— Да пойми ты, мама, еще пару месяцев потерпеть надо. Ремонт доделаем за ее счет, а потом я подам на раздел имущества. Мы же в браке улучшали жилищные условия!
Вере показалось, что на нее вылили ведро ледяной воды. Она стояла в темном коридоре собственной квартиры. В руках она крепко сжимала тяжелые пакеты с продуктами.
Вера слушала, как ее молодой муж спокойно и деловито делится планами на ее жилье. Усталость после двенадцати часов на ногах мгновенно испарилась. Ей на смену пришла жгучая, удушающая обида.
Они прожили в браке всего полгода. Полгода его красивых речей о вечной любви. Полгода заботы и внимания. И все это оказалось фальшивкой ради квадратных метров в хорошем районе.
Вера бесшумно опустила пакеты на пол. Достала телефон из кармана пальто. Руки мелко дрожали от напряжения. Она быстро нашла значок диктофона и нажала запись.
— Олег, ну ты смотри, не перегни палку, — доносился из кухни скрипучий голос свекрови. Галина Николаевна была на громкой связи. — Она баба немолодая, вдруг что заподозрит. Чеки собирай!
— Да какие чеки, мам? — усмехнулся Олег. — Я же официально без работы сижу. Она сама все материалы оплачивает и мастерам переводит.
— Вот дурак! — зашипела свекровь. — В суде мы скажем, что ты вкладывал свои личные накопления. Свидетелей найдем. Главное, долю вырвать! А там продадим ее часть и купим тебе отдельную студию.
Вера остановила запись. Дышать стало тяжело. В груди кололо, но слез не было. Была только холодная, расчетливая ярость обманутой женщины.
Она сняла плащ, бросила его на пуфик и уверенно шагнула на кухню.
Олег вздрогнул. Он торопливо сбросил вызов на телефоне. Его красивое, ухоженное лицо мгновенно скривилось в фальшивой улыбке. Той самой улыбке, в которую Вера так слепо верила.
— Верунчик! А ты чего так рано с работы? Я тут с мамой общался, — он шагнул к ней и попытался обнять.
— Я слышала, с кем ты общался, — голос Веры звучал ровно и сухо. — И о чем вы говорили, я тоже слышала.
Улыбка медленно исчезла с лица Олега. Он сделал вид, что не понимает, о чём речь. Стал изворачиваться и нагло врать.
— Вер, ты не так поняла. Мама просто переживает за наше будущее. Говорит, надо о детях думать, расширяться...
— Что я не так поняла? — перебила она. Вера смотрела ему прямо в глаза. — Что ты альфонс? Или что твоя мать — хитрая соучастница твоих махинаций?
— Следи за словами! — резко сменил тон муж. В его голосе прорезалась грубость, которую он раньше умело прятал. — Ты вообще-то со своим законным мужем разговариваешь!
Олег упер руки в бока и шагнул на нее.
— Я в эту квартиру столько сил вложил! — продолжал кричать он. — Я плитку в ванной клал! Я обои дорогие клеил! Я тут хозяин!
— Плитку клала бригада рабочих, — отрезала Вера. — Я перевела им сто тысяч со своей зарплатной карты. А ты в этой квартире только сладко ел и крепко спал.
Она развернулась и пошла в спальню. Олег побежал следом. Он громко топал и выкрикивал угрозы.
Вера распахнула дверцы большого шкафа. На пол полетели его модные рубашки, новые джинсы и дорогие свитера. Все это она покупала ему на свои деньги, жалея своего безработного мужа.
— Ты что творишь, больная?! — Олег влетел в комнату. Он попытался схватить ее за руку, но Вера резко отшатнулась.
Она достала с верхней полки его огромный дорожный чемодан. Размахнулась и бросила прямо ему под ноги.
— Ты зачем на мне женился? Квартиру хотел отжать? — прошипела Вера, швыряя в хахаля его же чемодан. — Собирай свои тряпки и убирайся.
— Ты не имеешь права меня выгонять! Я тут прописан! — заорал Олег. Голос сорвался, а лицо напряглось от злости.
— Ты прописан временно. Твоя регистрация заканчивается через три дня, — Вера скрестила руки на груди. — И заодно покажу участковому запись вашего с мамой разговора. Как думаешь, статья за мошенничество сильно испортит твою красивую биографию?
Олег молча сгреб вещи в чемодан. Вылетел из квартиры и громко хлопнул дверью на прощание.
Вера заперла дверь. Прислонилась спиной к ней, медленно опустилась на пол и позволила себе расплакаться. Но это были слезы очищения, а не горя.
На следующее утро в дверь настойчиво и громко позвонили. Вера посмотрела в глазок. На пороге стояла свекровь.
Вера приоткрыла дверь. Она оставила стальную цепочку в замке.
— Открывай немедленно! — рявкнула Галина Николаевна. Она со всей силы дернула ручку на себя.
— Мы разговариваем так, Галина Николаевна. Вам здесь больше не рады, — спокойно ответила Вера.
— Ах ты дрянь старая! — сорвалась свекровь. Лицо женщины перекосило от ярости. — Мой мальчик ради нее лучшие годы тратит! Пылинки с нее сдувает!
Галина Николаевна перевела дух и пошла в наступление.
— Да мы тебя по судам затаскаем! Ты нам половину стоимости ремонта отдашь! И долю в квартире отпишешь по закону! Мой сын там жил и трудился!
Вера молча достала телефон из кармана халата. Нажала кнопку воспроизведения. На весь подъезд раздался вчерашний голос Олега про «долю вырвать» и «свидетелей найдем».
Галина Николаевна осеклась. Ее глаза забегали по сторонам. Она явно не ожидала, что у невестки есть такой козырь.
— Это… это ничего не значит! Это подделка! — зашипела она. Но голос уже дрожал от страха.
— Это значит, что вы пойдете в суд с пустыми руками, — Вера убрала телефон. — Откройте Семейный кодекс. Статья тридцать шестая.
Свекровь непонимающе захлопала глазами.
— Имущество, полученное во время брака в порядке наследования, является моей личной собственностью, — чеканя каждое слово, произнесла Вера. — Эту квартиру мне оставил родной отец.
Галина Николаевна открыла рот, но Вера не дала ей вставить ни слова.
— Ремонт я оплачивала со своих банковских счетов. Все чеки, договоры с рабочими и выписки из банка у меня аккуратно сложены в папочку. Ваш хитрый сынок не вложил сюда ни одной копейки.
Свекровь поняла, что их идеальный план рухнул. Ее лицо исказила откровенная злоба. Она решила ударить в самое больное место.
— Кому ты нужна в твоем возрасте?! — заорала Галина Николаевна на весь лестничный пролет. — Тебе сорок пять лет! Ни детей, ни молодости!
Свекровь брызгала слюной. Она пыталась унизить Веру как можно сильнее.
— Да Олег из жалости к тебе пришел! Подобрал никому не нужную женщину! А ты его на улицу гонишь! Сгниешь тут одна со своими деньгами!
Вера смотрела на эту злую, алчную женщину. И вдруг поняла, что ей совершенно не больно. Ядовитые слова свекрови больше не цепляли ее за живое.
— Лучше одной в своей квартире, чем вдвоем в чужой жизни, — ровным, ледяным тоном ответила Вера.
Она сняла цепочку. Толкнула дверь вперед. Свекровь от неожиданности отступила на шаг.
— А теперь пошли вон отсюда. И сына своего тунеядца прихватите. Документы на развод я подам сегодня же.
Вера с силой захлопнула дверь. В подъезде еще долго раздавались ругательства и проклятия, но она их уже не слушала.
Развод прошел на удивление быстро. Суд состоялся без лишних нервов для Веры. Олег пытался качать права. Он даже приводил своих сомнительных друзей. Они клялись, что помогали ему клеить обои.
Но закон встал на сторону Веры. Выписки со счетов и грамотная работа юриста разбили все надежды молодого альфонса. Запись разговора даже не пришлось приобщать к делу. Судья отклонил все нелепые финансовые требования бывшего мужа. Олег остался на улице с тем же чемоданом, с которым когда-то пришел.
Прошел месяц. В один из холодных осенних вечеров Вера сидела в кресле у окна. Она заварила себе имбирный чай и накинула на плечи теплый плед.
В квартире пахло свежей выпечкой и покоем. Больше никто не раскидывал грязные вещи по углам. Никто не требовал сложный ужин из трех блюд после тяжелого рабочего дня. Никто не врал ей в глаза с милой, фальшивой улыбкой.
Вера смотрела на яркие огни ночного города. Внутри разливалась огромная, светлая легкость. Она успешно закрыла все мелкие долги, которые брала на подарки бывшему мужу. Теперь ее заработанные деньги принадлежали только ей одной.
Она достала красивый блокнот и начала писать новый список планов. Записаться в бассейн. Съездить на море — просто так, без маршрутов и обязательств. Выбрать новые светлые шторы в гостиную. Для себя. Впервые за много лет она поняла простую истину. Спокойствие и свобода — это самое ценное богатство, которое никто и никогда не сможет у нее отнять.