Спящего без задних ног Влада пришлось расталкивать. Открыв наконец глаза, он сладко потянулся и укоризненно посмотрел на стоявшую над ним одетую и готовую к выходу Аду.
— Поднимайся, мне пора в академию, — скомандовала она.
— Знаешь, впервые в жизни спал в одной постели с красивой девушкой как с сестрой! — поделился Влад.
— Новый опыт, незабываемые впечатления?
— Еще какие незабываемые! Ты, часом, своего настоящего парня не планируешь бросить?
— А что?
— Имей в виду, я смогу утешить.
— Наверняка тебе есть кого утешать.
— Хочешь правду? — Влад сел и послал Аде проникновенный взгляд. — Я один как перст. Так что…
— Учту.
— А его все-таки лесом посылай. Неправильно это свою девчонку на улицу ночью выгонять.
— Никто меня не выгонял!
— Значит, сделал так, чтобы ты ушла, и не стал возвращать. Я бы никогда так не поступил.
— Все это прекрасно, но не мог бы ты все же поторопиться? — Ада нетерпеливо топнула ногой, и Влад с явной неохотой поднялся и поплелся в ванную.
— А у вас суперский дом! — донесся его голос. — В каждой спальне своя ванная?
— Да.
— Классно живете! Кто у тебя родители? Ах да, папа — лучший в городе адвокат, я помню!
Ада улыбнулась, вспомнив их ночной диалог и свои нелепые попытки напугать здорового парня, стоя перед ним мокрой курицей.
— А мама кто? Или не работает?
— Актриса она.
— Ого! — Влад высунул голову из ванной. В одной руке у него была зубная щетка, выданная Адой из личных запасов, в другой — тюбик с пастой. — Кинозвезда?
— Да ни разу, — хмыкнула девушка и тут же добавила: — Знакомить не стану, не надейся.
— Почему? Думаешь, я за ней приударю? Наверняка это в нее ты такая милашка!
Влад шутил, даже не представляя, что почти слово в слово повторяет давешний диалог Ады со Стасом. Ей стало неприятно. Левашов переменился как раз после посещения театра, но верить в то, что он всерьез заинтересовался матерью, не хотелось. Не может быть, нет!
Одевшись, Влад последовал за Адой вниз. В доме стояла тишина, только в кухне горел свет — Валентина вскочила готовить завтрак для Александра, который обычно вставал раньше всех.
— Я есть хочу, — прошептал Влад.
— Нельзя, Валя увидит, — шикнула на него Ада.
— Что за Валя?
— Домработница.
— У вас и домработница есть?! — изумился Влад. — Вот это мне повезло: богатую невесту нашел!
— Какая я тебе невеста? Иди отсюда, — возмущенно зашипела девушка, подталкивая парня к двери.
Однако было поздно: Валентина уже выглянула в коридор.
— Адочка, в такую рань встала, а я думаю, кто там шебуршится…
Заметив Влада, она остолбенела, он же не растерялся и шагнул к ней с неизменной улыбкой:
— Влад Рубцов, жених!
Тычок под ребра заставил его слегка поморщиться, но не сбил настроя.
— Ой! — Валя всплеснула руками. — Адочка, что ж ты жениха мимо кухни? Веди-ка, будем кормить!
Ада в панике закатила глаза. Сейчас этот паразит засядет за Валину стряпню, застрянет здесь, а там, не дай бог, маман не вовремя проснется, и придется еще и ей представлять якобы жениха!
— Нет, Валя, мы не будем есть! Заверни каких-нибудь бутеров с собой, мы по дороге поедим, — взмолилась она, удерживая Влада в прихожей.
Но “страшное” все-таки случилось. Отменно выспавшись после полученной накануне травмы, по лестнице уже царственно спускалась хозяйка дома…
***
Утро, начавшееся еще до рассвета с едва ощутимых нежных поцелуев… Утро, наполненное свежестью ветерка, играющего тонким тюлем занавесок… Утро, звенящее тишиной, но не тягостной, а умиротворяющей, — это утро будто создали специально для нее.
Олеся потянулась, перевернулась на бок, потом на живот и выгнулась, как кошка. Удержать бы миг, когда, только вырвавшись из сладких объятий сна, еще не попадаешь в плен повседневных тревог!
— Спи, — шепнул ей Сергей.
Мягко тронул губами мочку уха, коснулся шеи, зарылся лицом в волосы на затылке, вдохнул их аромат и повторил, дыша теплом, тут же побежавшим по телу горячей волной:
— Спи…
И Олеся свернулась клубком, подтянув колени к груди и обхватив себя руками, снова закрыла глаза, вспоминая, что было вчера. Не разговор с Ритой, нет — об этом еще успеется: хотелось думать о Сереже, об их ужине, о том, как он смотрел на нее и молчал, готовый слушать все, что она скажет, и выполнить любое желание. Сам не просил ни о чем — это она захотела и позволила. И вдруг поняла, как ей с ним хорошо и спокойно. А раз так, зачем же искать иного? Кто внушил ей, что любовь всегда сжигает страстью и требует жертв? Может, любовь — это когда никуда не хочется? Никуда, ни с кем и ни за чем, потому что уже есть все, что нужно.
Она не знала правильного ответа. Остается только довериться своим чувствам. Попытаться услышать себя, а не трястись в углу, куда забилась по доброй воле, и ничего не видит и не слышит! Глупая…
Легкая тошнота напомнила о важном. Олеся застонала, уткнувшись лицом в подушку. Можно сколько угодно рассуждать о любви и смысле брака, но есть вещи, которые не дают времени на раздумья.
Еще неделю назад она была убеждена, что не должна оставаться с мужем, не имеет права. И вчера по-прежнему считала это решение правильным. Во всяком случае, справедливым. Сегодня же… Сегодня ее уверенности пришел конец. Она разлетелась вдребезги, как последняя тарелка, которую бьют в пылу ссоры. Когда расколото все и не на чем выместить гнев, боль и обиду, приходится искать слова — или бить по живому. Последнее подобно шагу с обрыва, и Олеся так и не смогла найти в себе силы сделать его.
Признаться Сереже, что ждет ребенка от другого? Страшили последствия. Она боялась узнать, на что он способен. Назад пути уже не будет, а идти туда, куда она по наивности свернула, больше не хотелось.
Олеся села на постели. Свет за окном брезжил все ярче, вставало солнце. Она глядела в расцветающее зарей небо и думала, что может сидеть так еще очень долго. Как сидела до этого.
Она же всю жизнь сидит — сидит и ждет!
Хватит.
***
— Красивая у тебя мама, — изрек Влад по дороге к академии, куда он все-таки потащился провожать Аду.
В ответ на его слова девушка фыркнула.
— Но она просто красивая, а ты — магнит, — добавил он и, развернув ее к себе лицом, прижал к стволу старого тополя, невесть как сохранившегося посреди пустыря перед входом в учебный корпус.
У Ады перехватило дыхание. Она смотрела прямо в глаза Владу, наклонившемуся к ней, и впервые в жизни не могла найти молниеносной колкой реплики в ответ.
— А давай встречаться? — спросил он. — Думаю, после проведенной вместе ночи я как честный человек обязан…
Вдруг со стороны автостоянки показался Левашов. Ада увидела его раньше, чем он их с Владом, и дикая мысль успела сформироваться в мозгу за секунду. Мгновение спустя взгляд Стаса упал на парочку под деревом, его брови сошлись в непонимании, потом взлетели в недоумении, но Ада этого уже не видела. Обхватив голову Влада ладонями, она прижалась губами к его губам, а потом промычала:
— Обними меня! Крепче!
Дважды просить не понадобилось. Его ручищи сгребли тонкую фигурку и изо всех сил прижали к могучему торсу. Аде стало страшно, что Влад раздавит ее, но трепыхаться было поздно: Левашов должен стать свидетелем страсти — значит, включаем страсть.
Казалось, они целовались вечность, но когда остановились, чтобы перевести дух, Стас стоял там же, уставившись на них с непроницаемым лицом.
Заулыбавшись было, Влад перехватил взгляд Ады, обернулся, увидел мужчину, не сводящего с них глаз, и сразу все понял.
— Это он? — в глазах молодого человека полыхнул недобрый огонек.
— Стой! — Ада повисла на нем, не давая сделать шаг. — Не надо!
— Да я ведь его знаю… — пробормотал Влад и неверяще глянул на Аду: — Ты что, с ним?! Зачем тебе это?!
Она молчала, только губы вдруг затряслись, и он сдался, не бросился никуда. Стас же, помедлив еще секунду, усмехнулся и пошел ко входу в академию.
Влад снял с плеча рюкзак, порылся в нем и вынул блокнот, из которого тут же выдрал листок, и ручку. Он что-то начеркал на листке и протянул его Аде:
— Держи. Это мой домашний телефон и номер отделения в больнице — я буду ждать звонка.
— Звонка? — переспросила Ада.
Влад взял ее за руку, вложил листок в ладонь и сжал.
— Я вполне серьезно насчет встречаться.
На лице его засияла прежняя добродушная улыбка, и Аде сразу стало тепло.
— Пока, Ада. Я буду очень-очень ждать.
***
На протяжении всего совещания Михаил напряженно следил за Уваровым. Он давно не видел его таким довольным. Более того, Сергей периодически выпадал из обсуждения, мысленно улетая куда-то очень далеко, где, как подозревал Ревенко, ему виделся светлый образ Олеси.
Олеся, Олеся, что же ты задумала, что с тобой творится? Женщины и без того существа непонятные, но Олеся Уварова всем им фору могла дать. И все же, какого черта Сергей сидит будто кот, обожравшийся сметаны? Олеся сделала выбор в его пользу? Нет-нет, так не пойдет, Михаил не для того окучивал ее столько времени. Не хочет быть с ним — наплевать, но кое-что она для него все-таки сделает…
Отвлекшись на невеселые мысли, Ревенко не сразу услышал, что Уваров обращается к нему.
— Миша! Включайся!
— Да, я просто… — встрепенулся он.
Сергей беззлобно рассмеялся:
— Кофейку выпей, засыпаешь. Ты вот что… “Пренастоп” возьми на себя.
— А что с ним? — не понял Михаил. — Снова в работе? Мы же поняли, что он опасен — аборт с его помощью неминуемо погубит пациентку…
— Вот именно, причем вариантов улучшить формулу нет. Сворачиваем. Опытную партию уничтожаем. Займись этим ты.
Ревенко кивнул:
— Понял, сделаю.
— Жаль, конечно, — вздохнул технолог. — Столько вложено…
Уваров рубанул ладонью воздух, подводя черту под дискуссией:
— Закрыли тему. Мне проблемы не нужны, тем более накануне подписания контракта с иностранцами. Они ж сбегут, если от наших препаратов люди умирать начнут.
Все согласно закивали. Михаил раскрыл ежедневник и сделал необходимые пометки. Сергей неодобрительно покосился на его записи: расхлябанные неровные нагромождения букв казались Уварову, обладателю аккуратного убористого почерка, чудовищными. Они многое говорили и о самом Михаиле, и Сергей прекрасно понимал, что представляет собой его приятель и коллега. Понимал с самого начала, однако на работу взял и пока об этом не пожалел — толк от Ревенко все же был. Пусть работает, там видно будет.
К тому же сегодня Сергею вообще не хотелось думать о плохом: он тоже вспоминал вчерашний вечер и ночь, и тихо радовался. Что бы ни происходило с Олесей, что бы ни выбило ее из колеи, сейчас все налаживалось, и возвращались покой и определенность, которые так ценил Уваров. То, что в Олесе нет страсти, его не смущало никогда, поэтому ее желание развестись и стало таким ударом. Однако вот сегодня он все же заметил нечто новое в ее глазах. Не безумную любовь, конечно, но теплоту, с какой она никогда прежде на него не смотрела. Может быть, кризис, пережитый ими, случился не зря? Что, если он был нужен, чтобы вывести отношения на новый уровень?
— Сергей Сергеевич! — позвала секретарь. — Станислав Константинович на линии.
Кивнув, Уваров потянулся к телефону. Ладно, Стасик, дадим тебе еще денежек. Сегодня можно, сегодня мы добрые!
***
В ожидании копии дела об убийстве Алевтины Репиной Важенин и Савинов потирали руки, а Сенцова охлаждала их энтузиазм скепсисом.
— Не разделяю ваших чаяний, мужики, — сразу сказала она, мешая поэтику с грубоватой фамильярностью. — Вы будто забываете, что у нас и в городе-то оперативная работа далека от идеала, а уж в поселках… Ха! Скажите спасибо, что там хоть какие-то следы и улики обнаружились, и мы смогли объединить дела.
Романтически настроенный капитан Савинов, напротив, считал, что дело Репиной станет этаким “третьим письмом в бутылке”. Любимой книгой маленького Андрюши был роман Жюля Верна “Дети капитана Гранта”, в котором отважного мореплавателя разыскали во многом благодаря его письму, брошенному в океан в закупоренной бутылке и составленному аж на трех языках сразу, причем нечитаемые фрагменты текста на одном языке можно было прочесть на другом и наоборот.
— А вдруг в деле училки мы найдем нечто, что прольет свет на загадки в делах Панасюк и Зотовой? — твердил Андрей.
Валерий, будучи реалистом, занимал промежуточную позицию и готовился к тому, что придется не только прочитать кучу документов по Репиной, но и съездить в поселок, где она проживала.
Когда материалы наконец оказались в руках оперативников и следователя, Важенин первым схватился за них. Картина складывалась странная.
Алевтина Семеновна Репина, вдова сорока пяти лет, преподавала русский язык и литературу в средней школе в том же населенном пункте, где и жила. Единственный сын Репиной, с которым у нее, надо сказать, складывались крайне сложные отношения, сразу после получения аттестата уехал в город получать высшее образование, и это был его последний личный контакт с матерью при ее жизни. Следующие три года юноша общался с ней исключительно по телефону, а затем ему позвонили из милиции и пригласили на опознание тела.
Обстоятельства гибели Репиной оставались во многом неясными. Труп обнаружили среди бела дня местные ребятишки, шнырявшие в проходах между частными гаражами. Знавшие покойную люди утверждали, что она часто срезала путь таким образом. На тот момент Алевтина была мертва уже больше двенадцати часов, то есть нападение произошло накануне вечером, причем на том же самом месте — тело после смерти не перемещали. В школе Репину, безусловно, хватились, но домашнего телефона у нее не было, и директор планировала отправить кого-нибудь к учительнице домой лишь после уроков.
Картина преступления не отличалась от картины на местах убийства Панасюк и Зотовой. Неизвестный подошел к Репиной сзади, схватил ее, нанес удар ножом в живот, провернул лезвие, вытащил его и полоснул жертву по горлу, после чего бросил нож рядом с умирающей женщиной.
Внешне Алевтина Семеновна действительно очень напоминала Яну Панасюк: строгое лицо, прямой нос, жесткая линия рта, темные волосы до плеч, светлые глаза. Телосложения была среднего, ближе к худощавому, росту в ней намерили те же метр семьдесят, что у Панасюк. Нина Зотова несколько отличалась от первых двух женщин лицом и по возрасту, но яркий макияж и черный парик добавили ей лет и преобразили.
Что касается Репиной, то в ее окружении не нашлось врагов, которые могли бы схватиться за нож. Учеников она, конечно, гоняла, но не так, чтобы они решили отомстить. Никому в той школе не было дела до успеваемости ребят, а они, видимо, в благодарность не трогали учителей. Проверяли и версию, согласно которой учительницу прикончил, желая заполучить квартиру, собственный сын, однако у парня на момент убийства оказалось железное алиби, а заказуху доказать не смогли. Банальный грабеж в качестве мотива отметался, поскольку при убитой нашли все ее ценности и деньги. В итоге дело зависло.
— Андрюх, — вспомнил Важенин, — ты сводки-то изучил?
— Не все, но приличное количество, — ответил тот. — Ничего нет, Валера. Между Репиной и Панасюк никто на них похожий не погибал и не пропадал.
— Где же эту скотину целый год носило? — сказала Сенцова.
— Сидел? — предположил Андрей.
— Или в дурке лежал… — продолжил Важенин.
— Думаешь, псих? — прищурилась Галина.
Майор пожал плечами, вид у него был озадаченный.
— Пока на явное отклонение указывает только сходство жертв между собой. С другой стороны, были у нас маньяки-душегубы, которые кидались на совершенно непохожих друг на друга людей. Хотя они, опять же, не все полоумными признаны…
— Вопрос вменяемости вторичен, — следователь похлопала себя по карманам, вытащила пачку сигарет. Предложила Савинову и Важенину, но оба не курили. — Я, в принципе, за психа, потому как его явно цепляет экстерьер дамочек.
Валерий поморщился. Нарочито мужицкая манера Галины выражаться коробила его.
— Если бы дело было только во внешности, он кидался бы на каждую такую, их же полно вокруг, — возразил он.
— Ага, — поддержал Андрей. — Я вот сегодня шел — по всему проспекту расклеены афиши какого-то театра, и на них такая же красотка. Его бы шибануло однозначно.
— Осень… Первую он убил осенью… — задумчиво протянула Сенцова. — У шизиков обострение в эту пору.
— Мы все еще не знаем, была ли Репина первой, — вставил Валерий, заслужив колючий взгляд следователя. Да, непросто с ней будет. Не любит Галина, когда ей перечат.
— Учительница, хозяйка клуба, проститутка… — сказала она, нависнув над столом и прикрыв глаза. Сигарета в ее пальцах тлела, испуская тонкую струйку дыма, уходящего под потолок. В этот момент Сенцова напоминала медитирующего йога.
Внезапно она открыла глаза, и Важенину почудилось, что они тоже испускают сияние, теплое, медового оттенка, как ее волосы… Он вздрогнул, сгоняя наваждение.
— Панасюк за стойкой стояла? Алкоголь разливала? — уточнила Галина изменившимся голосом. Тон стал тверже и увереннее.
— Типа того, — кивнул Савинов. — Они только раскручиваются, персонала немного, бабла тоже.
— Мне нужен психиатр! — провозгласила следователь и резко встала.
Мужчины с недоумением глядели на нее, она усмехнулась:
— Чего вылупились? Шевелитесь давайте. Один в село к Репиной, второй — дальше за сводки. И на всякий случай по цветочным салонам пробегитесь с фотороботом. Может, все-таки ухажер вашей Зотовой и ее клиент — одна морда.
С этими словами она вылетела из кабинета. Андрей и Валерий растерянно переглянулись.
— Вот стерва, — обреченно изрек Савинов. — С цветами явный перегиб — их же до фига!
— Если цветы приносил курьер, то совсем мелкие ларьки отпадают, — заметил Важенин. — А крупных павильонов с услугой доставки уже значительно меньше. Тут-то она дело говорит, вот только где время взять?
Затренькал телефон.
— Важенин! — гаркнул в трубку майор.
— Валерий Викторович? — послышался сиплый запинающийся голос. — Это Олег Панасюк…
— Слушаю вас.
— Вы просили сказать, если что-то необычное вспомню…
Валерий почувствовал, как рубашка на спине прилипла к телу.
— Все верно.
— Я вещи Яночки вот разбираю… Нашел кое-что странное.
Все опубликованные главы
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
❗ВАША АКТИВНОСТЬ НА КАНАЛЕ — ЗАЛОГ ЕГО ПРОДВИЖЕНИЯ 🤗
Очень прошу комментировать материалы хотя бы с помощью эмодзи. Это не принесет миллионов денег, но даст понять, что я пишу не в пустоту.
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Писательские марафоны и наброски будущих творений — в ВК
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники