— Дай сюда свой паспорт и номер счета, мне для налоговой нужно срочно копии сделать! — раздражённо бросил Антон. Он бесцеремонно перерывал ящики в коридоре, выбрасывая на пол шарфы и перчатки.
Светлана молча наблюдала за супругом. В душе ещё теплилась горечь, но разум уже был холоден. Она прекрасно знала правду: никакая налоговая инспекция мужу не требовалась. Неделю назад жена случайно увидела открытую переписку в его телефоне.
Свекровь давала там очень чёткие инструкции. Надежда Викторовна писала: «Убеди её, что нужно переоформить документы. Делай это быстро, пока она ничего не поняла. Квартира должна быть на мне, так надёжнее, а эта приживалка перебьется. Скажи, что бумаги нужны для льгот».
— Свои документы я тебе не дам, — спокойно ответила женщина, скрестив руки на груди. — Тебе они зачем на самом деле?
— Ты совсем отупела от своей работы? — рявкнул муж. — Я же русским языком сказал: юрист требует для оформления! Хватит строить из себя умную. Иди и неси паспорт, иначе я сам всё переверну!
— Никаких льгот не будет, Антон, — она сделала шаг вперёд, глядя прямо в его бегающие глаза. — Как и дарственной на твою маму.
Муж замер. Его рука так и осталась висеть в воздухе над открытым ящиком. Лицо моментально вспыхнуло — он понял, что план сорвался.
— Ты лазила в мой телефон?! — заорал он и грозно шагнул в её сторону. — Какое ты имела право? Да ты вообще должна в ногах у нас валяться! Если бы не моя мама, мы бы этот взнос ещё сто лет собирали! Она нам двести тысяч добавила.
— Двести тысяч? — Светлана усмехнулась. — А то, что два миллиона на эту квартиру дали мои родители ещё до нашей свадьбы, ты забыл? Квартира по закону — моя добрачная собственность, Антон. А то, что я пустила тебя сюда и разрешила прописаться — моя добрая воля. И процедуру снятия тебя с регистрации я уже начала.
— Ты просто расчётливая эгоистка! — выплюнул он. — Мама была права. Тебе от меня нужны только услуги и быт. Но я добьюсь своего, я вложил сюда три года своей жизни! Собирай вещи, мы ещё посмотрим, кто кого выставит.
Светлана не стала продолжать этот бесполезный спор. Эмоции испарились, уступив место прагматизму. Она заранее подготовилась к этому разговору. Ещё несколько дней назад, как только вскрылась правда, она посетила адвоката. Поскольку квартира была куплена ею до брака, любые претензии мужа на «дарственные» были абсурдны, но его попытки манипулировать документами требовали жёсткого ответа.
Прошла неделя. Светлана вела себя абсолютно естественно: готовила ужины, ходила на работу и ждала, когда юрист завершит подготовку документов о принудительном снятии с регистрационного учёта.
В пятницу вечером она застала на кухне настоящее семейное собрание. За столом восседала Надежда Викторовна. Перед ней лежали какие-то распечатанные бланки. Антон услужливо наливал матери сок.
— О, явилась наконец-то, — усмехнулась свекровь, смерив невестку презрительным взглядом. — Проходи, присаживайся. Нам нужно поставить тебя перед фактом. Мы проконсультировались. Раз Антон вкладывал свою зарплату в ремонт и платежи, он имеет право на долю. И он эту долю передаёт мне. Подпишешь согласие по-хорошему — получишь компенсацию. Нет — устроим тебе весёлую жизнь.
Светлана осталась стоять в дверях кухни. Она спокойно открыла сумку и достала официальное уведомление.
— Поняв, что вы решили поиграть в чёрных риелторов, я подготовила ответный сюрприз, — произнесла она ровным голосом.
Надежда Викторовна брезгливо взяла бумагу. Пробежала глазами, и через несколько секунд её лицо вытянулось.
— Иск о признании утратившим право пользования жилым помещением? — прочитала она вслух и перевела растерянный взгляд на сына. — Антон, что это?
— Это значит, что твой сын здесь больше не живёт, — отрезала Светлана. — Поскольку квартира моя личная, а его поведение делает совместное проживание невозможным, суд рассмотрит это дело в упрощённом порядке. Заявление участковому уже передано — любой ваш приход без моего согласия будет фиксироваться.
Антон резко вскочил со стула.
— Ты не посмеешь! Мы же семья!
— Моя семья закончилась на твоей переписке с мамой, — она жёстко указала рукой на выход. — У вас ровно десять минут, чтобы забрать личные вещи Антона. Сумки я уже собрала и выставила в коридор.
— Света, давай сядем и поговорим! — голос мужа внезапно потерял всю наглость. — Мама просто погорячилась, она хотела как лучше для нашего будущего! Мы же планировали прожить здесь всю жизнь, помнишь, как мы обои выбирали, как первый Новый год тут встречали?
— Обои выбирала я на деньги своего отца, — Светлана не отвела взгляда. — А Новый год ты провёл в телефоне, обсуждая с мамой, какую машину мне стоит купить, чтобы ты мог её водить. Время пошло. Если через десять минут вы не выйдете, я вызываю полицию и фиксирую агрессивное поведение.
Свекровь попыталась скандалить, но, столкнувшись с ледяным спокойствием хозяйки дома, быстро сдулась. Антон суетливо метался по коридору, проверяя, всё ли на месте. Его уверенность в собственной неуязвимости рассыпалась.
Через пятнадцать минут входная дверь захлопнулась.
В квартире стало невероятно тихо. Светлана прошла на кухню. Воздух казался чистым и лёгким. Она налила себе стакан воды и сделала глоток. Впереди были суды и суета, но главное чувство — свобода от чужой жадности — перекрывало всё. Завтра она закажет клининг, чтобы в доме не осталось и следа этих людей, и начнёт новую главу, где больше нет места предательству.