— Ты вообще нормальная? Я тебе русским языком сказал: делай щи так, как готовит моя мать! А это что за вода с капустой?
Олег с грохотом швырнул ложку на стол. Капли бульона разлетелись по чистой скатерти, которую Лена только вчера постелила. Усталость от двенадцатичасовой смены в аптеке давила на плечи, но сейчас её смыло волной раздражения.
— Не нравится — готовь сам, — тихо, но твёрдо ответила она. — Я пришла с работы час назад. И я тебе не кухарка.
Олег побагровел. Он привык, что жена всегда молчит и извиняется. Но сегодня у Лены просто не осталось сил на эту игру.
— Ах ты не кухарка? — он вскочил, едва не опрокинув стул. — Ты моя жена! Я весь день мотался по делам, устал, а тут жрать нечего!
— По делам? — Лена усмехнулась. — Твои дела — это лежать на диване? Ты ищешь работу седьмой месяц и не принес в дом ни копейки.
Эта правда больно ударила по его самолюбию. Олег шагнул к ней, грубо схватил за предплечье.
— Ты как со мной разговариваешь? Мать была права: тебя нужно держать в ежовых рукавицах.
— Руки убери, — Лена дёрнула плечом.
Олег отпустил её, но тут же схватил её куртку, висевшую на крючке, и швырнул на коврик у порога.
— Иди остынь. Подумай над поведением.
Он вытолкал её на лоджию. На улице стоял конец октября, ночные заморозки уже сковали лужи. Лена в домашнем костюме не успела даже охнуть, как за спиной щёлкнула пластиковая ручка. Она ударила ладонями по стеклу:
— Олег! Открой немедленно!
Он приоткрыл створку на сантиметр, чтобы его было слышно.
— Сиди. Утром мать приедет, вот пусть посмотрит, кого я в дом привёл. Не умеешь уважать мужа — будешь мерзнуть.
Створка захлопнулась. Лена стояла на застекленной, но ледяной лоджии. Она видела через стекло, как муж достал начатую бутылку, выпил залпом и развалился на диване перед телевизором.
Через час в квартире погас свет. Лена, укутавшись в старый шерстяной плед, найденный в углу, сидела на ящике. Слёз не было. Внутри зрела только холодная, расчетливая злость.
Глубокой ночью её разбудил резкий звук — хлопок входной двери. Лена прильнула к стеклу. В комнате было пусто, телевизор молчал. Судя по всему, Олегу не хватило спиртного, и он, накинув куртку, отправился в круглосуточный магазин, напрочь забыв о запертой жене.
К шести утра Лена почти не чувствовала пальцев на ногах. Улица начала светлеть. С высоты пятого этажа она увидела, как к подъезду подошла знакомая фигура в строгом пальто. Татьяна Васильевна. Свекровь всегда приходила рано.
Замерев у входа, женщина вдруг остановилась и брезгливо толкнула носком сапога что-то темное, валявшееся на тротуаре рядом со скамейкой. Лена присмотрелась: это был Олег. Видимо, на обратном пути силы покинули его прямо у порога. Свекровь вытащила у него из кармана ключи и скрылась в подъезде.
Через пару минут в замке квартиры повернулся ключ. Татьяна Васильевна вошла на кухню. Её взгляд сразу упал на балконную дверь, за которой стояла Лена, похожая на привидение в пыльном пледе.
Свекровь рывком открыла дверь.
— Лена! Ты с ума сошла? Почему ты здесь?
— Олег закрыл, — голос Лены сорвался на хрип. — Сказал, что я плохая хозяйка. А ночью ушел куда-то.
Татьяна Васильевна не стала причитать. Её лицо окаменело. Она втащила невестку в тепло, набросила на неё свое пальто и поставила воду греться.
— Сиди здесь. И не вздумай выходить, пока я не закончу.
Свекровь прошла в ванную. Лена слышала шум набираемой воды, а затем — тяжелые, шаркающие шаги на лестничной клетке. Олег возвращался, чудом добравшись до этажа.
Татьяна Васильевна вышла в коридор с пластиковым тазом, полным холодной воды. Она распахнула входную дверь как раз в тот момент, когда сын, цепляясь за стены, ввалился в тамбур.
— О, мам... — пробормотал он, пытаясь улыбнуться мутным взглядом. — А я это... воспитанием занимаюсь...
Татьяна Васильевна молча подняла таз и с размаху выплеснула воду ему в лицо. Олег захлебнулся криком и осел на ступеньки.
— Ты что творишь?! — взвыл он, отплевываясь. — Мама!
— Я тебе не мама сейчас. Я человек, которому стыдно, что он вырастил мерзавца, — голос свекрови звенел металлом. — Живо в квартиру!
Мокрый, трясущийся Олег вполз в прихожую. Увидев Лену, он оскалился:
— А, выпустили? Ничего, мать уедет, я тебе...
— Рот закрой! — отрезала Татьяна Васильевна. Она вытащила из шкафа дорожную сумку и начала сгребать туда его вещи. — Квартира принадлежит Лене. Я думала, ты просто лентяй, а ты — садист.
— Да она меня довела! — закричал он. — У меня проблемы, а она щи нормально сварить не может!
— Проблемы у него, — свекровь застегнула молнию так, что ткань затрещала. — Ты здоровый лоб, а она двенадцать часов на ногах, чтобы тебя кормить. Пошёл вон!
Она вынесла сумку и швырнула её к ногам сына.
— На вокзал. Или к друзьям. Ко мне не смей соваться. Ключи — на тумбочку.
Олег, увидев бешенство в глазах матери, инстинктивно вжался в стену. Он бросил связку ключей на полку и, подхватив сумку, выскочил вон.
Дверь захлопнулась. Татьяна Васильевна тяжело опустилась на стул напротив Лены.
— Прости меня, дочка, — тихо сказала она. — Придиралась к тебе, хотела «идеальную семью»... А вырастила вот это.
— Вы не виноваты, — ответила Лена. — Завтра я подам на развод.
— Правильно. А я прослежу, чтобы он тебя больше не беспокоил.
Развод прошел быстро. Лена сменила работу на более спокойную, сделала ремонт и купила новые плотные шторы на лоджию. Удивительно, но бывшая свекровь стала её самым частым гостем. Каждые выходные они пьют ягодный морс с печеньем и обсуждают книги. Оказалось, что иногда нужно просто навсегда закрыть дверь за тем, кто тянет тебя на дно, чтобы наконец-то встретить по-настоящему близкого человека.