Эдик и Федот достроили гараж без тибетской музыки под рёв Васькиного автокрана, но покой деды потеряли. Антигравитация оторвала людей от притяжения житейской суеты. После хлопот по хозяйству пенсионеры изучали варианты мироустройства.
Казалось: дело само пойдёт, если представляешь стоячую волну в атоме, но интернет предлагал больше вопросов, чем объяснений. Деды ждали Витюню — тот зашёл в гости перед отъездом на вступительные экзамены. Дед Федот подмигнул другу Эдику, усадил внука за стол и скомандовал:
- Ешь. Потом о «своём» учёном расскажешь: у кого родился, где крестился. Кто таков. Мы дальше сами почитаем — только познакомь.
- Угу, — отозвался Виктор, радуя бабушку аппетитом. Витёк управился быстро, самому не терпелось рассказать, что знает.
- Разговор пойдёт о Николае Александровиче Козыреве, — начал Виктор, — он из Питерских дворян, родился в 1908 году. Этот вундеркинд к двадцати годам закончил физмат Ленинградского университета и стал аспирантом Пулковской обсерватории. Аспирантуру Николай закончил за три года и вошёл в штат главной обсерватории Советского Союза.
Параллельно способный учёный читал лекции по теории относительности в Ленинградском пединституте. Весной 1936 года Николай разругался с директором обсерватории и попал под увольнение. В том же году осенью Козырева арестовали.
Астрофизика официально обвинили в попытке угнать реку Волгу из России на Запад. Козырев посмеялся над обвинением суда, но после приговора стало не до смеха: десять лет тюрьмы. Волга с кораблями — серьёзное хищение.
Досталось и семье. Традиция такая была — вы знаете — если жена, мать и сёстры не откажутся от опального родственника, то отправятся в ссылку. Мать сказала: «От таких сыновей не отказываются». Женщины выбрали лагеря.
Тогда по Пулковскому делу «замели» не меньше пятидесяти учёных, а то и больше. Живыми выбрались два человека: Козырев и доктор физико-математических наук Юрий Крутков.
Крутков состоял член-корреспондентом Академии наук СССР, с Эйнштейном встречался. Чего он пытался украсть, не пишут, но понятно было, что парочка из одной банды и связана с заграницей.
Два года Козырев сидел в тюрьме и чуть было не ослеп: появились бельма. Он вспомнил, как крестьянин спас глаза лошади и делал то же самое: растирал сахар в пудру и засыпал в глаза.
- Ишь, чего знал, а не деревенский, — вклинился дед Эдик, а Виктор продолжал:
- Десятки заключённых ослепли, это выяснилось, когда их вывели из тюрьмы на этап. Николая отправили в Дудинку, Норильлаг, назначили геодезистом мерзлотной станции. Там он познакомился с Гумилёвым, рассказывал заключённым о науке.
– Николаю за это срок не добавили? А то больно умный против начальников, — заметил Фёдор.
- Ты, дед, сообразительный. Таймырский суд в январе сорок первого добавил Козыреву ещё десять лет. Статью за «больно умного» не искали, а статью за «опошление учений Маркса и Энгельса» и враждебную агитацию среди заключённых нашли.
И отягчающие обстоятельства под стать: обвиняемый утверждал, что Вселенная расширяется и, Есенин хороший поэт, а в драке сболтнул, будто «бытие не всегда определяет сознание».
Верховный суд Российской Федерации не либеральничал и вынес решение: расстрелять. Козырев вспоминал, что после приговора встретил в коридоре суда Гумилёва. Тот выслушал друга, посмотрел линии на руке Николая и велел не горевать: обойдётся. Так и вышло. Через пару недель Верховный суд СССР вернул «доброе решение» Таймырского суда.
Весной 1943 года Козырева перевели инженером-геофизиком в Геологическое управление. Он два года работал на Нижней Тунгуске в магниторазведочном отряде и придумал, как определять глубину залегания руды.
Инженер рассчитывал эту глубину по вертикальным изменениям магнитного поля. Автор метода — и в морозы за пятьдесят градусов — сам лазил с магнитометром на деревья, чтобы сравнить магнитное поле у земли и на высоте.
В декабре 1946 года Козырева освободили условно-досрочно, но запретили проживание в крупных городах. На справке приписали: «За исключением: Ленинграда и Крыма» и печать поставили.
Странные исключения объяснялись без проблем: в тех местах стоят обсерватории Академии наук. Приписку выхлопотали коллеги астрономы.
Бывшему «зэку» в Ленинграде негде было приткнуться. Бывшая домработница пустила Козырева жить в собственную комнатку, на пять квадратных метров. Там он спал на полу и писал докторскую диссертацию, которую обдумал на Северах.
Николай Александрович защитил докторскую через три месяца после освобождения. В оппонентах сидели светила советской науки, академики. В 1958 году Козырева реабилитировали.
Тогда же он написал книгу о своей теории времени. Книга продолжала тему докторской диссертации. Теорию обсуждали в Союзе и, всё ещё обсуждают физики всех стран.
В 1979 году Козырев поссорился с руководством обсерватории на научной почве, и доктора наук уволили по сокращению штата. Учёный остался без средств к существованию. Стаж для пенсии заключённым не начисляли.
Спустя месяцы нашлась нештатная должность консультанта, где Николай Александрович оставался до кончины: почти четыре года. Козырева схоронили на Кладбище Пулковской обсерватории.
Зависла тишина. Федот только спросил: «В Бога твой учёный верил — нет?»
- До заключения не верил, но после не раз чудесным образом получал подарки судьбы. Возможно: уверовал, но выражался осторожно: «Отрицание верховной благодатной силы, было бы проявлением неблагодарности».
Первое чудо произошло в тюрьме. Чтобы сохранить рассудок, Козырев занял ум размышлениями об источниках излучения звёзд. Размышлял он по памяти, записи в тюрьме не полагались, а сведений по астрономии отчаянно не хватало.
Атеист молился об учебнике, и, однажды в окошко бросили второй том Пулковского «Курса астрономии» из тюремной библиотеки. Видно, тюрьма уже принимала «пулковских» физиков. Козырев заучивал книгу ночь напролёт - утром учебник требовалось вернуть.
Атеист с тех пор уверовал в высшие силы. На Севере мистические события случались не раз. Однажды его бригада с двумя рабочими выдвинулась в район Нижней Тунгуски. Бригада поставила палатку и, вдруг — всем на удивление — из тайги выбежала собака.
Пока люди грели для псины задубелую на морозе лепёшку, собака сбежала. «Собаки так себя не ведут», — удивились люди, удивились и забыли. Рабочие отправились в факторию. Начальник ночевал один. Вдруг один угол палатки начал дёргаться и колотиться, а на улице никого нет - Козырев проверил.
Николай влез в палатку и уснул. Проснулся от толчка в плечо и видит над собой злобный жёлтый лик монголоидного типа. Тут атеист всех святых вспомнил. Лик постепенно стал фиолетовым и исчез.
Вернувшиеся рабочие начальнику не поверили, однако, ночью опять кто-то яростно трепал тот же угол палатки. На сей раз из палатки вышел рабочий — никого не увидел.
На следующий день к палатке подошли кочевники и сказали, что на этом «пятачке» издавна хоронили шаманов. Здесь нельзя ставить жильё, кочевники проходили это место «скороговоркой», даже собаки не задерживались.
- Там уверуешь, — вздохнул Эдуард Иванович, а Витёк добавил:
- Козырев чуть не пропал на Енисее, когда работал на мерзлотной станции: провалился в трещину во льду. Глубина метра три-четыре. Инструментов нет и людей рядом нет. Человек дыханием протаивал щербинки-ступеньки, чтоб по ним выкарабкаться.
Николай Александрович и на Енисее показал себя как учёный: вывел формулу для расчёта толщины льда. Формулу применяют и сегодня, а Козырев чуть в тайге не сгинул. На переходе в факторию он было намерился заночевать и взялся рубить валежник для костра.
Топор сломался и улетел в снег «с концами». Искать бесполезно, пришлось идти без отдыха километров сорок. Ходок уже без сил говорил себе: «Я сделал этот шаг, а думал, что не смогу. Значит, я новый шаг сделаю так же». Начальник фактории сказал: «Только ты и мог дойти».
Судьба не давала этому человеку время на раздумья, но не думать он не мог. Николай Александрович восхищался фразой Джека Лондона: «В белом безмолвии человек видит Бога». Может, бог и «подал сирому да убогому» новые мысли в подготовленную голову.
Возможно: Козырев глубже других понял мир. Вы хотите, чтобы я перевёл мысли доктора физмат наук в объяснение для неискушённых?
- Да уж, Витёк, ты постарайся. С нами посиди, о жизни потолкуем. Мы Никитичну на чай позовём. У неё ещё пряники есть, — подмигнул внуку дед Федот.
*********
У меня держится ощущение нереальности реальной истории. Как такая история стала реальной? Что вы об этом думаете?
Я уйду пока в собственный Телеграм-канал. Он, волею судеб, «на инвалидности»: не грузится. Приходится восстанавливать канал в новом виде в старом сообществе ВК. Работы полно – всё ради сбережения спокойствия людей. Я этим живу, а вы берегите себя.