, обращённый к официанту. — Накормите этого эскулапа. Он всё равно сам за себя не заплатит.
Михаил проводил её взглядом, потом посмотрел в окно и тяжело вздохнул. И вдруг внутренне вздрогнул:
«Вторая потеря будет средней. О ней и вздохнёшь», — словно снова прозвучал в голове голос цыганки.
Он только что отказался от очень выгодного места. Тянет на «среднюю потерю»? Пожалуй, это посерьёзнее, чем перчатка. Но плакать из-за этого он всё равно не собирался. Хотя… похоже, он и сам начинает, как Танька, всё время возвращаться мыслями к этому идиотскому предсказанию.
Так, стоп. Хватит ерунды. Надо на работу бежать.
Рабочий день уже подходил к концу, когда в ординаторскую, с грохотом распахнув дверь, влетела одна из санитарок:
— Михаил Юрьевич, там ваш Сашков из третьей, он не дышит!
Через секунду Михаил огромными скачками мчался к палате номер три, которая, как назло, располагалась в самом конце бесконечного коридора. Вчерашний бодрый пациент, ещё утром шутливо улыбавшийся во время осмотра, сейчас лежал на кровати без признаков жизни. Сознания не было, дыхания — тоже.
— Быстро звонить в реанимацию! — скомандовал Михаил, расстёгивая пуговицы на пижаме. — Немедленно шприц, внутривенно… на пятьсот единиц… Господи…
— Вот, всё готово, — Татьяна уже ловко вела иглу в вену больного.
— Начинаю компрессию грудной клетки и ИВЛ, — машинально произнёс Михаил. — Где, к дьяволу, реаниматологи? Из соседнего города, что ли, едут?!
Он делал непрямой массаж сердца и искусственное дыхание до тех пор, пока серьёзный, хмурый врач из реанимации не отодвинул его в сторону:
— Ну-ка, Михаил, подвинься. Отдохни пока, приятель.
Сколько прошло минут, он уже не понимал. Наконец реаниматолог распрямился и накрыл пациента простынёй.
— Всё, Михаил Юрьевич. Не успели, — устало сказал он и потер лоб. — Умер твой больной.
— В смысле — умер? — Михаил вскочил со стула, на который только что опустился, и рванулся к кровати. — Как умер? Здесь? В больнице?
— А где же ещё? — врач из реанимации тяжело опустился рядом и положил ему руку на плечо. — Люди и в больницах умирают, представляешь? Ты успокойся и не рви себе душу так, а то надолго тебя не хватит. Понимаю — первый умерший пациент. Но это жизнь. Всех не вылечишь. Вы сделали всё, что могли. Ты уже минут пятнадцать, как труп к жизни пытаешься вернуть.
Он немного помолчал и добавил:
— Ничего, Мишка, всё будет хорошо. Сегодня пятница. Отдохнёшь на выходных — и потихоньку уложится. Поверь, я знаю.
Бригада реаниматологов собрала оборудование и ушла. Тело пациента увезли. Михаил прижался спиной к стене, медленно сполз вниз и, сев на пол, расплакался — горько, безутешно.
— Мишенька, милый, хороший, добрый… Ну не плачьте, не надо, — услышал он тихий шёпот рядом.
Это была Таня. Он уткнулся в её худенькое плечо и разрыдался ещё сильнее.
Только поздно вечером, уже дома, после этого бесконечного и страшно закончившегося дня, он почти без удивления вспомнил: «Третья потеря — тяжёлая. Тогда заплачешь».
— Чёртова ведьма, цыганка эта… А Танька-то, Танечка моя, всё мне выкает, дурочка, — пробормотал Михаил и провалился в тяжёлый, но спасительный сон.
Сон обычно выручает молодых, как бы им ни было плохо. Горе бывает невыносимым только поначалу, потом время милосердно сглаживает острые углы, притупляет боль и обиду.
На следующее утро Михаил проснулся очень рано — спокойный и полный какой-то твёрдой решимости. Жизнь продолжается, и только от него зависит, чтобы таких случаев, как вчерашний, было как можно меньше.
Начинались выходные. Эту субботу и воскресенье он давно собирался провести за городом, в глухой, полузаброшенной деревне километрах в пятидесяти от города. Ещё пару дней назад он одолжил на это отцовскую машину. Михаил не был заядлым рыбаком или фанатичным охотником, но обожал эти места — как раз славившиеся и рыбалкой, и охотой.
Деревня была крошечной, по сути — одна улица, вдоль которой тянулись дома с местами заколоченными ставнями и покосившимися, полуобвалившимися заборами.
заключительная
рекомендую почитать