Чувствовала, что если муж узнает о процедуре, то что-то случится. Что именно, Рая бы не могла сказать наверняка. Нечто плохое.
Друзья, это продолжение, начало здесь:
Попытка выиграть время
Изначально Рая совсем не хотела резать по живому. Просто думала дать себе ещё немного времени. Ещё чуть-чуть присмотреться. В голове была такая путаница.
Она просто решила пока поступить по маминой инструкции, и так получить отсрочку. Записалась на утро, чтобы вечером уже вернуться домой, немного полежать, будто бы приболела. В общем, как-то скрыть это печальное событие. Чтобы муж не узнал.
Она ещё не догадывалась, что в тот день выбирала не просто время на раздумье, а гражданство, страну, судьбу. Распад Союза, разрыв производственных цепочек, экономическая бездна, массовый отток русских были не то что бы на подходе, но уже и не за горами. Великая империя должна была рухнуть, а люди выживать на руинах и клубах оседающей пыли.
У жизни свои инструкции
Но в тот момент представить такое Рая не могла. Она шла в женскую консультацию, в новый город. Шла по извилистым улочкам еврейской махалли под стеклянно-голубым небом. Минарет, перед которым Чингисхан уронил шапку, возвышался над плоскими крышами, будто наблюдал за ней. Рая думала только о том, что б поскорей вернуться, и чтоб муж не узнал. Одно и тоже, в общем, думала.
Но он узнал, конечно. Город чуть больше ста тысяч, он врач, и там в консультации, - врачи. Ему не прямо в лоб, конечно, сообщили. А, видимо, спросили просто:
- Улугкбек Шевкатович, у вас все хорошо? Может какая-то нужна помощь вам?
Он сказал:
- А что такое, уважаемый? С утра было все в порядке.
- Да так ничего, просто подумали, ваша супруга вот к врачу приходила. Может случилось что?.
Такой ли был разговор или нет, никто не слышал. Может быть, иначе ему рассказали. Но к обеду он уже все знал. В раскаленный полдень, когда тишина зловеща. Только сухой лист платана или шелковицы упадет с хрустом.
Чувства
Он не простил, не умел такое простить. Не понял вообще: зачем? Все разрушилось. И больно было, потому что чувства очень сильные оставались с обеих сторон. А тут даже обострились, как лезвие. Так бывает, когда понимаешь, что скоро конец.
Рая поняла, что произошла страшная ошибка, что никого слушать не надо было, уезжать нельзя, терять нельзя человека. Но и он уже не мог принять, потому что хоть все советское, но все равно – харам, потому что люди узнали, коллеги, целый город. Вроде как ему пощечину дали на площади Ляби-хауз у старых медресе. Разве такое можно мужчине?
Это очень трудно всегда, если любовь еще живая и сильная привязанность, вот так взять полоснуть по этому клинком. Потому пока ждали документов о разводе, каждый день после заката бродили вдвоем по причудливым улочкам, в густой темноте, как тайные влюбленные, которым нельзя встречаться.
Не хотелось им прощаться, больно было. Все, что раздражало, не нравилось, куда-то ушло. Был только их мир, их сказка про лиловые бани. Город уже не казался Рае чуждым: дружные соседи, уют старых улочек, гостеприимство, и столько солнца и доброты кругом. Она сама у себя все это отняла.
После любви
Документы пришли, Рая улетела. Улугбека мама тут же женила, буквально за несколько недель нашла девушку узбечку. Современную, с прекрасным филологическим образованием, отличницу, активистку, по-восточному уважительную и послушную. В общем, красавицу со всех сторон. Как-то сразу у них родилась дочь, а потом два мальчика подряд. И вроде бы зарубцевалось.
А Раю в Москве родители тоже познакомили с сыном далеких знакомых. Тогда были сроки определенные для брака. Это сейчас и в 40, и 50 – не поздно, и кто как хочет. Тогда уже было пора, и все нервничали что там, в Средней Азии, Рая столько времени потеряла.
Сыну далеких знакомых в Москве негде было жить. Вот они стали жить с родителями Раи. Тоже подряд родилось два ребенка, мальчик, девочка. Детей Рая очень сильно любила, а мужа нет. Ничего у нее не зарубцевалось.
Сейчас бы это назвали депрессией, психологической травмой. Тогда это никакими особенными словами не называли. Рая делилась с подругами, очень она страдала и скучала. С мамой она перестала разговаривать вообще: ведь она ее сбила, все время настраивала простив. Сеяла и сеяла сомнения. Это до свадьбы нужно было делать.
С мужем они тоже не разговаривали особо, не было такого желания. С виду вроде бы жизнь, но будто бы против течения. Ей все казалось, что там в Узбекистане и было настоящее, чистое. Очень счастливое. А плохое все совсем забылось, так устроена память.
После времени
Прошло много лет, девяностые остались позади, как и нежная молодость. Рая на работе как-то набрала имя и фамилию первого мужа в Одноклассниках. Тогда они только появились, и всем было интересно. Вот она набрала раз, два, а на третий нашла его. Написала. Он сказал, что будет в Москве, «по делам, по бизнесу». Он уже врачом не работал, потому что в 90-ые троих детей нужно было поднимать. Она предложила встретиться.
Встретились. Ничего уже не осталось от той его персидской красоты. Обычный такой человек, каких много в торговле, в ремонте. Полный, грузный. Ну и она из-за несчастливой жизни – не фонтан. Но все же поговорили хорошо, очень тепло поговорили, как близкие люди. Он рассказал, как в девяностые приходилось шить одежду в подпольной фабрике, потом друзья взяли с собой делать ремонты в Россию. Не в Москву, в другой город, город-миллионник. Туда они и перебрались с семьей. После встречи каждый пошёл своей дорогой.
Никто не знает, правильно все это было или нет, к худшему или к лучшему. Никто не знает, как правильно.
Друзья, на нашей Улице будут и другие истории, спорные, неоднозначные. Заходите, рады вам всегда!
а эта книга порадовать детей, внуков, племянников ССЫЛКА