— Смотри, — шепнул коллега, толкая меня локтем. — Там твоя.
Я обернулся. Инесса сидела у окна, волосы распущены, смеётся. Напротив — мужик в дорогом пиджаке. Она говорила, что сегодня занята — «встреча с подругой». Подруга оказалась лысоватым типом с перстнем на мизинце. Я смотрел на них, пока коллеги пили за сделку. А потом позвал официанта.
---
— Платон, ты с нами или где?
Голос начальника пробивался сквозь шум. Платон моргнул, вернулся за стол. Коллеги смотрели на него с улыбками, ждали тост.
— С вами, с вами, — сказал он, поднимая бокал. — За сделку. Там, в конференц-зале, я думал, они меня съедят. А они сами слопались.
— Остроумно, — хмыкнул начальник. — Но ты молодец. Вытащил.
Выпили. Кто-то заказал ещё вина. Платон налил себе воды. Ему хотелось встать, подойти к тому столику у окна, спросить: «Ну как там подруга? Хорошо сидите?»
Он не встал.
— Ты чего такой скучный? — спросил Денис с другого конца стола. — Домой захотел?
— Ага. Устал.
— Там твоя жена? — вдруг спросил начальник, кивая в угол. — Вон, у окна.
Платон обернулся. Инесса сидела к нему вполоборота, волосы рассыпались по плечам, рука лежала на столе, почти касаясь пальцев мужчины напротив. Тот что-то говорил, она наклонялась, смеялась, откидывалась на спинку стула. Свободно. Счастливо. Так она не смеялась с ним уже давно.
— А, — начальник прищурился. — Она же сказала, у неё дела сегодня.
— Подруга приехала, — сказал Платон. — Из другого города.
— Подруга, значит.
Начальник посмотрел на него, Платон — на начальника. Взгляд был тяжёлый, но молчаливый. О чём они могли говорить? О том, что видели оба. О том, что у «подруги» лысина и дорогой пиджак.
— Платон, ты это… — начальник понизил голос. — Может, подойдёшь?
— Не сейчас. Потом.
— А когда?
Начальник хотел что-то добавить, но Платон поднял бокал, перевёл разговор на заказчика, на условия, на следующую сделку. Коллеги подхватили. Они не видели Инессу, они смотрели на Платона. Он говорил ровно, спокойно, жестикулировал, шутил. И только Денис, который сидел ближе всех к окну, заметил, как Платон сжимает салфетку. Белая, накрахмаленная, она смялась в кулаке в тугой комок.
— Платон, — сказал Денис тихо. — Может, выйдем?
— Зачем?
— Воздухом подышать.
— Сейчас. Дай доесть.
Они доели. Инесса с мужчиной тоже доели. Заказали десерт. Официант принёс два тирамису, мужчина подвинул свою тарелку к ней, она отломила кусочек своей вилкой, поднесла к его рту. Он взял, кивнул, сказал что-то. Она засмеялась.
Платон смотрел на это, чувствуя, как под рёбрами разрастается что-то тяжёлое, вязкое. Не боль. Боль пришла бы, если бы он удивился. Он не удивился. Они не спали нормально полгода, она отворачивалась к стене, говорила «голова болит», «устала». Он думал — работа. Думал — возраст. Думал — кризис. Не думал — другой.
— Платон, — начальник встал. — Я поеду. Ты как?
— Я скоро.
— Домой?
— Да. Домой.
Начальник хлопнул его по плечу, сунул в руку визитку: «Если что, звони». Вышел. Коллеги потянулись следом. Денис задержался, постоял рядом.
— Платон, ты уверен?
— В чём?
— Ну… не хочешь подойти?
— Подойду. Потом.
— Ладно. Держись.
Они обменялись рукопожатием. Денис вышел. Платон остался один за большим столом, заваленным тарелками, бокалами, смятыми салфетками. Официант подошёл, вежливо кашлянул.
— Принести счёт?
— Да. И вон тот столик, у окна. Я их угощаю.
Официант посмотрел туда, потом на него.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Передайте им, что ужин за счёт мужчины за восьмым столом.
— Ваше имя?
— Не надо имени. Просто передайте.
Официант ушёл. Платон достал карту, расплатился. Встал, надел пальто. У выхода обернулся. Инесса подняла глаза. Он видел, как до неё дошло — она узнала его спину, его пальто, его походку. Лицо её вытянулось, рука с вилкой застыла. Она шепнула что-то мужчине, тот обернулся. Платон кивнул им, толкнул дверь и вышел.
На улице моросил дождь. Мелкий, противный, липкий. Он не взял зонт. Пошёл пешком. Не к машине — просто пошёл. Проспект, переулок, набережная. Фонари отражались в лужах, где-то сигналили машины, из бара доносилась музыка. Он шёл и думал о том, что сейчас скажет. Или не скажет. О том, что будет дальше. О том, что Варя спросит: «Папа, а где мама?» И он ответит: «Мама у подруги». А у подруги лысина.
Телефон завибрировал. Инесса.
«Ты был в ресторане?»
Он не ответил. Через минуту ещё:
«Платон, это не то, что ты думаешь».
Он остановился, посмотрел на экран. Набрал:
«Я ничего не думаю. Я угостил вас ужином. Приятного аппетита».
Отправил. Выключил звук. Сунул телефон в карман.
---
Домой он вернулся через два часа. Варя спала, бабушка сидела на кухне, смотрела сериал.
— Поздно, — сказала она.
— Засиделся.
— Инесса звонила. Спрашивала, где ты.
— Что ты сказала?
— Сказала, что не знаю.
Он сел напротив. Посмотрел на мать. Она была старой, усталой, но глаза смотрели ясно.
— Мам, я сегодня видел её. В ресторане. С мужчиной.
— Знаю.
— Откуда?
— Догадалась. Ты какой-то стал… не такой.
Она помолчала, потом спросила:
— Что будешь делать?
— Не знаю. Не хочу возвращаться.
— А Варя?
— Варя со мной.
Мать кивнула. Встала, убрала чашку.
— Я пойду спать. Ты как?
— Посижу.
Она ушла. Он остался на кухне, смотрел на чайник, на холодильник, на магниты, которые они привезли из Анапы. На одном было написано: «Всё будет хорошо». Он взял магнит, покрутил в руках, положил обратно.
В два часа ночи приехала Инесса. Он услышал, как она возится с ключами, как открывает дверь, как снимает сапоги в прихожей. Свет не включала. Прошла на кухню, остановилась на пороге. Пальто мокрое, волосы слиплись, глаза красные.
— Ты не спишь, — сказала она.
— Не спится.
— Я хочу объяснить.
— Не надо.
— Платон…
— Не надо. Правда. Я не хочу слушать. Не сейчас.
Она села напротив, сжала руки на коленях.
— Ты видел?
— Видел.
— И что?
— Ничего. Оплатил ужин и ушёл.
— Зачем?
— Чтобы ты знала, что я знаю.
Она молчала. Он смотрел на неё и чувствовал усталость. Такую глубокую, что даже злость не могла пробиться.
— Кто он? — спросил он.
— Неважно.
— Важно. Я имею право знать.
— Евгений. С работы.
— Давно?
— Полгода.
— Полгода, — повторил он. — Я спал рядом с тобой полгода. Ты говорила, что любишь. Говорила, что устала. А сама…
— Я не хотела…
— Ты не хотела, чтобы я узнал. Я знаю. Но я узнал.
Она заплакала. Не громко, тихо, слёзы просто текли по щекам, она не вытирала их.
— Ты меня простишь? — спросила она.
— Не знаю. Сейчас не могу.
— А Варя?
— Варя остаётся со мной.
— Она моя дочь!
— Она наша дочь. И я не хочу, чтобы она росла с человеком, который учит её врать.
— Я не учила её…
— Ты учила. Каждый день. Когда говорила, что любишь папу. Когда целовала меня при ней. Когда врала, куда идёшь. Она всё видит, Инесса. Она всё чувствует.
Она закрыла лицо руками. Он встал, налил воды, поставил перед ней.
— Выпей.
— Я не хочу.
— Выпей. И иди спать. Завтра поговорим.
— Ты останешься?
— Нет. Я поеду к маме.
— Не уходи.
— Инесса…
— Пожалуйста. Хотя бы сегодня. Не оставляй меня одну.
Он посмотрел на неё. Смотрел долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Сегодня останусь. Но на диване.
Она встала, хотела обнять. Он отступил.
— Не надо. Иди спать.
Она ушла. Он слышал, как она плачет в спальне, как открывает тумбочку, как сморкается. Потом тишина. Он лёг на диван, накрылся пледом. Смотрел в потолок и думал о том, что будет завтра. И через неделю. И через год. Он не знал. Но знал одно: он больше не будет жить с женщиной, которая смотрит ему в глаза и врёт.
---
Утром он собрал вещи. Не чемодан — рюкзак. Паспорт, ноутбук, сменная футболка. Варя ещё спала. Он постоял у её кровати, поправил одеяло, поцеловал в макушку. Вышел. Инесса сидела на кухне, пила чай, смотрела в одну точку. Увидела его с рюкзаком, встала.
— Ты уходишь?
— Да.
— Навсегда?
— Не знаю. Но сегодня точно.
— А Варя?
— Варя останется здесь с тобой. Это её дом. Я не буду вырывать её из привычной жизни. Я буду приезжать, забирать к себе на выходные. Если ты не против.
Она молчала. Смотрела на него, и в её глазах было что-то, чего он не мог разобрать.
— Ты не забираешь её? — спросила она.
— Нет. Она не виновата. Пусть живёт там, где привыкла. С мамой.
— А ты?
— А я буду рядом. В двух шагах. Сниму квартиру в этом же районе. Чтобы она не чувствовала, что мир рухнул.
— Ты всё продумал.
— За ночь продумал. Не спал.
Она отвернулась к окну. Плечи её дрожали.
— Я не хочу, чтобы ты уходил.
— Я знаю. Но я не могу остаться. Не могу жить с женщиной, которая предает.
— Ты меня не простишь?
— Не знаю. Сейчас — нет.
Он надел куртку, взял ключи.
— Я буду приезжать к Варе. Сегодня заеду после школы, погуляю с ней. Ты не против?
— Нет. Конечно.
— Если что-то понадобится — звони. Я рядом.
— Платон…
Она повернулась к нему. Глаза красные, губы дрожат.
— Не надо, — сказал он. — Не надо просить. Я не могу.
Он вышел. Дверь закрылась. В лифте достал телефон, написал матери: «Еду к тебе. Жди». Она ответила: «Жду». Потом открыл чат с риелтором, с которым созванивался ночью: «Квартира в районе школы ещё свободна? Заеду посмотреть в обед». Риелтор ответил: «Да, жду».
---
Он увидел жену с любовником в ресторане. Не устроил скандал. Ушёл сам. Ребёнка оставил с матерью — чтобы не ломать дочери жизнь. Как думаешь, это правильно? Или должен был бороться за дочь? Жду в комментариях.