Они строили хозяйство 20 лет. Начинали с одной коровы, которую купили в долг. Потом появилась вторая, потом третья.
«Министр, который убежал»: где сейчас Шинделов и почему он до сих пор в кресле
Построили коровник, купили доильный аппарат, стали возить молоко на рынок. Жили этим. А потом пришли люди в белых костюмах и сказали:
«Ваши коровы больны». Хотя коровы были здоровы.
И сoжгли всё.
«Мы её в обнимку везли 70 километров»
Гульнара Шаропова сидит на перевёрнутом пластиковом контейнере во дворе своего дома в Козихе. Руки дрожат, она достаёт из пачки сигарету, прикуривает, но не затягивается — держит в пальцах, пока та не догорает до фильтра.
«Мы эту корову купили телёночком, — говорит она, показывая на пустой загон. — Её Тюльпаной назвали.
Мы её везли 70 километров на легковой машине, всю дорогу она в обнимку спала с моим мужем.
Я за рулём ехала, а она ни разу не проснулась. Такая была…»
Гульнара замолкает, смотрит в сторону. Рядом стоит её муж Фаррух. Он молчит, только сжимает пальцы в кулак.
Семья Шароповых начала своё хозяйство в 2020 году. Взяли деньги в долг, купили корову Рябушку и её телёнка Тюльпану. Потом появилась Звёздочка, потом Мочка, потом Апрелька, Розочка, Беляночка. К 2026 году у них было 57 голов — 19 дойных коров, остальные — телята и нетели. В сутки они получали 150 литров молока. Торговали на рынке в районном центре. Жили этим.
«Мы каждую знаем, каждую любим, — говорит Гульнара. — Апрелька у нас капризная, ей надо первой. Она начинает стучать копытами: “Давайте мне!”. А Розочка, когда приходим доить, начинает голову поднимать, мычать, чтобы её первую подоили. Они все разные. Они все — наши».
День, когда пришли
20 марта 2026 года. Гульнара с утра чувствовала неладное. По улице ездили незнакомые машины — раньше такого не было. В местных чатах писали, что в село въехал кортеж из полицейских машин. Потом сообщили: едут к монастырю. Потом: уже в сторону их дома.
Гульнара натянула по периметру участка верёвку — так ей посоветовал юрист, чтобы обозначить границы частной территории. Сняла коров на видео: «Вот они, здоровые, чистые, едят, пьют. Никаких язв, никаких слюней». Она до сих пор хранит это видео в телефоне.
Приехали чиновники. Разговаривали около 20 минут. Убеждали, что если коровы заразят других, Гульнаре грозит уголовное дело. Документов, подтверждающих болезнь, не показали. Результатов анализов, которые ветслужба брала у скота, не дали.
«Я понимаю, что у меня девять классов образования, но я ж не дебилка, — говорит Гульнара. — Корову больную от здоровой я отличу. Они ели, пили, молоко давали. Какая болезнь?»
Юрист, с которым советовались сельчане, настаивал: не подписывайте добровольное согласие. Гульнара не подписывала. Но через три дня, 23 марта, сдалась.
«Надавили через родственников, — объясняет она. — У нас есть близкие на госслужбе. Сказали: подпишешь — проблемы будут у них. Я не могла рисковать».
«Министр, который убежал»: где сейчас Шинделов и почему он до сих пор в кресле
В продолжение:
«Я не могу предать своих девок»
Что сейчас