— Никто и близко не мог подойти к художнику, будто вокруг него сформировался невидимый купол. Игнат потерял способность двигаться, не мог есть. Врачи, приходя его осмотреть, в ужасе сбегали, будто получив удар током. Ни его молодая жена, ни маленький ребёнок точно так же не могли подойти ближе, чем на два шага. Так он и умер.
— Ничего не понимаю, — прищурилась Катерина. — Звучит как какая‑то выдумка. Мало ли какие слухи могут родиться за столь долгое время?
— Всё так, — кивнул Иван. — Можете мне не верить, но абсолютно та же участь постигла всех мужчин моего рода: прадеда, сына Игната, деда, моего отца. И все они умирали, достигнув одного и того же возраста.
— Чушь! Так не бывает. Может, у вас какая‑то генетическая болезнь?
— Если не верите, можете посмотреть на результаты моего обследования. Правда, с собой у меня его нет, но я абсолютно здоров. Пока… Через три месяца мне исполнится 31, и я боюсь.
— Два года я пытаюсь попасть в этот дом, — продолжил Иван. — Но все попытки ранее оканчивались провалом.
— В каком смысле? — насторожилась Катерина.
— В прямом. Это здание было окружено невидимым защитным куполом. Подойти ближе, чем на два шага, никому не удавалось. Местные напридумывали тысячи слухов, но ни одна из этих выдумок даже не приблизилась к правде.
— И только один человек смог мне кое‑что рассказать, — добавил он после паузы.
— И что же? — тихо спросила Катерина.
— Я никогда не верил ни во что такое, — усмехнулся Иван. — Я же технарь до мозга костей. Работал обычным станочником на заводе. Но когда стал изучать историю своей семьи, то глубоко задумался. В совпадение я тоже не верю.
Он сделал шаг ближе к Катерине, понизил голос:
— Когда я получил наследство, то увлёкся историей моего предка, сообразив, что зловещую цепочку событий запустил именно он. Ведь его отец дожил до глубоких седин, и женщины в нашем роду отличаются долголетием. То есть смертность распространена именно среди мужчин — потомков Игната.
Катерина молча слушала, не отрывая взгляда от лица собеседника. В его глазах читалась неподдельная тревога.
— Понимая, что логики здесь толком нет, я в полном отчаянии обратился к экстрасенсу, — признался Иван.
— Да‑да, не смотрите так на меня, — поспешно добавил он, заметив скептическое выражение на лице Катерины. — Знаю, звучит безумно. Но он сказал мне одну вещь: чтобы снять проклятие, нужно найти то, что было потеряно в момент разрыва отношений между Игнатом и Светланой. Что‑то, что стало символом их любви и одновременно — причиной её гибели.
Катерина невольно вздрогнула:
— Символ любви… Вы думаете, это может быть один из портретов?
— Или письмо, — подхватил Иван. — Или какой‑то предмет, который имел для них особое значение. Что‑то, что до сих пор скрыто где‑то в этом доме.
Девушка медленно подошла к портрету Светланы, вгляделась в черты лица.
— Значит, мы ищем не просто историю, — прошептала она. — Мы ищем ключ. И если он действительно существует…
— …то мы сможем разорвать эту цепь, — закончил за неё Иван. — И спасти не только меня, но и будущие поколения нашей семьи.
— И эта женщина, — продолжил Иван, — посмотрев на меня, сказала, что на нашем роду лежит страшное проклятие. Я принёс ей дневник прадеда и портрет Каменской. Когда она увидела всё это, то будто отшатнулась и прогнала меня прочь, сказав: «Помочь тебе я смогу только сам».
— Конечно, я ничего не понял и попытался разузнать всё в доме, где всё началось. Только вот попасть не смог.
Со стороны особняк выглядел вполне обычно, но только я заходил за калитку, как меня будто отбрасывало неведомой силой.
— Тогда я навёл справки, — Иван помолчал, подбирая слова. — Оказалось, что уже давно никто не может попасть в этот дом. Его пытались захватить большевики — но так и не смогли войти. В советские времена были попытки проникнуть внутрь — безуспешно. В наше время предпринимались новые попытки, но дом всё так же отвергал незваных гостей. Да его даже снести пытались — ничего не выходило.
— Как такое может быть? — недоверчиво покачала головой Катерина.
— Если не верите, посмотрите в интернете, — рассмеялся Иван. — Я вас не разыгрываю. Неужели вы, занимаясь реставрацией, даже ничего не изучили?
— Я всё узнавала, — возмутилась Катерина. — В моём досье нет ничего подобного! И как вы тогда объясните, что оба мы сейчас стоим здесь и мило беседуем? Я уже несколько недель здесь работаю, рабочие спокойно входят. Да и раньше здесь работал архитектор… Хотя я не уверена, что он был внутри — поскольку в чертежах много ошибок.
— Последний раз я приезжал около месяца назад, — настаивал Иван, — и уверяю вас, дом меня оттолкнул. А сегодня я совершенно случайно тут появился. Ещё вчера будто почувствовал, что меня тянет сюда, будто зовёт кто‑то. Тут же прыгнул в машину и примчался. И, как видите, на этот раз получилось войти.
Катерина скрестила руки на груди, но в глазах читалось любопытство.
— И что вы предлагаете?
— Кстати, если не верите мне, то могу показать видео с предыдущих визитов, — Иван достал из кармана телефон и начал демонстрировать Катерине снятые им ранее ролики.
Судя по всему, съёмка велась со штатива, установленного возле дороги. Поначалу всё выглядело обычно: мужчина подходил к калитке, толкал её… А уже через долю секунды реально вылетал, преодолевая добрых пять метров, — будто что‑то вышвыривало его наружу.
Катерина замерла, глядя на экран. По спине пробежал холодок.
— Это… невозможно, — прошептала она.
— Вот именно, — кивнул Иван. — Невозможно. Но это происходит. И раз уж сегодня я смог войти, значит, что‑то изменилось. Или… кто‑то должен был здесь оказаться.
Он поднял взгляд на дом, на тёмные окна второго этажа, где, по преданию, находилась мастерская Игната.
— Думаю, — тихо произнёс Иван, — что мы с вами здесь не случайно. И что ответы на все вопросы — внутри.
Катерина медленно опустила глаза на телефон, потом снова посмотрела на дом.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Допустим, я вам верю. Что дальше? Как мы это проверим?
— Сначала — найдём то, что искал Игнат перед уходом, — твёрдо ответил Иван. — То, что он не смог забрать. То, что связывает его и Светлану. Дневник намекает на какой‑то предмет… Может, он спрятан в мастерской? Или в тайнике, о котором знали только они двое?
Девушка вздохнула, чувствуя, как нарастает волнение.
— Ладно, — кивнула она. — Пойдёмте. Посмотрим, что скрывает этот дом. Но предупреждаю: если это очередная мистификация…
— Поверьте, — перебил её Иван, — мне меньше всего хочется шутить с тем, что может стоить мне жизни.
Они переглянулись и одновременно направились к входной двери. Ветер зашелестел сухими листьями у их ног, а дом, казалось, затаил дыхание, ожидая, что будет дальше.
— Конечно, подобный трюк мог провернуть опытный каскадёр, — задумчиво произнёс Иван, — но я не был похож на такого. Сегодня я сильно удивился, когда смог пройти дальше обычного, а потом увидел вас.
— Но я не понимаю, почему тогда дом пропустил меня с самого начала, — возмущённо засопела Катя. — Я просто приехала и зашла.
— Может, ваше сходство с прошлой хозяйкой как‑то связано? — предположил Иван.
— Сомневаюсь, — покачала головой Катерина. — Мы совершенно точно не родственницы. Мама часто мне рассказывала о нашей семье: никакой Светланы Каменской, да ещё и из этих мест, у нас в родне не было. Да и вы сами говорите, что у этой женщины не было детей.
— Кстати, почему она умерла? — спросила Катерина после короткой паузы.
— Это мне неизвестно, — нахмурился Иван. — Прадед наводил справки. Он разузнал, что Светлана скончалась через пару месяцев после его отъезда от неизвестной болезни. А Решетников, её покровитель, больше никогда не появлялся в доме после её похорон.
— Кто знает, может, он просто не мог войти? — задумчиво добавила Катя.
— Как бы там ни было, — продолжил Иван, — купец спустя какое‑то время уехал, а перед самой революцией подался куда‑то за границу. Возможно, сменил фамилию — следы его затерялись. По крайней мере, я пытался разузнать по архивам, но не смог.
— Только тут, в одном из местных музеев, хранится портрет Каменской, — заметила Катерина. — Даже экскурсовод эту легенду о неприступном особняке рассказывает. Когда я сюда впервые попала, то сильно удивилась сохранности внутреннего убранства. Даже щётки для волос лежали на туалетном столике, а духи во флакончиках — густые, как масло, — оставались. Ничего подобного никогда не видела.
— А как вы вообще начали работать здесь? — вдруг задал вполне логичный вопрос Иван.
— Меня пригласили в одну крайне закрытую компанию, — начала Катя. — Я ещё сильно удивилась, что из всего проекта делают какую‑то ненормальную секретность. Будете смеяться, но я ещё ни разу не была в офисе и не видела своего руководителя. Всё общение — дистанционное, что для нашей профессии не совсем обычно. И мне запрещено с кем‑либо обсуждать этот проект.
— Боже, а если он сейчас всё это слышит? — Катерина вдруг побледнела.
— Кто? — насторожился Иван.
— Аркадий, — прошептала девушка. — Он контролирует каждый мой шаг.
Она на мгновение замерла, будто прислушиваясь к чему‑то, затем тряхнула головой:
— Ладно, наплевать, потом с этим разберусь, — решительно сказала Катерина. — Сейчас важнее понять, что происходит с этим домом и как оно связано с проклятием вашего рода.
Иван внимательно посмотрел на неё:
— Значит, у вас тоже есть тайны, связанные с этим местом?
— Похоже, что так, — кивнула Катерина. — И, кажется, они могут быть взаимосвязаны. Может, именно поэтому мы оба смогли сюда попасть — потому что наши истории переплелись с историей этого дома?
— Возможно, — медленно произнёс Иван. — И раз уж мы здесь, давайте искать ответы. Начнём с мастерской Игната — мне кажется, что ключ к разгадке может быть там.
— Сейчас мне важно понять, правду ли вы рассказываете, — серьёзно произнесла Катерина. — Кстати, я не успела дочитать дневник Светланы. Как раз говорилось о её болезни. Хотите со мной?
— Спрашиваете! — воскликнул Иван.
Вместе они спустились в музыкальный салон. Весь пол комнаты был выложен портретами — увидев их, Иван даже присвистнул.
— Здесь, — Катя быстро зачитала начало дневника, — «А вот здесь я остановилась, когда услышала ваши шаги», — вздохнула девушка. — Я продолжу.
Она развернула пожелтевшие страницы и начала читать вслух:
«А меня всю от боли скрючило. Понимаю, что смерть близка, а ада боюсь. Взмолилась, чтобы помогла она мне.И старуха, так противно смеясь, начала насыпать в мешочек какие‑то снадобья из стоявших перед ней банок. Когда она коснулась меня своей крючковатой рукой, я чуть в обморок не упала. По телу прошёл электрический разряд.— Завари это сегодня в полночь, чтобы никто не видел, — сказала она мне. — Отваром натрись с ног до головы, а остатки разбрызгай по дому изнутри и снаружи. Очистится дух, очистится твоё жилище — и никогда более не будет никем осквернено. И лишь ты сама спасёшься.Я дождалась, когда Таня уснёт, и сделала всё, как велела старуха. Сейчас я просто лежу в своей постели и делаю эти записи. Телу стало легче. Неужели недуг мой отступит?30 апреля
Господи, помилуй, что я наделала? Всё тело горит.Таня с утра вышла в лавку, а по возвращении в дом попасть не смогла. Я сама лично видела, как какая‑то невидимая сила её будто швырнула на ту сторону дороги. Как бы она ни пыталась, так ничего и не получилось — пришлось дать ей выходной.Приходил посыльный — та же история. А Матвей Иванович… Вот только он ушёл — его аж через дорогу перебросило.Что за дрянь мне эта ведьма дала? Сама я могу из дома выходить и заходить обратно. Только даётся мне каждый шаг тяжело, будто вот‑вот дух испущу. Остаётся только лежать и ждать своего часа.Если бы только Игнат был рядом… Любовь моя и погибель. Но он предал меня. Да будь он проклят!Пусть все мужчины в его роду будут прокляты, и в миг, когда обретут своё счастье, сразу и потеряют. Пусть помнят обо мне в час искупления, не имея возможности избавиться от гнева моего. И лишь я сама, обретя снова душу свою, смогу снять это…»
Катерина замолчала, медленно подняла глаза на Ивана. Её руки слегка дрожали, держа страницы дневника.
— Это… последняя запись, — тихо добавила она.
Иван стоял неподвижно, взгляд его был прикован к портретам на полу.
— Значит, она сама это сделала, — прошептал он. — Наложила проклятие перед смертью… И дом стал своего рода хранителем этой магии.
— Но почему мы смогли войти? — спросила Катерина. — Если всё так, как написано, то и нам должно было помешать.
— Возможно, потому что проклятие связано с обретением счастья, — задумчиво произнёс Иван. — Я пока не счастлив. А вы?
Катерина на мгновение задумалась.
— Тоже нет, — призналась она. — И, кажется, теперь я понимаю, почему Аркадий так тщательно следит за этим домом. Он что‑то знает. Или догадывается.
— Тогда у нас есть шанс, — твёрдо сказал Иван. — Если проклятие можно снять — мы найдём способ. Но для этого нужно понять, что именно имела в виду Светлана, говоря: «обретя снова душу свою».
Он подошёл ближе к одному из портретов, вгляделся в черты лица Светланы Каменской.
— Где‑то здесь, — произнёс он, — должен быть ключ. И я уверен, что он связан с тем самым отваром, который она использовала. Может, в доме осталось что‑то от него? Или следы ритуала?
Катерина кивнула, закрыла дневник и бережно положила его на старинный рояль.
— Начнём искать, — сказала она. — Но будьте осторожны. Если это действительно магия, она может отреагировать на наши действия.
— Согласно архивам, скончалась госпожа Каменская через пару дней, — произнёс Иван. — Её бездыханное тело нашли прямо на дороге возле собственного дома. На женщине была только ночная рубашка и крестик.
— И как это понимать? — нахмурилась Катерина. — Выходит, ты правду про проклятие говорил?
— Выходит, — вздохнул Иван. — Только вот от этого не легче. Как его снять? Всё бы отдал за ответ, а то, знаешь ли, умирать мне совсем не хочется.
— А что значат её последние слова? Ну, насчёт обретения души? — вдруг насторожилась Катерина.
— Слушай, я вот подумал, — медленно сказал Иван, — она же до самой смерти даже не догадывалась, что Игнат её не предавал, а пытался спасти. Письмо‑то она так и не прочитала. Он думал, что однажды она заглянет в тайник, а она слегла и…
— Может, тогда нам надо просто прочесть это письмо вслух перед её портретом? — предложил он.
— У меня идея получше, — оживилась Катерина. — Может, сделаем что‑то типа инсценировки? Смотри: я похожа на неё, а ты — потомок её любимого мужчины. Можем переодеться в платье того времени — тут ещё осталось кое‑что. Ну и сыграем спектакль.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями.
— Очевидно же, что дух Каменской так и не упокоился, иначе бы никакого проклятия не было. А та ведьма просто её обманула. Уж не знаю, с какой целью…
— Может, питается энергией таких заблудших овец? — задумчиво добавил Иван.
— А что? Звучит интересно, — согласилась Катерина. — И вообще, не могло же просто так совпасть, что мы оба тут оказались со всей этой информацией.
Подготовка заняла около получаса. Катерина даже не обращала внимания, что её планшет разрывается от множества входящих вызовов.
В старинных костюмах Катя с Иваном выглядели странно. Они уселись на полу музыкальной комнаты, разложив вокруг себя портреты Каменской. Иван глубоко вдохнул, расправил лист пожелтевшей бумаги и начал читать письмо своего предка, адресованное несчастной модистке, погибшей в страшных муках.
Пока слова лились из его уст, дом начал издавать страшные звуки. Отовсюду раздавались скрипы, будто вся постройка стенала от боли и сожаления. Пол слегка задрожал, по стенам пробежали едва заметные трещины.
— Не останавливайся, — прошептала Катерина, заметив, как испуганный Иван резко прекратил чтение и поднял на неё широко раскрытые глаза. — Продолжай! Это работает!
Иван сглотнул, кивнул и снова уткнулся в письмо. Его голос зазвучал увереннее, чётче, словно он пытался донести каждое слово до невидимого слушателя.
Внезапно свет в комнате замерцал, а портреты на полу будто слегка засветились изнутри. Катерина почувствовала, как по спине пробежал холодок — но не от страха, а от странного ощущения, будто что‑то меняется. Воздух стал легче, напряжение, висевшее в доме годами, начало рассеиваться.
— «Любимая Светлана, — читал Иван, — я не предавал тебя. Всё, что я сделал, было ради твоего спасения. Прошу, найди это письмо и знай: моя любовь вечна…»
Катерина закрыла глаза, представляя, как душа Светланы наконец слышит эти слова — спустя столько лет. Она почувствовала, как тяжесть, давившая на плечи с момента её прихода в этот дом, понемногу уходит.
Когда Иван дочитал последние строки, всё стихло. Скрипы прекратились, пол перестал дрожать, а свет больше не мерцал. В комнате воцарилась глубокая, почти священная тишина.
— Получилось? — тихо спросил Иван, поднимая взгляд на Катерину.
Та медленно кивнула, чувствуя, как на душе становится удивительно легко.
— Думаю, да, — прошептала она. — Теперь она свободна. И, кажется, проклятие больше не властно над твоим родом.
— Похоже, действует… «Живи и будь любима. Твой Игнат», — закончил Иван.
Весь дом затрясся. Катя с ужасом наблюдала, как со стен начинает осыпаться штукатурка.
— Бежим! — она сжала руку парня и резко потянула его в сторону сада.
Им удалось выскочить как раз в тот момент, когда стёкла с оглушительным звоном начали разлетаться вдребезги. Особняк, будто больше не выдерживая гнёта времени, начал оседать и складываться внутрь себя. На всё ушло, наверное, пара минут.
Иван с Катей стояли в саду, наблюдая это ужасающее зрелище. Наконец, с оглушительным грохотом рухнула крыша, подняв облако пыли.
— Ничего себе! Мы же могли погибнуть, — прошептал мужчина, всё ещё не в силах оторвать взгляд от руин.
— Чудом мы спаслись, — выдохнула Катерина. — И как ты работала в таком аварийном доме?
— Он не был аварийным, — механическим голосом ответила Катя. — Это совершенно точно. Я осматривала все конструкции. Несущие балки и колонны ещё бы сто лет протянули. Да и фундамент был крепким — он же кирпичный. А сейчас, смотри, он весь в труху.
— И правда? — побледнел Иван. — И что же выходит?
— Что нас услышала Каменская, — тихо произнесла Катерина. По её телу прошла волна дрожи. — Одно скажу точно: работы я лишилась. Это же был мой испытательный срок…
Вдруг откуда‑то из пышных складок юбки, надетой на Катю, зазвонил телефон. Нащупав карман, девушка вытащила смартфон и с удивлением заметила на экране номер Аллы Викторовны Горпинич, своей преподавательницы.
— Да, — медленно ответила Катерина.
— Катенька, здравствуй, дорогая, — голос Аллы звучал радостно. — Удобно говорить?
— Удобно.
— Ты прости, что долго не звонила. Я по поводу нашего с тобой разговора — насчёт работы. Тут вариант один хороший подвернулся, правда, в Екатеринбурге, но…
— А как же «Горизонт»? — перебила Катя.
— «Горизонт»? — удивилась женщина. — А что с ним?
— Боюсь, эта организация нам не по зубам. Если бы у меня там были знакомые, то другое дело, но…
— А как же Аркадий? — не сдавалась Катя.
— Какой ещё Аркадий?
— Ну, вы же ему меня порекомендовали!
— Никакому Аркадию я тебя не рекомендовала, — твёрдо сказала Алла Викторовна. — Я тут встречалась позавчера с Ильёй Малковым, он когда‑то у меня учился, сейчас руководит успешной компанией в Екатеринбурге. Профиль, конечно, немного не твой — исключительно современное строительство, но соглашайся: там и зарплата отличная, и с жильём на первое время помогут, да и карьерный рост. До завтра мне ответ.
— Да, хорошо, — машинально ответила Катя.
— А пока что — мне пора. До связи, дорогая.
Катя с непониманием смотрела на погасший экран телефона.
— Ничего не понимаю, — нахмурилась она. — А как же тогда Аркадий на меня вышел? Он же сказал…
В этот момент раздался сигнал входящего сообщения. Катя машинально нажала на всплывшее окошко:
«Были рады сотрудничеству. Вы успешно прошли испытательный срок. О появлении новых объектов мы оповестим вас. „Горизонт“».
— Что за ерунда? — посмотрела на Ивана девушка. — Я ничего не понимаю! Дом же разрушился!
— Похоже, вашими работодателями оказались совсем не те, кем вы их считали, — улыбнулся мужчина. — А целью было как раз обрушение дома… Ну или снятие проклятия. Кстати, а кто звонил в первый раз?
— Это моя преподавательница по архитектуре, — улыбнулась Катерина. — Предлагает работу, правда, в Екатеринбурге.
— Неужели? — удивился Иван. — Это мой родной город. У нас очень красиво, вам понравится. Так что соглашайтесь. К тому же я был бы рад продолжить знакомство. Не зря же нас так судьба свела.
— Я подумаю, — покраснела Катя.
Она вскользь посмотрела на обломки усадьбы Решетникова — и в какой‑то миг была готова поклясться, что видит перед собой благодарное и умиротворённое лицо Светланы Каменской. Женщина улыбалась, а из огромных глаз её текли слёзы.
Но как только Катя дёрнула Ивана за рукав, чтобы обратить его внимание на призрак модистки, тот уже рассеялся в оседающей пыли.
Иван проследил за её взглядом и спросил:
— Что ты увидела?
— Ничего, — мягко улыбнулась Катерина. — Просто показалось. Пойдём?
Он кивнул, и они медленно направились прочь от руин, оставляя позади тайны прошлого и открывая дорогу новому будущему.