— Садитесь, — сказал я незнакомцу, показывая на свободный стул. — Вы мой гость.
Он сел. Гости молчали. Она смотрела на меня, не веря, что я спокоен. Я не был спокоен. Я просто хотел, чтобы они оба поняли: этот вечер будет последним, когда я смотрю на неё без отвращения.
---
— Вы кто?
— Станислав.
— А по какому поводу? Я вас не звал.
— Я пришёл поздравить.
— С чем?
— С днём рождения.
— Подарок?
— Да.
— Давайте.
Он протянул свёрток. Я взял. Развернул. Альбом. Кожаный, тяжёлый. Открыл первую страницу.
— Это что?
— Фото.
— Я вижу. Я спрашиваю: что это?
— Вы не знали?
— Я спрашиваю.
— Она мне не сказала. Я не знал, что она замужем. Узнал — решил, что вы должны знать.
Я листал. Медленно. Каждое фото. Она в ресторане. Она на набережной. Она в отеле. Она смеётся. Она поправляет волосы. Она целует его.
— Зачем ты пришел? — спросила она. Голос сорвался.
— Я же сказал. Чтобы он узнал.
— Ты не имел права!
— А ты имела? Врать мужу полгода? Врать мне, что разведена? Иметь право — это выходить замуж. Или не выходить. А врать — это трусость.
Она встала. Стол качнулся, вино пролилось на скатерть.
— Уходи, — сказала она.
— Нет, — сказал я. — Пусть сидит.
— Юра…
— Сиди, я сказал.
Я закрыл альбом. Положил на стол. Посмотрел на неё.
— Когда началось?
— Юра, не здесь…
— Когда?
— Полгода.
— Полгода. Ты говорила, что задерживаешься на работе. Говорила, что устала. Говорила, что голова болит. А сама ездила к нему?
— Не надо…
— Надо. Я хочу знать. Я хочу слышать. При всех.
— Юра, прошу…
— Ты меня просишь? Ты? После того, как врала мне полгода? После того, как спала с ним? После того, как он пришёл на мой день рождения?
— Я не хотела…
— Что ты не хотела? Чтобы я узнал? Или чтобы он узнал, что ты замужем?
Она молчала. Гости молчали. Я слышал, как дышит Серёга. Как мама плачет. Как папа молчит.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Не надо.
— Правда. Я люблю. Я запуталась.
— Не надо, Полина. Не надо врать. Хотя бы сейчас.
— Я не вру…
— Ты врёшь. Ты врёшь с того момента, как открыла дверь. Ты врёшь, когда говоришь «я тебя люблю». Ты врёшь, когда плачешь. Ты врёшь, когда молчишь. Ты врёшь всегда.
Она закрыла лицо руками. Я смотрел на неё. Не на гостей. Не на него. На неё.
— Ты спишь с ним? — спросил я.
— Юра…
— Спишь?
— Да.
— Где?
— Что?
— Где вы встречаетесь? В отеле? У него дома? В машине?
— В отеле.
— В каком?
— Не надо, Юра…
— В каком?
— В «Астории».
— В том, где мы были на годовщину?
— Да.
— Ты водила его в тот же отель, где мы были?
— Я не думала…
— Ты не думала. Ты вообще не думала. Ты думала, как бы я не узнал. Ты думала, как бы тебе было удобно. Ты не думала обо мне. Ты не думала о нас. Ты думала о себе.
— Это неправда…
— Правда. Если бы ты думала обо мне, ты бы не пошла к нему. Если бы ты думала о нас, ты бы пришла и сказала: «Юра, нам плохо, давай разбираться». Ты не пришла. Ты пошла к нему. Ты выбрала его.
Она плакала. Громко, навзрыд. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то чёрное, тяжёлое.
— Ты его любишь? — спросил я.
— Не знаю…
— Любишь?
— Да.
— Скажи. Скажи при всех. Скажи, что любишь его.
— Юра…
— Скажи!
— Да, — прошептала она. — Люблю.
Я встал. Взял альбом. Подошёл к нему.
— Забирайте, — сказал я. — Она ваша.
— Юрий…
— Забирайте. Я не буду с ней жить. Не буду с ней спать. Не буду с ней разговаривать. Она ваша. Весь этот кошмар — ваш.
Он взял альбом. Смотрел на меня, не зная, что сказать.
— Вы не будете…
— Не буду. Я не дерусь за то, что уже потерял. Я не прошу то, что мне не принадлежит. Она выбрала вас. Пусть будет с вами.
Я повернулся к гостям.
— Друзья, спасибо, что пришли. Извините, что так вышло. Ужин оплачен. Оставайтесь, если хотите.
— Юра, — сказал Серёга. — Ты как?
— Нормально. Я пойду.
Я взял куртку. Она вскочила.
— Юра, подожди!
— Не надо.
— Пожалуйста, давай поговорим.
— Не надо. Ты уже всё сказала. При всех. Ты любишь его. Ты выбрала его. Я ухожу.
— Ты не вернёшься?
— Нет.
Я вышел. Не оглядывался. В коридоре остановился. Сел на пол. Прислонился к стене. Руки дрожали. Всё тело дрожало. Я сжал кулаки, упёрся затылком в стену. Смотрел в потолок. Дышал. Раз, два, три.
Она выбежала через минуту. Увидела меня на полу, замерла.
— Юра…
— Не подходи.
— Я хочу…
— Не подходи, я сказал.
Она стояла. Плакала. Я смотрел на её туфли. Дорогие, красные. Я их не видел раньше. Наверное, он купил.
— Зачем ты это сделала? — спросил я.
— Не знаю…
— Зачем, Полина?
— Я была одна. Ты много работал. Я чувствовала себя пустой. Он появился, начал говорить комплименты, я…
— Ты могла сказать мне.
— Я боялась.
— Чего?
— Что ты не поймёшь.
— Я не понял. Ты права. Я не понимаю, как можно врать человеку полгода. Как можно спать с ним, а утром целовать меня. Как можно смотреть в глаза и говорить «я тебя люблю».
— Я хотела сказать…
— Ты хотела, чтобы я не узнал. Ты хотела, чтобы всё оставалось как есть. Чтобы я работал, платил, обеспечивал. А ты бы ездила к нему.
— Это неправда…
— Правда. Если бы ты хотела сказать, ты бы сказала. Ты не сказала. Ты ждала, когда я сам узнаю. Ты ждала, когда он придёт и скажет.
— Я не знала, что он придёт.
— Пришёл. И сказал. Он оказался честнее тебя.
Она опустилась на корточки. Смотрела на меня снизу вверх.
— Что теперь? — спросила она.
— Ничего. Я ухожу. Ты остаёшься.
— С ним?
— С кем хочешь. Мне всё равно.
Я встал. Она встала тоже.
— Ты меня простишь? — спросила она.
— Нет.
— Никогда?
— Не знаю. Но сейчас — нет.
Я пошёл к лифту. Она стояла, смотрела.
— Юра!
Я обернулся.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Не надо, Полина. Не надо. Ты уже всё сказала. При всех. Ты любишь его. Живи с ним.
Лифт открылся. Я зашёл. Двери закрылись. Она осталась в коридоре.
На улице было холодно. Я сел в такси, назвал адрес гостиницы. Не домой. Не к матери. В гостиницу. Нужно было побыть одному.
Водитель спросил:
— Праздновали?
— Да.
— Хорошо?
— Лучше не бывает.
Он не понял. Я не объяснял.
---
Она изменила. Он узнал на своём дне рождения. Не простил. Не остался. Ушёл. Как думаешь, это правильно? Что бы сделал ты? Жду в комментариях.