— Не дергайся, ребенок умный. А если эти двое успокоиться не могут, мы с ними поговорим юридически.
И Надя успокоилась. Потому что, когда за спиной стоит мужик, который не кричит, а думает, это, знаете, сильно меняет картину мира.
А Стася сделала для себя выводы, видя, что папа с бабушкой говорят про Руслана гадости, а Руслан при этом просто молча привозит ей новые ленты для гимнастики и помогает с математикой. И когда Олег в очередной раз начал: «Смотри, дочь, чужой дядька...», она сказала:
— Папа, он не чужой, это мамин муж. И я устала, можно я домой пойду?
Но Олег с Верой Павловной так легко остановиться не могли. Если уж они входили во вкус, то остановить их могла только тяжелая артиллерия, а тяжелая артиллерия у них была своя — социальные сети.
И вот, забыв о том, как 150 тысяч пришлось выплатить, Вера Павловна с Олегом снова взялись за старое. Только теперь объектом атаки стал не кто-нибудь, а новый муж Надежды — Руслан.
Тут надо сказать, что Вера Павловна развернулась во всю свою творческую натуру. Если раньше она писала про Надежду, что та «по мужикам ходит», то теперь она писала про Руслана такие вещи, что даже бывалые интернет-тролли в изумлении брови поднимали.
Пошли посты. Сперва осторожные, мол, «а знаете ли вы, дорогие подписчики, что бывают такие мужчины, которые примазываются к молодым матерям, чтобы квартирами прикрываться?». Потом смелее: «Один деятель, представим его как Р., присосался к женщине с ребенком, строит из себя мецената, а сам, говорят, с темным прошлым. И ребенку от него ждать нечего, кроме как дурного примера».
А потом, когда Вере Павловне показалось, что этих намеков мало, она перешла к прямым оскорблениям. Написала в своем аккаунте длинное сообщение, где Руслан у нее выходил и жуликом, и проходимцем, и «человеком, который непонятно на какие деньги дом под Питером строит».
И под этим постом, конечно, развернулась бурная общественная жизнь. Тети из соседних подъездов, которые Надю с Русланом в глаза не видели, наперебой писали: «Да это бандит!», «Да он ее скоро бросит!», «Да ребенка у нее отберут, раз она с такими связывается!».
Олег, глядя на мать, тоже не остался в стороне. Он в своем профиле, где у него аватарка с машиной, написал коротко, но выразительно: «Некоторые тут думают, что раз нашли глупую с баблом, так и жизнь удалась. Поглядим, кто кого. Мать у меня все про этого Р. узнает. Там такое вылезет, что мало не покажется».
Надежда открыла телефон, прочитала, и у нее, как в тот раз, когда про приют писали, снова сердитость появилась. Только теперь она не растерялась, а спокойно так позвонила Руслану и сказала:
—Мои бывшие опять за старое взялись, только теперь про тебя в соцсетях пишут.
Руслан на том конце провода помолчал. Потом спросил:
— Сохраняй, будем думать.
Итак, прошло некоторое время. Надежда с Русланом жили себе тихо-мирно, дом достраивали, Стасю на гимнастику водили, кашей на завтрак кормили.
И вот Руслан, мужик спокойный и хозяйственный, увидел посты Олега с мамой. Прочитал про «особей непонятного пола», про «место в аду», про то, что он, «так называемый отчим», дитя не кормит, хлопья не покупает, а только хату в Питере строит. Прочитал и говорит Надежде:
— Знаешь, что, дорогая. Я человек терпеливый, но, когда про меня пишут, что я «особь непонятного пола», это меня, знаешь, как-то задевает. Я пола вполне понятного, строю не на их деньги.
Надежда вздохнула, но не потому, что испугалась, а потому что подумала:
- Ну вот, опять двадцать пять. Опять суд, опять распечатки, опять Вера Павловна будет хвататься за сердце и говорить про козни.
Но Руслан был человеком основательным. Он не стал кричать, не стал угрожать, просто сходил к знакомому адвокату, который специализировался по таким делам, и сказал:
— Так и так, пишут про меня гадости. Что делать будем?
Адвокат посмотрел распечатки, почесал подбородок и говорит:
— Руслан Николаевич, дело у нас простое, но приятное. Потому что тут, знаете, даже экспертиза не нужна, тут такие перлы, что суд сам все увидит. Я, конечно, не литературный критик, но фраза «особь непонятного пола» — это не просто мнение, это, извините, оскорбление, а «место в аду» — это вообще шедевр. Пойдем в суд.
И пошли.
Руслан подал иск, чтобы Веру Павловну обязали опубликовать опровержение. Потому что, если уж ты написал гадость, будь добр, напиши и то, что ты ошибся. Далее требовал удалить эти посты из интернета, потому что висели они там, между прочим, с марта 2023 года, и любой желающий мог прочитать, что Руслан — «особь непонятного пола» и что ему место в аду. Ну и вишенка на торте: попросил суд взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда — сто тысяч рублей. Не ради денег, а ради справедливости, так сказать.
Вера Павловна, узнав, что Руслан иск подал, пришла в состояние, близкое к революционному. Она сидела на своей кухне, пила валерьянку и говорила Олегу:
— Это что ж такое, беспредел, я свое мнение высказываю. У нас свобода слова! Я про хату написала, и что? Правда глаза колет?
Олег, который теперь уже сам побаивался судов, потому что каждый раз это выходило ему боком, пытался мать успокоить:
— Мама, может, хватит? Ну, напишешь ты еще пост, ну, взыщут. И так трат много.
Но Вера Павловна была не из тех, кто отступает. Она, можно сказать, в эту битву вступила с чувством глубокой идейной убежденности.
Суд первой инстанции иск удовлетворил, уменьшив компенсацию морального вреда до 40 тысяч рублей.
…удовлетворяя настоящий иск в части, суд, руководствуясь ст. 152 ГК РФ, исходил из того, что ответчиком распространены сведения, не соответствующие действительности и порочащие честь, достоинство истца, доказательств соответствия их действительности не представлено, носят оскорбительный характер.
Вера Павловна с Олегом обжаловали это решение, подав апелляционную жалобу.
Судья, надо отдать ему должное, изучил все материалы, посмотрел на посты:
*На пост от 6 марта, где было написано про «особь непонятного пола» и про то, что «особям выше зарезервировано место в аду».
*На пост от 14 марта, где была фотография Руслана, Надежды и Стаси, и где Вера Павловна с Олегом давали «ценные указания», как кормить ребенка хлопьями, и сетовали, что «так называемый отчим» строит хату, а не занимается воспитанием.
И суд сказал так:
- Граждане, это не просто мнение, когда вы говорите: «Мне не нравится, как этот человек выглядит». А когда вы пишете про человека «особь непонятного пола» и пророчите ему место в аду, уже не мнение, а оскорбление. И оно, это оскорбление, унижает честь и достоинство гражданина.
- И Руслан, хоть он и отчим, а не родной отец, но, между прочим, семейное законодательство наделяет отчима и падчерицу взаимными правами и обязанностями. И называть его «так называемым отчимом» — это значит прямо указывать, что он свои обязанности не выполняет, но это, извините, порочащее утверждение.
Вера Павловна написала, что нужно провести экспертизу, потому что без экспертизы нельзя определить, оскорбительные это высказывания или нет.
Но судебная коллегия посмотрела на эту жалобу, покачали головами и сказали:
— Уважаемая Вера Павловна. Вы, конечно, женщина взрослая, но давайте разберемся. Какая, к черту, экспертиза? Фраза «особь непонятного пола» и «место в аду» — это, извините, даже школьнику понятно, что это оскорбление. Тут не нужен эксперт с дипломом, чтобы понять, что человека так называть нельзя. Верховный Суд, между прочим, разъяснил: если оскорбительный характер очевиден, суд может установить его самостоятельно, без всяких экспертов. А у вас, Вера Павловна, всё очевидно.
И судебная коллегия, рассмотрев все это дело, постановила: решение Московского районного суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу Веры Павловны — без удовлетворения.
Осталось в силе решение: взыскать с Веры Павловны и Олега солидарно, то есть вместе, скопом, компенсацию морального вреда в размере 40 000 рублей, да плюс расходы по госпошлине - 300 рублей, да почтовые расходы — 100 рублей 50 копеек.
Вера Павловна, узнав про это решение, сначала, говорят, хотела писать новую жалобу. Но Олег, который уже подсчитывал, сколько они всего заплатили Надежде и теперь еще Руслану, сказал:
— Мама, хватит. Это уже, знаешь, не война, а какая-то подписка на журнал «Счастливая семья» по цене подписки на «Мерседес». Давай остановимся.
Но Вера Павловна, надо отдать ей должное, даже проиграв, не успокоилась. Она сидела на кухне, пила чай с бергамотом, и в глазах у нее горел такой огонь, который обычно бывает у людей, твердо решивших, что правда все-таки за ними. Правда, как выяснилось, все эти высказывания каждый раз обходилась ей в кругленькую сумму.
А Руслан, получив решение суда, сказал:
— Ну вот, теперь, может, отстанут.
Стася, которая к тому времени уже была девочка вполне сознательная, спросила:
— Дядя Руслан, а что такое «особь непонятного пола»?
Руслан подумал и говорит:
— Это, Стася, когда у человека нет аргументов, а сказать что-то хочется. Ты запомни: если кто-то про тебя так скажет — не обижайся. Просто знай, что у этого человека кончились слова, и он полез в грязный сарай за новыми.
Стася кивнула, взяла свой рюкзак с гимнастической формой, надела кроссовки и сказала:
— Пошла на тренировку.
Потому что жизнь, знаете, она продолжается.
А Вера Павловна с Олегом остались, так сказать, у разбитого корыта. Вернее, у разбитого интернет-аккаунта, где посты пришлось удалить, а на их месте теперь красовалась тишина. И тишина эта, говорят, стоила им уже почти двести тысяч рублей, если сложить оба суда.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 26.01.2026 N 88-615/2026