Часть вторая, в которой рубашка смята, галстук повязан на берёзу, а неустойка превращается в дружбу.
Переговоры в избушке
Избушка на курьих ножках оказалась внутри просторнее, чем казалась снаружи. Андрей ожидал увидеть лесную берлогу с кучей хлама, но Борис Тихонович оказался хозяином рачительным. Внутри было чисто, пахло можжевельником и свежеструганным деревом. В углу стоял массивный дубовый стол, за которым уместилось бы человек десять. На столе — солёные грузди, квашеная капуста, маринованные опята, хлеб, сало с прослойкой и огромный самовар.
— Проходите, гости дорогие, — прогудел леший, скидывая с лавки какую-то шкуру. — Не обессудьте, чем богаты.
Астериус переступил порог с таким видом, будто входил в канализационный коллектор. Он оглядел убранство, задержал взгляд на иконе в углу, рядом с которой стоял старый ноутбук с засохшим кактусом на клавиатуре, и брезгливо поджал губы.
— У вас здесь… уютно, — выдавил он, и это слово прозвучало как оскорбление.
— Садись уж, не ломайся, — буркнул леший. — Сейчас я закуску поднесу.
Андрей занял место во главе стола. В его мире он был бы медиатором, третейским судьёй, человеком, который управляет процессом. Здесь же он чувствовал, что законы физики и логики работают иначе.
— Борис Тихонович, — начал он официальным тоном, — давайте сразу к сути. Вы признаёте факт просрочки?
— Признаю, — вздохнул леший, разливая по стаканам что-то прозрачное из графина. — Пыльца есть. Вся. Я её в дупле припрятал. Да только отдавать не хочу.
— Почему? — Андрей приготовился записывать.
Леший покосился на Астериуса, потом на Андрея, потом налил себе полный стакан, залпом выпил и только после этого выпалил:
— А потому что он на мои именины не пришёл!
Воцарилась тишина. Астериус замер с видом оскорблённой статуи. Андрей опустил ручку.
— Именины? — переспросил он.
— Именины! — подтвердил леший, стукнув кулаком по столу так, что грузди подпрыгнули. — Я ему, понимаешь, специально кабана зажарил! Целого кабана! В меду! Я вареников налепил с вишней, с творогом, с черникой! Я соседей позвал — кикимор болотных, водяного, домовых из ближайшей деревни. Все пришли! А этот, — он ткнул пальцем в эльфа, — этот прислал записку: «Извините, не могу, у меня сушняк на листьях». Сушняк на листьях! Это когда я кабана зажарил!
Астериус покраснел. Даже сквозь эльфийскую бледность пробился румянец.
— Я действительно не мог, — сказал он, глядя в сторону. — У меня были… обстоятельства.
— Какие обстоятельства? — не унимался леший. — Ты, главное, договор мне подсунул, когда я после именин три дня отходил! Я ж в тот момент ничего не соображал! А ты — раз, и рощу мою в парк оформил! Теперь я тут, как бы у тебя на побегушках!
— Вы не понимаете, — Астериус встал, и в его голосе впервые прозвучали не капризные, а почти человеческие ноты. — Я не просто так это сделал.
— А для чего? — спросил Андрей, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то важное.
Эльф молчал. Он смотрел на лешего, потом на стол, потом на свои руки, которые вдруг начали дрожать.
— Там, в вашей роще, — сказал он наконец, — есть берёза.
— Берёз в моей роще сто тыщ, — фыркнул леший.
— Одна конкретная, — Астериус говорил тихо, с трудом подбирая слова. — Тонкая, с серебристой корой. Она… она не просто берёза. Это нимфа. Заколдованная. Она ждала, когда её расколдуют, триста лет. И ваша роща — единственное место, где её корни могут находиться в безопасности.
Леший открыл рот и закрыл. Он явно не ожидал такого поворота.
— И чтобы её защитить, — продолжал эльф, — я оформил рощу как природный парк. Это единственный способ, чтобы туда не пришли лесорубы из мира людей. А вы, — он посмотрел на лешего, — вы пьёте, громко поёте, водите медведей в избушку и вообще ведёте себя так, что нимфа боится даже листья распустить.
— Мои медведи тихие, — обиженно сказал леший, но как-то неуверенно.
Арак открывает правду
Андрей смотрел на них и понимал: в этом мире юриспруденция работает иначе. Здесь невозможно сослаться на статью, если за ней стоит обида. И невозможно взыскать неустойку, если стороны никогда не говорили друг другу правду.
Он полез в рюкзак. Нащупал бутылку. Достал её и поставил на стол.
— Что это? — спросил Астериус, принюхиваясь.
— Арак, — сказал Андрей. — Подарок от человека, который меня предал. Я не пью его, потому что он напоминает мне о самом худшем дне в моей жизни. Но сегодня, — он открутил крышку, и по избушке разлился сложный, терпкий запах аниса и восточных трав, — сегодня я думаю, что он пригодится.
— Это же человеческое пойло, — скривился эльф.
— Это пойло, которое говорит правду, — возразил Андрей. — Я читал про него. В нём есть что-то такое, что снимает маски. И я предлагаю выпить не для того, чтобы напиться. Я предлагаю выпить для того, чтобы договориться.
Леший оживился. Он подвинул стаканы, поставил их перед Андреем.
— А ты мужик с понятием, — одобрительно сказал он.
— Я юрист, — поправил Андрей. — И сейчас я проведу неформальное заседание.
Он разлил арак по стаканам. Жидкость была мутноватой, с лакричным ароматом, в ней плавали крошечные искорки — то ли отражения свечей, то ли магия, которую Андрей не умел различать.
— Первый глоток, — сказал он, поднимая стакан, — это ознакомление с материалами дела.
Они выпили. Арак оказался обжигающе сладким, с горьким послевкусием, которое растекалось по телу теплом. Андрей почувствовал, как мышцы расслабляются, как исчезает напряжение, которое он носил в себе месяцами.
— Второй глоток, — продолжил он, наливая снова, — это признание иска.
Леший выпил, занюхал рукавом, крякнул и вдруг сказал:
— А я ведь знаю про твою берёзу.
Астериус замер.
— Я знаю, — повторил леший, и голос его стал мягче, утратил обычную грубость. — Я ж не дурак. Я давно заметил, что ты вокруг неё ходишь, листья протираешь, корни поливаешь. Только ты думал, что я пьяный ничего не вижу, а я всё видел.
— Тогда почему вы… — начал эльф.
— А потому что ты высокомерный, — перебил леший. — Ты мог бы прийти, сказать по-человечески: «Борис Тихонович, есть у меня тайна, помогите сохранить». А ты вместо этого договором тыкаешь, рощу оформляешь, на именины не приходишь. Я ж для тебя кабана жарил! Для тебя!
— Я не знал, — тихо сказал Астериус.
— А спросить? — Леший налил себе третью порцию, не дожидаясь Андрея. — Вы, фэйри, всё бумажками меряетесь. Договоры, руны, штрафы… А жизнь-то она простая. Если бы ты пришёл, сел за этот стол, объяснил, разве б я тебе не помог? Я б для твоей берёзы сам корни берёг, сам бы ей песни пел!
— Третий глоток, — тихо сказал Андрей. — Мировое соглашение.
Они выпили втроём.
И тогда началось самое странное.
Арак, который Андрей принёс из мира людей, оказался не просто алкоголем. В нём, сваренном на травах, растущих на границе миров, содержалась эссенция, которую в Фейри называли «слезой правды». Она не заставляла говорить правду — она просто убирала всё, что мешало правде прозвучать.
Астериус смотрел на лешего, и его прекрасное лицо исказилось.
— Я не хотел вас обидеть, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я просто… не умею иначе. В моём мире, если ты показываешь слабость, тебя уничтожат. Я не мог прийти и сказать: «Помогите, я боюсь за неё». Я могу только заключить договор, обеспечить безопасность юридически. Потому что только так я умею.
— А я умею только по-простому, — вздохнул леший. — Кабана зажарить, самогона налить, медведя позвать. Я не знаю ваши тонкости. Я когда подписывал ту ветку, я ж думал, что вы мне разрешение даёте на вырубку. А выходит, что я сам себя подписал.
— Я не хотел вас обмануть, — быстро сказал Астериус. — Я просто… не подумал, что вы не разбираетесь в рунах.
— А чего ж вы мне не объяснили?
— А вы бы стали слушать?
Леший замолчал. Потом посмотрел на свой стакан, потом на Астериуса, потом на Андрея.
— Не стал бы, — признался он. — Потому что я тогда зол был. На именины не пришёл — вот и всё, что я видел.
Момент истины
Андрей сидел между ними и чувствовал, как мир вокруг меняется. Он, юрист, который привык оперировать фактами, статьями и прецедентами, вдруг понял, что самое главное в этом споре — не пункт 3.7 и не неустойка в 140 золотых. Главное было в том, что два существа, разделённые веками вражды, просто не умели говорить друг с другом.
— У меня есть предложение, — сказал он, отодвигая пустой стакан. — Борис Тихонович, вы признаёте, что пыльца есть и вы её не поставили из-за личной обиды?
— Признаю, — кивнул леший.
— Астериус, вы признаёте, что оформили рощу в природный парк без согласия лешего, потому что не могли сказать правду о берёзе-нимфе?
— Признаю, — тихо сказал эльф.
— Тогда давайте заключим новое соглашение. Борис Тихонович поставляет пыльцу в полном объёме в течение трёх дней. Астериус аннулирует статус природного парка и вместо этого заключает с лешим договор аренды, где леший признаётся Хранителем Земель с правом проведения ежегодных именин за счёт эльфийской казны.
— Именин? — переспросил леший с надеждой.
— Именин, — кивнул Андрей. — Полное финансирование. Кабан, вареники, всё как положено.
— А берёза? — спросил леший, глядя на эльфа. — Нимфа твоя?
— Останется в роще, — сказал Астериус. — Под вашей защитой.
— Ну, если под моей… — леший почесал бороду, выковыривая из неё прошлогоднюю шишку. — Тогда и пыльца будет. В лучшем виде. Я её в дупле берегу, свеженькую.
— Я подготовлю новый договор, — сказал Андрей, чувствуя, как внутри разливается странное, непривычное тепло. Не от арака, нет. От того, что он, человек, который всегда был только наблюдателем, только исполнителем, только наёмным умом, вдруг стал тем, кто соединил эти два мира.
Руна предательства
Они вышли из избушки уже за полночь. Луна в Фейри была огромной, зелёной, она висела низко над деревьями, и в её свете Андрей разглядел, как Астериус и леший обменялись странными взглядами.
Что-то было не так.
— Подождите, — сказал Андрей. — Договор.
Он достал живую ветвь, на которой руны горели неровным, тревожным светом. Он всмотрелся в текст, пробежал глазами знакомые уже формулировки, и вдруг заметил.
В самом низу, почти у корня, там, где заканчивался основной текст, была выжжена маленькая, почти незаметная руна. Она не горела, как остальные. Она спала.
— Что это? — спросил Андрей, показывая на неё.
Астериус побледнел. Леший нахмурился.
— Это… — эльф запнулся. — Это стандартное условие для договоров с участием людей.
— Какое условие?
— Оно активируется, когда посредник из мира людей добивается примирения сторон, — сказал Астериус, глядя в сторону. — Согласно нему, посредник теряет память о Фейри и возвращается в мир людей без права когда-либо вернуться.
Андрей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он посмотрел на свои руки, на ветку, на эльфа.
— Вы знали, — сказал он. — С самого начала. Вы наняли человека не потому, что я хороший юрист. А потому что после дела я забуду всё и не смогу никому рассказать о вашем мире.
— Это стандартная практика, — повторил Астериус, но в его голосе не было уверенности. — Мы не можем рисковать.
— А я? — Андрей услышал, как его голос ломается. — Я рисковал. Я пришёл в ваш мир, я нашёл общий язык с лешим, я уладил ваш конфликт. А вы хотите стереть мне память и выбросить обратно, как использованную перчатку?
— Таковы правила, — тихо сказал эльф.
— А мне плевать на ваши правила! — Андрей швырнул ветку на землю. — Я человек! Я не расходный материал!
И тут произошло то, чего не ожидал никто.
Леший выбирает сторону
Борис Тихонович шагнул вперёд, поднял ветку, посмотрел на спящую руну и сказал:
— А я этого не подписывал.
— Что? — не понял Астериус.
— Я говорю, этого пункта в договоре не было, когда я ставил руну, — леший ткнул пальцем в спящий символ. — Вы его добавили потом. После того, как я подписал. Это… это как?
— Подлог, — мрачно сказал Андрей. — Внесение изменений в договор после его подписания без согласия другой стороны. Борис Тихонович, вы уверены?
— Я пьяный был, но не дурак, — сказал леший. — Я помню, что там было. Там было только про пыльцу и про рощу. А про человека — не было.
— Но это стандартное условие… — начал Астериус.
— Плевать, стандартное или нет, — отрезал леший. — Я такого не подписывал. Значит, оно недействительное. Так, юрист?
Андрей посмотрел на лешего. В его глазах, мутных от арака и бессонницы, горела решимость.
— Так, — подтвердил он. — Если одна сторона внесла изменения в договор без согласия другой, эти изменения не имеют силы.
— И что делать? — спросил леший.
— Уничтожить руну.
— Это сложно, — сказал Астериус. — Руны, нанесённые на договорную ветвь, может снять только тот, кто их нанёс, или…
— Или что? — спросил Андрей.
— Или тот, кто отдаст часть своей сути, — тихо сказал леший. — Я знаю этот способ. Нужно вплести свою силу в ветвь и вырезать руну. Но это больно. И долголетия убудет. Лет сто, наверное.
— Не надо, — сказал Андрей. — Не стоит. Я просто уйду. Забуду. Это не так страшно.
— Забудешь? — леший посмотрел на него. — А кабана, которого я зажарил, тоже забудешь? А арак, который мы пили, тоже забудешь? А как ты мне сказал, что я не должник, а просто обиженный мужик — это тоже?
Андрей не нашёлся, что ответить.
— Я старый, — сказал леший. — Мне сто лет туда, сто сюда — невелика разница. А ты молодой. И ты мне помог. По-человечески помог. Без бумажек. Без этих ваших… договоров. Просто сел, выпил, поговорил. Я таких людей в своей жизни… — он задумался, — я таких людей не встречал.
Леший взял ветку в свои шершавые, пахнущие мхом и смолой руки. Он закрыл глаза, и Андрей увидел, как по телу лешего пробежала зелёная волна — от корней волос до самых пяток. Ветка задрожала, руны замигали, и та, спящая, маленькая, начала тускнеть, съёживаться, исчезать.
Леший застонал. Его лицо побледнело, морщины стали глубже, а в бороде появились седые пряди, которых раньше не было.
— Борис Тихонович! — Андрей шагнул к нему, но леший поднял руку.
— Сиди, — прохрипел он. — Сейчас… сейчас…
Руна погасла. Ветка перестала светиться, успокоилась, превратилась в обычную ветку ольхи, покрытую старыми, неопасными символами.
Леший выдохнул, покачнулся, но устоял. Он протянул ветку Андрею.
— Держи. Ничего ты не забудешь. Придёшь ещё? На именины?
Андрей смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. Горло сдавило, глаза защипало. Он, который не плакал даже когда его увольняли, когда девушка выставляла чемоданы, сейчас чувствовал, как слёзы текут по щекам.
— Приду, — сказал он. — Обязательно приду.
— Вот и лады, — усмехнулся леший. — А ты, — он обернулся к эльфу, который стоял бледный и растерянный, — ты тоже приходи. Только без договоров. С пирогом каким-нибудь эльфийским. И берёзу свою посмотришь.
Астериус кивнул. В его глазах тоже блестело что-то, не свойственное фэйри.
Эпилог: Новый партнёр
Андрей вернулся в мир людей на рассвете. Ворон опустил его на том же перекрёстке, где забрал, и исчез в тумане. На часах было 5 утра, в кофейне только-только зажгли свет.
Он зашёл, заказал американо, сел за тот же столик и открыл ноутбук.
Всё изменилось.
Он помнил всё: серебряные стволы, эльфа, который боялся признаться в любви, лешего, который пожертвовал столетием ради дружбы. Он помнил вкус арака и вкус правды.
Через три недели Андрей открыл свою юридическую контору. Назвал её просто — «Воронин и Партнёр». Партнёром на вывеске значился Борис Тихонович Пень, хотя в документах это был просто «инвестор из лесного хозяйства».
Клиентов было немного, но они были странными. Кто-то просил составить договор на поставку мёда, который собирали пчёлы с необычных цветов. Кто-то хотел зарегистрировать бренд «Лесная быль». А один раз пришёл человек в дорогом костюме и попросил помочь с оформлением земельного участка в Подмосковье.
Андрей тогда достал амулет из корня мандрагоры, который подарил ему леший на прощание, приложил его к дубовому паркету в своём кабинете и прошептал:
— Борис Тихонович, тут к вам клиент. С дубовым участком.
Из паркета пробился тонкий зелёный росток, потянулся к амулету, и в кабинете запахло хвоей и мёдом.
Клиент испуганно оглянулся.
— Не волнуйтесь, — улыбнулся Андрей. — Это мой партнёр. Он очень разбирается в дубах.
В тот же день они подписали ещё и договор на поставку волшебной пыльцы для гипермаркета. Леший решил масштабироваться. Астериус одобрил проект, потому что гипермаркет строили на месте старой свалки, а на крыше обещали разбить парк с берёзами.
В конце рабочего дня Андрей достал из сейфа бутылку арака. Не ту, которую приносил в Фейри — та закончилась в ту ночь. Новую, купленную в восточном магазине. Он налил немного в стакан, поднял его и сказал в пустой кабинет:
— За мировое соглашение.
И ему показалось, или из паркета действительно донёсся одобрительный хриплый голос:
— Во! Это дело!
В дверь постучали. Вошла бывшая девушка Андрея — высокая, стильная, с сумочкой, которая стоила как его месячная аренда.
— Андрей, — сказала она, оглядывая скромный кабинет. — Я подумала… может, нам стоит поговорить?
Андрей посмотрел на неё. Потом на стакан с араком. Потом на зелёный росток, пробивающийся между половицами.
— Извини, — сказал он, улыбнувшись. — Сейчас я работаю по специальным проектам. Воду без газа больше не принимаю.
Он отсалютовал стаканом, сделал глоток и вернулся к договору, который лежал перед ним.
На полях договора, там, где обычно ставят подпись, кто-то (или что-то) вывело корявые, но твёрдые руны. Переводились они примерно так: «Без обмана. По-человечески».
Андрей поставил свою подпись рядом.
Руны засветились тёплым зелёным светом и погасли.
Договор вступил в силу.
КОНЕЦ
Если вам понравилась эта история, ставьте «нравится» — так я пойму, что нужно продолжать писать в жанре юридического фэнтези. У меня уже готов сюжет про то, как Андрей взыскивает алименты с русалки, а леший пытается зарегистрировать самогонный аппарат в Роспатенте.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации. Впереди много странных дел, магических споров и, конечно, арак по пятницам.
#Фэнтези #ДзенМелодрамы #ПрочтуНаДосуге #ЧитатьОнлайн #ЧтоПочитать