– Опять эти все скамейки заняли, – буркнула тётка в кожаном пальто и, дёрнув за руку девчонку лет шести, потащила её к парапету набережной. – Развели тут...
Может, на её месте я бы тоже отвернулась. Кто знает. Но именно тогда, наблюдая за двумя мужиками, которые грелись на солнышке с видом людей, которым некуда торопиться, я вспомнила эту историю.
В одном небольшом городе, где по вечерам пахнет тополиной пылью и жареными семечками из ларьков (да-да, были тогда у нас такие), жили-бродили двое. Звали их Митя и Лёха.
Не «жили» в привычном для нас смысле, конечно. Ночевали где придётся. Иногда в теплотрассах, иногда в подъездах, иногда просто под открытым небом, летом это даже неплохо. Оба оказались на улице по-разному, но уже давно перестали об этом говорить. Зачем? Прошлое всё равно не накормит и не согреет.
– Митька, ты куда вообще нас ведёшь? – Лёха остановился и почесал затылок. – Темно уже.
– Тут недалеко. Склад старый, заброшенный. Я его ещё весной приметил.
– Весной, – Лёха присвистнул. – А сейчас октябрь, на минуточку.
– Ну и что? Крыша есть, стены есть. Больше ничего не надо.
Лёха хмыкнул, но пошёл следом. Он вообще был человеком доверчивым, в хорошем смысле. Верил людям, верил в то, что всё как-нибудь устроится. Это его и спасало.
Митя был другим. Молчаливым, въедливым, с прищуром, который говорил: «Я уже слышал эти обещания». Лет ему было, наверное, сорок пять. Или пятьдесят. Он и сам не был уверен.
Склад встретил их тишиной и запахом сырости.
– Вот, – сказал Митя и кивнул на угол, где сквозь пыльное окошко просачивался фонарный свет. – Здесь не дует.
– Ничего так, – согласился Лёха и огляделся. – Жить можно.
Они расстелили то немногое, что было с собой, и только тогда Митя заметил.
– Стой.
– Что?
– Вон там. В углу.
Лёха повернулся. В полумраке, на куче тряпья, лежала собака. Крупная, с обвислыми ушами. И рядом с ней что-то ещё. Маленькие копошащиеся комочки.
– Щенки, – выдохнул Лёха. – Вот это да.
Собака подняла голову и посмотрела на них. Не зарычала. Только смотрела – устало и без злобы, как будто говорила: я вас вижу, вы меня видите, давайте мирно уживёмся.
– Умная, – тихо сказал Митя.
Они сели в другом углу. Достали свой ужин: полбуханки серого хлеба, банка шпротного паштета и три варёных яйца – богатство по меркам этой жизни.
И вот тут собака встала.
Медленно, осторожно, не спуская с них глаз, она подошла ближе. Остановилась в метре. Потянула носом воздух.
– Голодная, – сказал Лёха. – Митька, она же голодная.
– Вижу.
– Ну так...
Митя без лишних слов отломил кусок хлеба и протянул на раскрытой ладони. Собака взяла аккуратно, почти деликатно. И тут Лёха прищурился.
– Подожди. Митя. Ты видишь то, что я вижу?
Митя уже смотрел туда же.
Среди щенков что-то было не так. Один из «комочков» был крупнее остальных. И завёрнут в ткань. И шевелился и кряхтел как-то иначе.
Они переглянулись.
– Это не щенок, – тихо сказал Митя.
Лёха встал первым. Подошёл медленно, опустился на колени. Собака не двинулась, только проводила его взглядом. Лёха осторожно потянул край ткани.
И замер.
– Митька... – голос у него сел. – Иди сюда.
В свёртке лежал ребёнок.
Живой. Крошечный. С красным сморщенным личиком и крепко сжатыми кулачками. Он спал – или просто молчал, ещё не понимая, что произошло.
Митя опустился рядом. Долго смотрел. Потом сказал:
– Новорождённый. Совсем маленький.
– Что делаем?
Вопрос висел в воздухе. Оба понимали: ситуация непростая. Два бездомных мужика с младенцем на руках посреди ночи – это история, которую никто не захочет слушать. Которой никто не поверит.
– В больницу, – сказал Митя.
– Нас же... – начал было Лёха.
– В больницу надо, – повторил Митя. И больше не добавил ничего.
Лёха кивнул. Он осторожно взял свёрток, прижал к груди и встал.
По ночному городу шли быстро. Почти бежали. Лёха держал ребёнка и всё время смотрел на него – живой ли, дышит ли. Митя шёл рядом и молчал, но в темноте было видно, как сжаты его кулаки.
– А если нас задержат? – спросил Лёха.
– Задержат так задержат, – отрезал Митя. – Малец важнее.
В приёмном покое районной больницы дежурила медсестра лет сорока. Когда они вошли – встала, нахмурилась, уже приготовилась что-то сказать. Потом увидела свёрток.
– Что это?
– Ребёнок, – сказал Лёха. – Мы нашли его. В заброшенном складе на Заречной. Среди собачьих щенков. Живой, мы проверили. Но не знаем, сколько он там пролежал.
Секунда тишины. Потом медсестра крикнула в коридор:
– Виктор Павлович! Сюда, быстро!
Дальше всё завертелось. Врачи, носилки, чьи-то громкие голоса. Митю и Лёху попросили подождать. и они ждали. Потом пришла полиция. Их расспрашивали долго, по нескольку раз, переспрашивали одно и то же. Митя отвечал ровно, без лишних слов. Лёха нервничал, путался, но в целом держался.
Отпустили их уже под утро.
– Ну и ночка, – сказал Лёха, когда они вышли на улицу. Светало. Где-то в кронах деревьев уже возились воробьи.
– Ага, – согласился Митя.
Больше они ничего не сказали. Но оба почувствовали что-то такое, чему сложно подобрать слово. Не гордость. Не облегчение. Что-то другое – тихое и твёрдое, как камень на дне реки.
А потом была ещё одна история – параллельная.
Волонтёры из местного приюта, узнав, где нашли ребёнка, поехали на склад. Собака встретила их настороженно, но без агрессии. Она была истощена, рёбра угадывались даже сквозь шерсть. Щенков оказалось пятеро: маленькие, слепые, но крепкие.
Перевезли всех. Собаку откормилиза несколько недель. Щенков разобрали быстро – про них написали в местных пабликах, и желающих оказалось больше, чем нужно.
Мать малыша нашли через неделю. Молодая женщина, приезжая, оказавшаяся в полном тупике – без денег, без жилья, без единого человека рядом. Что именно толкнуло её на этот шаг – страх, отчаяние, помутнение – она и сама, кажется, не могла объяснить. Интернет её, конечно, осудил громко и охотно. Но нашлись и те, кто предложил помощь. Психолог, адвокат, временное жильё.
Чем закончится суд неизвестно. Но это уже другая история.
А Митя с Лёхой на следующий день снова сидели на своей привычной скамейке у автовокзала. Прохожие огибали их по широкой дуге. Кто-то морщился. Кто-то ускорял шаг. Кто-то бросал взгляд и отводил его сразу.
Они не обращали внимания. Сидели, щурились на осеннее солнышко.
И только один из них, Лёха, иногда поглядывал на прохожих с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Как будто знал что-то такое, чего те не знали.
Друзья, спасибо, что читаете! Если есть желание и возможность поддержать проект символическим донатом, буду признательна за внимание и поддержку https://dzen.ru/kotofenya?donate=true!
Подписывайтесь, чтобы читать другие добрые и эмоциональные рассказы о животных!
Например такие: