— Здравствуй, пап, — сказала она.
Владимир Яковлевич даже приподнялся на постели от неожиданности.
— Анна?
Она прошла к нему и села на стул перед кроватью. Пакет с фруктами и соком поставила на тумбочку. Отец лежал в двухместной палате, но соседняя койка пока пустовала. На нем был дорогой спортивный костюм, однако, судя по тому, что говорили врачи, к своим утренним пробежкам он вернется еще не скоро.
Анна не виделась с отцом семь лет. За эти годы он изменился: прибавилось морщин, седых волос, глаза смотрели устало, сам он похудел и осунулся. Годы никого не щадят, а тут еще этот ужасный стресс… Подобное известие подкосило бы любого, куда более крепкого мужчину.
— Пришла посмотреть на меня, — заносчиво произнес он.
Анна взглянула на него с ласковым укором. Таким отец казался сейчас беззащитным, уязвимым, будто бы он был в два раза моложе ее, да что там — едва ли старше Маниного сына Ярика. И кипятился так по-детски. Она взяла его за руку и сказала:
— Нет, папа, я пришла, чтобы сказать, как сильно тебя люблю…
Владимир Яковлевич как-то странно посмотрел на нее, словно до этого момента никогда не видел собственную дочь. И вдруг он расплакался, уткнувшись головой ей в плечо. Анна обняла отца и стала гладить его по спине, утешая и впрямь как ребенка…
Он когда-то был талантливым хирургом, а потом стал продавцом таблеток. Просто на заре становления рыночной экономики вдруг понял, что благородная профессия врача не позволит ему прокормить семью. И тогда Владимир Яковлевич открыл фармацевтическую компанию, которая выступала посредником между крупными производителями медикаментов и аптеками. Он старался, из кожи вон лез, наступая на горло собственной песне, похоронив свою карьеру в медицине… И все ради чего? Чтобы его семья пребывала в достатке, чтобы дочери жили как принцессы, не зная грубости и продажности внешнего мира, чтобы они вышли замуж за достойных мужчин, чтобы внуки тоже ни в чем не нуждались… И во главе всей этой империи, пусть не такой уж и великой, как империя Ротшильдов, стоял именно он, простой парень из сибирской глубинки Володька Цветков. Что же за бес его попутал взять компаньона? Да просто бизнес потребовал регионального расширения и соответственно серьезных капиталовложений: нужны были дополнительные склады, транспорт и горы разрешительной документации. Ну и взятки… Куда ж без этого?
За пятнадцать лет Владимир Яковлевич превратился в машину для добывания денег. Он и раньше не особенно-то считался с чужими чувствами, а последние годы и подавно. Старшая дочь ушла из дома, гордо хлопнув дверью, младшую он тоже потерял… Яна теперь, наверное, ненавидит его. Ну конечно. Как можно любить бездушную машину? Жена боится его. Человек, на которого он рассчитывал, разорил его, смешал с дер" м о м, да еще и посмеялся вдогонку.
И вдруг Анна вернулась. Наверное, ради этого стоило всего лишиться. Чтобы услышать после семилетней разлуки из уст собственного ребенка, когда-то несправедливо обиженного тобой, эти чудесные, волшебные слова, прозвучавшие как бальзам на истерзанную душу: «Папа, я тебя люблю…».
— А я выхожу замуж, — сказала Анна, протягивая отцу банан, извлеченный из пакета. — Вот, пап, возьми. В бананах много калия. Для сердца полезно.
— Это она мне, медику, будет говорить! — хмыкнул отец, счастливый донельзя от такого внимания со стороны дочери. Да просто от одного ее присутствия. — А за кого ты выходишь?
— Я тебя скоро с ним познакомлю. Кстати…
Она достала из сумки сотовый телефон и позвонила Виктору, чтобы узнать, как доехали мама с сестрой. Оказалось, что он уже возвращается к больнице. Анна попросила его подняться в палату, где лежал отец.
Так они и познакомились. Потом долго гуляли втроем в больничном скверике. Отец и Морозов с первых минут знакомства стали общаться, как давние знакомые. Нет, скорее, как отец с сыном. Владимир Яковлевич, казалось, даже забыл о потере компании и о проблемах, связанных с младшей дочерью. Но когда Анна и Виктор собрались уходить, он внезапно помрачнел.
— Папа, — тихо сказала Анна, взяв отца под руку. — Не смей из-за этого переживать. Береги себя. Ты нам нужнее, чем сто таких компаний. Ты — наше все.
— Ничего-то ты не понимаешь, Анютка. Я жизнь вложил в это дело. И потом, я этого …
— Вот про него вообще забудь. Выкинь из головы. Теряют больше иногда. Папа, мы ведь не нищие. У тебя осталась квартира, огромный дом за городом, машина, сбережения… Ну? Живи и радуйся! В конце концов, у тебя есть мама, я и Янка… и еще Витя. И мы с ним родим тебе внуков. Ну па-ап…
Он обнял ее и ласково потрепал по спине.
— Девочка моя, я не заслуживаю такого великодушия…
— Пап, ну хватит уже… Слушай, а тебя отпустят к нам на свадьбу?
Вечером Анна разговаривала по телефону с бабулей.
— Извини, ба… Твой Ленечка уже окончил следствие?
— Дитя мое, ты напрасно насмехаешься. Я как раз сама собиралась тебе звонить. Что там у вас произошло? Звонила Люда. Она вся в слезах!
— Папа в больнице, — ответила Анна.
— Это я как раз поняла. Только такой нечестивец, как мой зять, мог свалиться с сердечным приступом за две недели до свадьбы родной дочери!
— Ну ба-а, это ведь все-таки мой отец…
— Люда говорит, ты была у него?
— Конечно. Я не могла не пойти.
— Очень даже могла. Он пытался оставить тебя без крыши над головой. Ты что, забыла?
Анна вздохнула. Елена Аркадьевна не меньше, чем ненавистный ей зять, всегда отличалась поистине иезуитской непримиримостью. И сейчас, когда семья почти воссоединилась, это было совсем неуместно.
— А стоит ли помнить, ба? Жизнь продолжается…
Рассказ "Чудеса" 23 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈