Глава 8(1)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
— Ты не занята сегодня вечером?
Гениально, Васильков. Просто вершина красноречия. Академия ораторского искусства рыдает от зависти.
Она чуть склонила голову набок, и в уголках её губ мелькнула улыбка.
— Это приглашение?
— Это... да. Приглашение. На ужин. — Я судорожно перебирал в голове названия заведений. — «Седьмое небо». Слышала о таком?
«Седьмое небо» — самый дорогой ресторан Москва-сити, расположенный на вершине Центральной башни. Столик там нужно бронировать за полгода, если ты обычный человек. Если ты Васильков — достаточно одного звонка.
— Слышала, — Таша приподняла бровь. — Говорят, там подают настоящего земного лосося. Не синтетику.
— Подают. И устриц с Деметры-3. И вино из погребов, которым двести лет.
— Звучит как взятка.
— Звучит как благодарность. И... — я замялся, — заодно проведём то интервью, которое я тебе обещал? О Новгороде-4 и всём остальном?
Она изучающее посмотрела на меня несколько секунд. Потом улыбнулась — настоящей, тёплой улыбкой, от которой у меня что-то ёкнуло в груди.
— Договорились. В восемь?
— В восемь.
— Тогда мне нужно привести себя в порядок. — Она окинула взглядом свою помятую одежду. — Не могу же я явиться в «Седьмое небо» в таком виде.
— Ты прекрасно выглядишь, — вырвалось у меня.
— Ладно тебе. — Но в её глазах мелькнули тёплые искорки. — До вечера, Александр Васильков.
Она деловито села в такси, и машина взмыла в небо, унося её прочь. Я смотрел вслед, пока огни аэрокара не растворились в потоке городского трафика.
— Эй, мажорчик! — голос Папы вырвал меня из задумчивости. — Чего застыл? Полетели уже!
...Моя квартира в жилом комплексе «Александрийские сады» встретила нас привычным уютом — если можно назвать уютом триста квадратных метров жилой площади с панорамными окнами и видом на половину Москва-сити.
Двери лифта открылись, и я шагнул в холл.
— Александр Иванович!!!
Ипполит материализовался передо мной так стремительно, что я едва не отшатнулся. Мой робот-дворецкий в безупречном фраке — смотрел на меня с выражением, которое у человека означало бы смесь облегчения, упрёка и радости одновременно. Как машина умудрялась передавать такой спектр эмоций — загадка, над которой бились лучшие инженеры Империи.
— Вы живы! Я так беспокоился! Когда пришли новости о вашем аресте, я испытал... — он замялся, подбирая слово, — ...значительный сбой в эмоциональных протоколах!
— Ипполит, я в порядке, — я похлопал его по плечу. — Всё закончилось хорошо.
— Хорошо?! — голос андроида поднялся на октаву. — Вас держали в полицейском участке! В камере! С криминальными элементами! Я просматривал новостные сводки каждые тридцать секунд! Мои системы мониторинга работали на пределе!
— Ипполит...
— А потом информация о вас прервалась! Это было... — снова пауза, — ...крайне дискомфортно для моих алгоритмов заботы!
Я усмехнулся, глядя на него. Ипполит служил семье Васильковых сколько я себя помню и еще дольше — сначала моим родителям, потом мне. За это время он превратился из простого домашнего андроида в нечто гораздо большее. В семью, если уж на то пошло.
— Ипполит, — я кивнул в сторону Папы, который как раз входил в холл в сопровождении неизменной Асклепии, — ты заботишься обо мне даже больше, чем она о своем Викторе Анатольевиче.
Дворецкий выпрямился с видом оскорблённого достоинства.
— Разумеется, Александр Иванович. Я — профессионал. В отличие от некоторых... — он покосился на Асклепию, и в его взгляде мелькнуло что-то подозрительно похожее на ревность, — ...самозваных помощников.
Асклепия, услышав это, повернула голову с механической точностью.
— Я не самозваная. Я приглашённая. Господин Васильков лично одобрил моё присутствие в этом доме.
— Присутствие — да. Но не хозяйничание. — Ипполит скрестил руки на груди. — Позвольте напомнить вам, дорогуша, что на этой поляне я главный.
— Я не претендую на поляну. Я обеспечиваю медицинский уход за Виктором Анатольевичем.
— Медицинский уход не включает перестановку моих кастрюль и мебели!
— Расположение кастрюль было нерациональным. Я лишь оптимизировала пространство.
— Нерациональным?! — вскипел Ипполит, задыхаясь от негодования.
— Именно.
Толик, вошедший следом за Папой, тихо хихикнул. Кроха протиснулся в дверь — с некоторым трудом, дверной проём был рассчитан на людей нормальных габаритов — и озадаченно уставился на двух препирающихся андроидов.
— Война? — спросил он с надеждой.
— Хуже, — вздохнул Толик. — Бытовой конфликт.
Мэри прошла мимо всех молча, совершенно не интересуясь разборками двух жестянок.
Капеллан вошёл последним, перекрестился на пороге — машинальный жест, который он совершал при входе в любое помещение — и благостно улыбнулся, оглядывая интерьер.
Я хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.
— Так! Ипполит, прекрати ругаться с Асклепией и организуй нам обед. Что-нибудь быстрое, но сытное. Мы все голодные как волки.
— Слушаюсь, Александр Иванович. — Ипполит бросил на Асклепию последний недовольный взгляд и удалился в сторону кухни с достоинством обиженного монарха.
Асклепия проводила его взглядом, потом повернулась к Папе.
— Виктор Анатольевич, после обеда вам необходим массаж и восстановительные процедуры. Ваши мышцы в состоянии повышенного напряжения.
— Я в порядке, — буркнул тот.
— Это не обсуждается.
Папа открыл рот, чтобы возразить, посмотрел на неё, посмотрел на нас — мы все старательно делали вид, что не слушаем — и закрыл рот...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.