Предыдущая часть:
Хлопнула входная дверь, и Вера, услышав, что Кирилл остался на кухне один, юркнула под одеяло, чувствуя, как колотится сердце и дрожат руки. Сегодняшний день оказался бесконечной чередой открытий о человеке, с которым она прожила семь лет. Оказывается, он не просто изменяет ей с секретаршей, не просто планирует обмануть её с наследством, которое ей оставил почти чужой человек, но ещё и имеет какие-то тёмные финансовые дела, в которые посвящена его мать. И свекровь, которая всегда казалась ей просто недоброжелательной женщиной, на самом деле покрывает сына во всех его авантюрах и даже готова оплатить свадьбу с любовницей, лишь бы получить внука, а её, Веру, собираются просто выбросить из квартиры, как ненужную вещь.
На следующее утро Вера ушла на работу раньше обычного, чтобы не видеть мужа и не притворяться, что ничего не случилось. В библиотеке весь день шли мероприятия для школьников, и она носилась по залу, едва успевая отвечать на вопросы и раздавать книги, но это помогало не думать о том, что ждёт её дома. К вечеру она настолько вымоталась, что мечтала только об одном — добраться до кровати и провалиться в сон без сновидений. Но когда в читальный зал вошёл Глеб (она сама рассказала ему вчера, где работает), она поняла, что отдых откладывается на неопределённое время.
— Ты мне будто и не рада, — тихо сказал он, оглядываясь по сторонам. В руках у него был небольшой пакет. — Тут торт, вашему коллективу. Скажешь, что поклонник принёс. А мне с тобой поговорить нужно, дело есть. Место найдётся, где нас никто не услышит?
— Сейчас коллег угощу и сделаю нам чай, — Вера оглянулась на заведующую, которая уже принюхивалась к коробке, прикидывая, что там внутри. — Кофе хочешь? Или лучше чай, чтобы взбодриться?
— Кофе лучше, покрепче, — Глеб опустился на стул и потёр переносицу, и Вера заметила, как он устал. — Еле стою, весь день на ногах, а тут ещё эти новости, которые не дают покоя.
Через несколько минут они сидели в архиве, где никого не было, и Вера смотрела на Глеба с таким нетерпением, что он даже не стал тянуть.
— Новостей много, и все не очень хорошие, — начал он, отхлебнув кофе и поморщившись от горечи. — Во-первых, я, похоже, скоро останусь без работы. Наша компания — это почти банкрот, если не сказать хуже. Те гости, что вчера приезжали, были не проверяющими, а аудиторами, и они насчитали таких долгов, что у руководства теперь такие проблемы, что они сами не знают, куда бежать. Но больше всех проблем у твоего мужа.
— У Кирилла? — Вера почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок, и поставила чашку на стол, чтобы не расплескать.
— Он уже не раз залезал в кассу, причём на крупные суммы, и это вскрылось при проверке, — Глеб посмотрел на неё внимательно, будто оценивая, выдержит ли она то, что он скажет дальше. — А потом, чтобы покрыть недостачу, брал в долг у одних очень серьёзных ребят. Ты понимаешь, о ком я говорю?
— Понимаю, — Вера кивнула, чувствуя, как во рту пересохло, а ладони стали влажными.
— Ему вчера на парковке прямо сказали: две недели на возврат долга. Иначе… — Глеб выразительно провёл ребром ладони по горлу. Жест выглядел пугающе убедительно. — Деньги твоему Кириллу нужны срочно, и чем больше, тем лучше. Поэтому он так и торопится с твоим наследством. Для него это сейчас вопрос жизни и смерти, и он пойдёт на всё.
— А если он не заплатит? — спросила Вера, хотя уже знала ответ, но хотела услышать его от человека, который разбирается в таких вещах.
— Найдут где-нибудь в лесу, и никто искать не будет, — Глеб пожал плечами, и этот жест выглядел на удивление спокойным для такой страшной темы. — Такие ребята следов не оставляют, у них свои методы. И знаешь, есть ещё кое-что, что тебя, наверное, удивит. Наша красотка Зоя беременна. Сегодня она обрадовала этой новостью сразу двоих: твоего мужа и водителя Даню. Сама пока не знает, от кого, и, кажется, даже не особо переживает, главное, что есть вариант.
— Ничего себе, — только и смогла выдохнуть Вера, чувствуя, как реальность окончательно перестаёт быть похожей на что-то привычное. — Вчера свекровь требовала от меня внуков, а сегодня, выходит, они уже почти есть, только от другой женщины. И, судя по всему, её это вполне устраивает.
— Я вот что думаю, — Глеб наклонился ближе, понижая голос до шёпота, и Вера невольно подалась к нему. — Нам нужно с твоим нотариусом встретиться, но так, чтобы его помощник ничего не узнал. Раз тот уже успел подружиться с твоим мужем и сливает ему информацию, значит, ему нельзя доверять, и любая информация, которая попадёт в контору, сразу станет известна Кириллу. Сможешь позвонить Борису Андреевичу и попросить о встрече? Только не через секретаря.
— Сейчас попробую, — Вера достала телефон и вышла в коридор, чувствуя, как дрожат пальцы, когда она набирает номер. Через пару минут она вернулась с довольным лицом, хотя напряжение всё ещё чувствовалось в каждом движении.
— Борис Андреевич приглашает сегодня к себе, — она села на стул и выдохнула с облегчением. — Скажет помощнику, что нужно срочно съездить по одному делу в архив, а мы тем временем спокойно всё обсудим. Он сказал, что сам давно подозревал этого помощника в нечистоплотности, но доказательств не было.
— Отлично, — Глеб поднялся и допил остывший кофе, поморщившись от горького вкуса. — Тогда вечером я тебя встречу, вместе и поедем, чтобы ты одна не ходила. А пока отдыхай, вид у тебя такой, будто ты не книжки выдаёшь, а мешки с цементом таскаешь. Силёнок надо набраться, вечер ещё будет долгим.
До конца рабочего дня Глеб просидел в читальном зале, листая какие-то журналы и то и дело поглядывая на часы, чем вызывал у библиотекарей тихие нервные смешки. Вера, поглядывая на него из-за стойки, всё удивлялась, как она раньше не разглядела в этом человеке полицейского. В нём всё выдавало привычку к дисциплине и порядку: короткая стрижка, аккуратная, хоть и потёртая кожаная куртка. Даже лёгкая небритость казалась не небрежностью, а частью образа. В нём угадывалась та самая надёжность, о которой пишут в книгах, и Вера чувствовала себя рядом с ним почти в безопасности.
Когда рабочий день закончился и они вышли на улицу, вечерний воздух показался Вере непривычно свежим — после духоты библиотеки даже эта осенняя прохлада с лёгким запахом прелых листьев казалась настоящим блаженством, и она с наслаждением вдохнула полной грудью — свежий воздух отрезвлял и немного успокаивал.
Нотариус открыл им дверь сам и так же самолично запер её за ними, щёлкнув замком с видимым облегчением, будто избавился от надоедливого присутствия постороннего человека.
— Рабочий день давно закончился, так что давайте сразу к делу, времени у нас не так много, — Борис Андреевич провёл их в кабинет и жестом предложил садиться, сам же устроился в кресле напротив. — И всё-таки, что за спешка? Чем вам помешал мой помощник?
— Он подкуплен, — коротко, без лишних предисловий и попыток смягчить правду, ответил Глеб, садясь напротив нотариуса. Он быстро и толково объяснил ситуацию, называя имена, даты, пересказывая подслушанный разговор практически дословно, а потом добавил, глядя на нотариуса в упор, чтобы тот понял всю серьёзность положения: — Они попытаются отобрать у Веры всё, что ей досталось. Деньги, имущество — всё пойдёт на покрытие долгов её мужа, если мы не успеем её защитить. Вы можете что-то сделать? Ну, например, организовать траст, чтобы никто посторонний не мог распоряжаться наследством, даже если получит доверенность или какие-то документы?
— Траст? — нотариус приподнял брови, и на его лице появилось выражение неподдельного интереса, смешанное с уважением. — Отличная мысль, надо сказать, очень своевременная. Вы, молодой человек, случайно, не юрист по образованию? Просто так такие вещи редко кто предлагает.
— Отставной, если быть точным, — Глеб чуть заметно улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула лёгкая ностальгия по тем временам, когда он занимался совсем другими делами. — Когда-то давно учился, потом практиковал, но это уже другая история.
— Тогда не будем терять время, — Борис Андреевич хлопнул ладонью по столу и потянулся к папке с документами, которую держал наготове. — Сначала завершим вступление в наследство — это формальность, но нужная, без неё никак. Потом займёмся трастовым фондом. Закрытый, с доступом только для владелицы и доверенных лиц, которых она сама укажет. Хотите кого-то включить в их число?
— А можно вас? — тихо спросила Вера, чувствуя себя неуверенно в этой непривычной роли человека, который сам распоряжается своей судьбой. — Я просто не знаю, кому сейчас можно доверять, а вы были другом Платона Семёновича.
— Меня-то можно, — нотариус усмехнулся, но в его усмешке не было обиды, скорее понимание. — Только я старик, Верочка, и возраст уже не тот, чтобы быть надёжной опорой. А вам нужен кто-то помоложе. Вон, ваш друг подходит как нельзя лучше. Если, конечно, он согласится взять на себя такую ответственность.
Вера промолчала. Она до сих пор не понимала до конца, почему Глеб так активно включился в её проблемы — то ли из личной симпатии, то ли из благодарности за ту помощь, которую она когда-то оказала его сыну. Бывший полицейский был хорошим человеком, это чувствовалось, но их отношения сейчас складывались странно, и разбираться в этом в тот момент совершенно не хотелось. Главным было другое: сохранить то, что оставил ей Платон Семёнович, и не дать Кириллу и его сообщникам запустить руки в чужое наследство.
— Чем хорош трастовый фонд? — пояснял нотариус, пока Вера подписывала очередные бумаги, старательно выводя свою фамилию в нужных местах. — Даже если вы попадёте в аварию и впадёте в кому, даже если вас обманут или принудят подписать доверенность — ничего не сработает. Распоряжаться имуществом сможете только вы сами, без посредников. Никакая доверенность, даже заверенная у самого лучшего нотариуса, не позволит третьим лицам получить доступ к вашим средствам, если вы не включили их в список доверенных лиц. Это практически идеальная защита от мошенников, и я бы сказал, что в вашей ситуации это единственный разумный вариант.
— То, что нужно, — Вера впервые за последние дни улыбнулась по-настоящему, без напряжения, чувствуя, как страх постепенно отпускает. — Глеб, спасибо, что подсказали, я бы сама никогда не догадалась.
— И не забудьте про наследника, — добавил Глеб, когда Вера уже собиралась подписывать последние бумаги. — На всякий случай.
— Молодой человек, — Борис Андреевич отложил в сторону подписанные документы и посмотрел на Глеба поверх очков, прищурившись. — А вы берёте частные заказы? У меня есть к вам одно деловое предложение. Я давно хотел разобраться с этим, но всё не было подходящего человека. А вы, кажется, понимаете в таких делах.
— Смотря какие, — Глеб насторожился, инстинктивно выпрямившись на стуле.
— Мне нужно узнать, со сколькими моими клиентами контактировал этот прохвост и как давно это длится, — голос нотариуса стал жёстким, в нём появились стальные нотки. — Я не хочу терять репутацию из-за какого-то жулика, которого мне посоветовал старый приятель. С ним, кстати, тоже придётся серьёзно поговорить, но сначала нужна информация.
— Денег не надо, — Глеб покачал головой, даже не задумываясь. — Вы и так Вере помогаете. Я разузнаю, что смогу, и без оплаты, мне не привыкать.
— Не перевелись ещё на свете бескорыстные люди, — Борис Андреевич с неподдельным восхищением покачал головой и посмотрел на Веру. — Верочка, по воле Платона Семёновича в моей жизни появляются удивительные люди. Сам себе завидую, что дожил до такого возраста и до сих пор встречаю таких порядочных людей.
Они вышли из конторы, когда уже стемнело. Уличные фонари только что зажглись, разгоняя сгущающиеся сумерки. Глеб проводил Веру до остановки — он предлагал дойти до самого дома, но она решительно отказалась, сославшись на то, что ей нужно побыть одной и подумать, привести мысли в порядок. На самом деле она просто не хотела, чтобы Кирилл или кто-то из соседей увидел её в компании постороннего мужчины — лишние вопросы сейчас были совсем ни к чему, и она не была готова объяснять, что происходит в её жизни.
Проводив Веру глазами, Глеб не пошёл домой. Профессиональная привычка брать след, даже когда тебя об этом не просили, оказалась сильнее усталости. Он вернулся к нотариальной конторе и пристроился в тени у подъезда, наблюдая за входной дверью. Ждать пришлось недолго — минут через двадцать из дверей появился помощник нотариуса, тот самый неприятный тип с лицом прощелыги, который встречал Веру в прошлый раз. Глеб сделал несколько снимков, дождался, пока тот сядет в машину и уедет, и только после этого отправился домой, прокручивая в голове план на завтрашний день. Нужно было начинать копать глубже, и времени на раскачку не оставалось.
В течение следующей недели дела с трастовым фондом и оформлением наследства были решены. Вера почувствовала, как с плеч свалилась огромная тяжесть, и дышать стало легче. Но физическое состояние, наоборот, ухудшалось с каждым днём. Её мутило от запахов, которые раньше казались аппетитными, а привычная еда вдруг вызывала отвращение, и она едва могла заставить себя проглотить хотя бы кусочек. Она списывала всё на нервы и постоянное напряжение, но в один из дней, когда она шла в магазин за хлебом, ноги вдруг стали ватными, перед глазами всё поплыло, и она очнулась уже на асфальте, в окружении встревоженных прохожих, которые что-то говорили, но слова доносились как сквозь вату.
Скорая приехала быстро, и Вера помнила только, как её укладывали на носилки и кто-то держал за руку. В больнице, после осмотра и анализов, врач — женщина средних лет, с усталыми, но внимательными глазами, седыми прядями в тёмных волосах — долго изучала карту. Потом отложила её и посмотрела на Веру поверх очков.
— Ну что, мамочка, — сказала она, снимая очки. — Срок маленький, совсем маленький, но организм уже пытается перестроиться. Отсюда и слабость, и обмороки, и тошнота. Вам нужно отдыхать, полноценно питаться и забыть про стрессы. Иначе ребёнка можете потерять, а это никому не нужно.
— Я беременна? — голос у Веры сел, и она переспросила, хотя уже всё поняла по лицу врача, но хотела услышать это ещё раз, чтобы поверить. — Правда? Вы не ошибаетесь?
— Правда, — врач улыбнулась, и её улыбка была такой тёплой, что Вера вдруг почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я выпишу вам больничный, недели на две минимум. И рекомендую наблюдаться у своего врача по месту жительства. От госпитализации я вас, если настаиваете, освобождаю, но отдыхать нужно обязательно, это не обсуждается.
— Хорошо, — кивнула Вера, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое никак не вязалось с тем хаосом, что творился в её жизни последние дни. Она положила руку на живот и улыбнулась, уже не сдерживая слёз — счастливых, долгожданных, приносящих облегчение.
Когда врач вышла, чтобы оформить документы, Вера осталась одна в смотровой. Она смотрела на белый потолок и улыбалась, а по щекам текли слёзы. Ребёнок, которого она так хотела и о котором Кирилл не хотел слышать, теперь был внутри неё, и это было чудом, которое случилось вопреки всему. И самое главное — в условиях трастового фонда она предусмотрительно внесла пункт о том, что в случае её смерти всё переходит к её детям. Глеб подсказал это сделать ещё на встрече с нотариусом. Теперь, что бы ни случилось, её малыш будет защищён, и никто не сможет отнять у него то, что принадлежит ему по праву.
На работе к больничному отнеслись с пониманием — Анна Марковна только руками всплеснула, узнав новости, сказала, что отдыхать надо и ни о чём не переживать, и велела не появляться, пока врач не разрешит. А вот Кирилл, который рассчитывал, что жена будет сидеть дома, варить борщи и создавать уют, пока он решает свои проблемы, оказался неприятно удивлён. Он явно нервничал, постоянно пропадал где-то, а когда появлялся, смотрел на Веру с плохо скрываемым раздражением, будто её присутствие мешало ему сосредоточиться на чём-то важном.
О беременности она решила пока не говорить — интуиция подсказывала, что муж использует эту новость в своих целях, а ей нужно было выиграть время, чтобы завершить все формальности с наследством и окончательно обезопасить себя и будущего ребёнка от его посягательств.
— Какое ещё переутомление? — возмущался Кирилл, когда Вера в очередной раз за последние дни отказалась идти с ним к нотариусу, сославшись на плохое самочувствие и предписания врача. — Не бывает такого диагноза, чтобы неделями дома сидеть. Ты просто не хочешь ничего делать и придумываешь отговорки.
— Мне врач поставил, — спокойно ответила Вера, даже не поднимая головы от книги, которую держала в руках, чтобы не смотреть на его перекошенное лицо. — И вообще, с чего вдруг такое недоверие? У нас с тобой что-то не так? Ты ведёшь себя странно в последнее время.
— Всё нормально, — он изобразил улыбку, но улыбка получилась кривая, напряжённая, и Вера видела, как он с трудом сдерживает раздражение. — Просто я считаю, что болезни — это от безделья. Если бы ты нормально работала, а не книги в своей библиотеке перебирала, может, и сил было бы больше. И вообще, я надеялся, что ты мне поможешь с документами.
Продолжение :