— Ты с ума сошла, Света? В твоём возрасте — и замуж? Да ещё и за какого-то репетиторишку?
— Во-первых, не замуж, а просто встречаюсь. Во-вторых, не «репетиторишка», а вполне успешный преподаватель. И в-третьих, возраст мой — это только моё дело.
— Ой, брось! Ты себя в зеркало видела? Тебе сорок два, два взрослых сына, работа с утра до ночи, да ещё и эти помидоры на даче. Куда тебе мужика? Только лишние проблемы.
— Ира, я тебя не осуждаю за то, что ты с Вадиком уже три года встречаешься, хотя у тебя муж есть. Так что и меня не учи.
— Вадик — это другое. Это лёгкость, понимаешь? Никакой ответственности, пришёл — ушёл. А ты сразу в серьёзное лезешь.
— А я по-другому не умею. И не хочу учиться.
Светлана отставила чашку с остывшим кофе и посмотрела на подругу с лёгкой усмешкой. Ирина сидела напротив, поджав губы, и нервно крутила на пальце обручальное кольцо — то самое, которое должно было символизировать её верность мужу, но на деле давно превратилось в декоративный элемент. Кухня у Светланы была небольшой, но уютной: светло-бежевые стены, белая мебель икеевская, на подоконнике — герань, которую она поливала строго по средам. За окном, за шумным проспектом, тянулись корпуса завода «Красный металлург», где она проработала уже пятнадцать лет. Трубы дымили ровно, как всегда, и этот вид успокаивал её какой-то привычной, почти ритуальной надёжностью.
— Свет, ну посуди сама, — Ирина перешла на примирительный тон, — ты женщина самодостаточная. У тебя деньги есть, квартира, сыновья. Зачем тебе этот Кирилл? Ну, покрасивее он твоего бывшего, ну, слова умные говорит. А что дальше? Опять будешь ему носки стирать и ужины готовить?
— А может, это он мне будет ужины готовить? — Светлана рассмеялась, но смех вышел невесёлым. Она провела рукой по волосам — короткая стрижка, модное каре с чёлкой набок, за которой она тщательно ухаживала, потому что знала: женщина в её положении не имеет права выглядеть неряшливо. — Ир, я двадцать лет пахала как лошадь. Сначала Алекса поднимала, потом Витьку. Мужа не было, помощи не было. А теперь, когда я наконец-то выдохнула, когда старший уже сам по себе, а младший хотя бы в восьмой класс перешёл — неужели мне нельзя немножечко для себя?
— Для себя — это сходить в салон, купить шубу, съездить в Турцию. А не ввязываться в очередные отношения.
— А если я хочу отношений? — Светлана повысила голос и тут же осеклась, потому что из коридора донёсся звук открываемой двери. — Витя пришёл. Давай закроем эту тему.
В проходе показался парень в расстёгнутой куртке, с рюкзаком за спиной и мрачным выражением лица. Виктор, или просто Витя, как его называла мать, был высок для своих тринадцати лет, худой, с копной русых волос, вечно падающих на глаза. Он скинул кроссовки прямо в прихожей, зашлёпал тапками к кухне, на ходу кинув:
— Здрасьте.
— Привет, Витенька, — Ирина тут же сменила тон на слащавый, что Светлану всегда раздражало. — Как учёба?
— Нормально.
— Ты голодный? — спросила Светлана, поднимаясь. — Суп на плите, котлеты в холодильнике.
— Не хочу. — Витя взял с тарелки яблоко и, даже не помыв, откусил. — Мам, у нас по русскому контрольная завтра. Я ничего не понимаю.
— Как это не понимаешь? А уроки?
— А что уроки? Сидели, читали. Я не въехал в эту тему. Про причастия и деепричастия. Это вообще ад какой-то.
— Я с тобой вечером сяду, разберём.
— Ты же не помнишь уже ничего. В прошлый раз сама запуталась.
Светлана вздохнула, чувствуя, как привычная тяжесть опускается на плечи. Ирина деликатно допила кофе, подхватила сумочку и, поцеловав подругу в щёку, ушла, оставив после себя запах французских духов и намёк на невысказанные упрёки.
Оставшись одна с сыном, Светлана принялась за привычный вечерний ритуал: проверить дневник, заставить Витю сесть за стол, открыть учебник. Восьмой класс — время, когда мальчишки превращаются в неуправляемых подростков, и её Витя не был исключением. Он сидел, уткнувшись в телефон, пока она листала страницы с причастиями, пытаясь вспомнить хотя бы основы. Но память услужливо подкидывала другое: как она точно так же сидела с Алексеем десять лет назад, в этой же кухне, с тем же учебником. Алексей тогда быстро схватывал, был прилежным. А Витя… Витя был другим. Живым, но рассеянным. Умным, но ленивым. И с каждым годом её сил становилось всё меньше, чтобы держать его на плаву.
— Всё, — сказала она, закрывая книгу, — завтра позвоню репетитору.
— Опять деньги тратить, — буркнул Витя, не отрываясь от экрана.
— А ты что предлагаешь? Двойки получать?
— Да ну, репетиторы всё равно толку ноль. Прошлый только деньги брал и говорил, что я безнадёжен.
— Это потому что прошлый был пенсионер с соседней школы. А наймём нормального.
Витя пожал плечами и ушёл в свою комнату, плотно закрыв дверь. Светлана осталась на кухне, посмотрела на часы — половина десятого. Завтра с утра на завод, планерка, потом отчёт по цеху. Она уже хотела выключить свет, когда телефон завибрировал. Сообщение от Кирилла: «Спокойной ночи, красавица. Завтра в шесть жду тебя у театра? Билеты на “Трёх сестёр” уже у меня».
Светлана улыбнулась. Ирина, конечно, права: Кирилл появился в её жизни всего месяц назад, и она сама не могла понять, как это случилось. Они познакомились на сайте знакомств — не потому, что она искала мужчину, а потому, что подруги уговорили зарегистрироваться ради смеха. «Посмотрим, кто клюнет», — говорили они. Клюнул Кирилл.
Его фотография была почти идеальной: строгий костюм, очки в тонкой оправе, уверенный взгляд. В анкете — «преподаватель русского языка и литературы, кандидат наук». Светлана тогда подумала: «Нищеброд, наверное, как все учителя». Но любопытство пересилило. Первое сообщение было вежливым, без пошлостей, с цитатой из Цветаевой. Она ответила иронично, он — ещё остроумнее. Так и закрутилось.
Первая встреча в кофейне на проспекте Metallurgov запомнилась ей в деталях: он пришёл раньше, заказал ей раф без сахара, хотя она не говорила, что любит. Сидел, поправляя манжеты белой рубашки, и рассказывал о своей работе. Светлана слушала и краем сознания пыталась вычислить, сколько же он зарабатывает. Репетиторы в их городе брали от пятисот до тысячи рублей за час. Если у него пять-шесть учеников в день — выходило прилично, но не больше её зарплаты начальника цеха. Однако Кирилл вёл себя так, словно деньги для него были не главным: смотрел на неё с восхищением, открывал двери, помогал снять пальто.
Через неделю он пригласил её в ресторан. Не в «Макдоналдс», не в пиццерию, а в «Прованс» — место, где подавали улиток и фуа-гра. Светлана тогда смутилась: сама она привыкла к домашней еде, а на работе обедала в заводской столовой. Но Кирилл был так естественен, так спокоен, что она быстро расслабилась. За ужином он рассказал, что его ученики — в основном дети крупных бизнесменов и чиновников. Час занятий стоил две с половиной тысячи, а готовил он к ЕГЭ и олимпиадам. «Знания, Светлана, — это единственное, что не обесценивается», — сказал он, подливая ей вино.
Тогда она впервые подумала: «А ведь он не нищеброд. Совсем нет».
Они стали встречаться два-три раза в неделю. Театры, кино, прогулки по набережной. Кирилл никогда не жаловался на занятость, но и не спрашивал о её финансах, что ей особенно нравилось. Когда он впервые остался у неё ночевать, Витя уже спал, а Алексей был на сутках в институте (он учился на пожарного). Утром Кирилл собственноручно приготовил яичницу с помидорами — теми самыми, которые Светлана вырастила на даче. «Отличные помидоры, — сказал он. — Ты умеешь делать не только карьеру, но и выращивать растения. Это же круто!»
В тот момент она чуть не расплакалась. Потому что никто, ни один мужчина за последние двадцать лет, не говорил ей таких простых и нужных слов. Она была для всех «сильной женщиной», «матерью-героиней», «начальником», но не женщиной, у которой есть душа и которая устала быть одной.
Теперь, сидя на кухне и глядя на сообщение, Светлана чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, почти забытое. Она ответила: «Конечно, приду. Спасибо за билеты». И добавила смайлик — сердечко.
***
Утро началось с будильника в шесть тридцать. Светлана привычно встала, накинула халат, прошла на кухню, поставила чайник. Витю будить не стала — пусть поспит ещё полчаса. Она включила новости по телевизору, но звук убавила, чтобы не мешать. Достала из холодильника творог, сметану, хлеб. Всё это она делала на автомате, пока мысли крутились вокруг вечера: что надеть, как быть с Витей, если Кирилл опять захочет остаться.
В семь часов раздался звонок от Алексея.
— Мам, привет. Ты на работе?
— Ещё нет. Собираюсь. Ты как?
— Нормально. Слушай, я в выходные приеду, можно? Стирку накопил.
— Конечно, приезжай. Бельё в шкафу, сам знаешь.
— Мам… — Алексей помялся. — А этот твой… как его… Кирилл, он часто у вас бывает?
— Не очень. А что?
— Да так. Просто Витька мне звонил, говорит, что ему этот Кирилл нравится. Типа, почти папа. Я вот думаю, а не рано ли папой называть?
— Никто его папой не называет. Витя просто… ему не хватает мужского внимания. Ты же сам знаешь.
— Знаю. Но я всё-таки присмотрю. Если что — я ему быстро объясню, как себя вести.
— Алексей, пожалуйста, без драк. Я сама разберусь. Ты взрослый человек, занимайся своей жизнью.
— Ладно, ладно. Всё, я побежал.
Светлана положила трубку и задумалась. Старший сын всегда был её опорой, особенно после того, как отец ушёл, когда Алексею было десять, а Вите всего два. Она тогда работала на двух работах, и Лёша помогал с братом: водил в садик, проверял, чтобы тот поел. Потом, когда она получила повышение, стало легче, но привычка опираться на сына осталась. Сейчас Алексей жил в общежитии института, учился на четвёртом курсе, и их отношения стали более ровными, почти дружескими. Но стоило ей завести мужчину, как в нём проснулся собственник. «Правильно, — подумала Светлана. — Он меня бережёт. Как умеет».
Витя встал с трудом, как всегда. Он вышел на кухню всклокоченный, со следами подушки на щеке, и молча сел за стол.
— Ешь, — сказала Светлана, пододвигая тарелку.
— Не хочется.
— Надо. У тебя контрольная сегодня.
— Вот именно поэтому и не хочется.
— Витя, прекрати. Ты можешь хоть одно утро без нытья?
— А ты можешь без нотаций?
Она сдержалась, хотя внутри всё закипело. Витя знал, где нажать, и нажимал каждый раз, когда она была особенно уязвима. Светлана молча допила кофе, собрала сумку и уже у двери сказала:
— Сегодня вечером я ухожу. Ты будешь один. Ужин в холодильнике, уроки сделаешь до моего прихода. Я проверю.
— Опять на свидание? — Витя скривился.
— Тебя это не касается.
— Ага, мамочка себе жениха нашла. Только я не дурак, я всё вижу.
— Что ты видишь? — Светлана остановилась, чувствуя, как краснеет.
— А то, что ты перед ним как девчонка школьная. И красишься, и платья эти… А он просто пользуется.
— Витя!
— Ладно, ладно, молчу. — Он демонстративно уткнулся в телефон. — Иди, не опоздай на свою планерку.
Светлана с силой захлопнула дверь, и весь путь до завода прокручивала в голове этот разговор. Сын был прав в одном: она действительно менялась рядом с Кириллом. Старалась выглядеть лучше, купила новое платье, записалась к косметологу. И её пугала не перемена, а то, с какой лёгкостью Витя это заметил. Подростки видят больше, чем мы думаем. И судят жёстче.
***
Завод встретил её запахом металла и гулом станков. Светлана прошла через проходную, кивнула охраннику, поднялась на третий этаж в свой кабинет. Из окна открывался вид на цеха, где с утра до ночи кипела работа. Она была начальником смены, в её подчинении находилось сорок человек. Мужчины-рабочие, мастера, технологи. И все они привыкли, что она — железная леди, которая не даст спуску никому.
— Светлана Викторовна, доброе утро! — в дверях показалась Катя, молодой инженер, которая недавно пришла после института. — Вам отчёт по браку на прошлую неделю подготовили. Там проблемы с четвёртым участком.
— Доброе. Давай сюда.
Светлана углубилась в цифры, и мир вокруг сузился до таблиц и графиков. Она любила свою работу за эту возможность отключиться от всего личного. Здесь не было места сомнениям: есть план, есть показатели, есть люди, которых нужно организовать. Всё просто. Или почти просто.
В обеденный перерыв Катя зашла с ней в столовую. Девушка была молодой, лет двадцати пяти, с живыми глазами и привычкой задавать неудобные вопросы.
— Светлана Викторовна, а правда, что у вас новый мужчина? — спросила она, накладывая себе салат.
— А кто сказал?
— Да все говорят. Вы как-то… светитесь.
— Светиться — это хорошо или плохо?
— Хорошо, конечно! Вы столько лет одна, пора уже. А кто он?
— Преподаватель. Репетитор по русскому.
— Ого! — Катя округлила глаза. — И как?
— Нормально. — Светлана улыбнулась, но тут же посерьёзнела. — Кать, только давай без сплетен. Не люблю, когда мою личную жизнь обсуждают в цехах.
— Да я никому, вы что! Просто… завидно. Мне вот тоже хочется такого, чтоб ухаживал, в театр водил. А мой Димка только на диване лежит и в танчики играет.
— Найдёшь ещё своего. Не торопись.
После работы Светлана заехала домой, переоделась. Витя был в своей комнате, на звонок не ответил, но дверь не запер, значит, не сильно злился. Она оставила ему записку на кухне: «Ужин в холодильнике. Уроки сделай. Я вернусь в одиннадцать. Целую». И вышла, на ходу поправляя причёску.
Театр находился в центре города, в старом купеческом особняке. Кирилл ждал у входа, с букетом роз — не слишком пышным, но изысканным, кремового оттенка. Он был в тёмно-синем костюме, при галстуке, и выглядел так, будто сошёл с обложки мужского журнала.
— Ты великолепна, — сказал он, целуя её руку.
— Спасибо. Ты тоже.
Внутри было людно, пахло парфюмом и старым деревом. Кирилл вёл её под руку, слегка касаясь локтя, и Светлана чувствовала на себе взгляды других женщин. Ей было одновременно приятно и неловко. Она не привыкла быть в центре внимания, тем более в роли «красивой женщины при успешном мужчине».
Спектакль шёл три часа с антрактом. «Три сестры» Чехова — пьеса, которую Светлана помнила ещё со школы. Но сейчас, сидя в мягком кресле рядом с Кириллом, она воспринимала её иначе. Ольга, Маша, Ирина — три женщины, тоскующие по лучшей жизни, по любви, по Москве. «В Москву! В Москву!» — этот крик отдавался в ней самой каким-то давно забытым эхом.
— Тебе нравится? — прошептал Кирилл в антракте, когда они стояли у буфета с бокалами шампанского.
— Очень. Я раньше не понимала Чехова, а сейчас… наверное, возраст.
— Или опыт. Ты тоже сильная женщина, как они. Но ты, в отличие от героинь, не ждёшь, что кто-то приедет и изменит твою жизнь. Ты сама её строишь.
— Спасибо, — сказала она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Это, наверное, лучший комплимент.
Он взял её за руку, и они стояли так, пока не объявили третий акт.
После театра Кирилл предложил прогуляться по набережной. Был тёплый летний вечер, почти июнь, и вода в реке блестела огнями фонарей. Они шли медленно, и Светлана рассказывала о своей работе, о том, как трудно было одной с детьми, о даче, о помидорах. Он слушал внимательно, иногда задавал вопросы, и это было так естественно, что она поймала себя на мысли: «Я могу ему всё рассказать. Всё».
— Света, — вдруг сказал он, останавливаясь, — я хочу познакомиться с твоими сыновьями. Не только с Витей, которого я мельком видел, но и со старшим. Если ты, конечно, не против.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Мы уже месяц встречаемся, и я понимаю, что ты для меня не просто женщина для свиданий. Я хочу быть частью твоей жизни. Если ты позволишь.
Она смотрела на него и видела искренность. Или то, что так хотела видеть.
— Хорошо, — сказала она. — Приходи в субботу. Алексей тоже приедет. Я предупрежу.
Он поцеловал её — легко, почти целомудренно, но так, что у неё закружилась голова.
***
Домой она вернулась после одиннадцати. Витя уже спал, свет в его комнате не горел. Светлана тихонько разулась, прошла на кухню. На столе лежала записка: «Уроки сделал. Контрольная завтра. Спокойной ночи». Она улыбнулась, хотя понимала, что «сделал» в исполнении Вити означает «кое-как накалякал в черновике».
Она села на диван, выключила верхний свет, оставив торшер. Взяла телефон, чтобы написать Кириллу «спасибо за вечер», но передумала. Решила, что напишет утром.
В голове крутилась мысль: «А что, если всё получится? Что, если это действительно тот мужчина, который останется?» Она вдруг представила себе субботний вечер: ужин, Алексей с его настороженным взглядом, Витя, который будет стараться произвести впечатление. И Кирилл, спокойный, уверенный, который найдёт общий язык с обоими.
Она так размечталась, что не заметила, как уснула прямо на диване, в театральном платье, с телефоном в руке.
***
Суббота наступила быстрее, чем она ожидала. С утра Светлана была в супермаркете, выбирала продукты: рыбу запечь, салат, торт. Витя помогал нехотя, но без обычных пререканий. Он даже спросил, как лучше накрыть стол, и она с удивлением заметила, что он надел чистую рубашку.
Алексей приехал около трёх, с большим рюкзаком белья и сумкой с продуктами — он всегда привозил что-то к столу, считая, что не должен сидеть на маминой шее.
— Мам, — сказал он, обнимая её, — ты выглядишь отлично. Прямо лет на тридцать.
— Комплимент от сына — дорогого стоит, — рассмеялась она. — Ты тоже ничего. Выбритый, при галстуке. Это ты для кого?
— Для тебя, мама. И для… этого твоего. Чтобы сразу видел: тут не лыком шиты.
Светлана хотела сделать замечание, но передумала. Она знала, что Алексей будет вести себя корректно, — он был воспитанным парнем. Но её тревожило другое: как Кирилл воспримет этот «смотр».
Кирилл пришёл ровно в шесть, с бутылкой хорошего вина и большим пакетом. В пакете оказались две книги: для Вити — современное издание «Слова о полку Игореве» с комментариями, для Алексея — справочник по тактике пожаротушения, который, как выяснилось, Кирилл нашёл в букинистическом.
— Я слышал, вы учитесь на пожарного, — сказал он, протягивая книгу. — Это издание пятьдесят седьмого года, но там есть вещи, которые и сейчас актуальны.
Алексей взял книгу, полистал. Его лицо, напряжённое и настороженное, чуть смягчилось.
— Спасибо. А откуда вы знаете про пожары?
— Мой отец был пожарным. Много рассказывал.
— Понятно.
Разговор за столом поначалу шёл трудно. Алексей задавал вопросы о работе Кирилла, о его семье, о планах. Кирилл отвечал спокойно, без пафоса, и это подкупало. Он рассказал, что его отец погиб при исполнении, когда ему было пятнадцать, что мать работала библиотекарем, что он сам пошёл в педагогику, потому что хотел «передавать знание, а не просто учить».
Витя слушал, открыв рот, и Светлана видела, как в его глазах загорается что-то новое — восхищение, смешанное с надеждой. Когда Кирилл спросил, как у него с русским, Витя покраснел и сказал:
— Так себе. У меня завтра контрольная, и я вообще не понимаю причастия.
— Причастия — это не страшно, — улыбнулся Кирилл. — Если хочешь, я могу тебе объяснить. Прямо сейчас, после ужина. Это займёт полчаса.
— Правда? — Витя перевёл взгляд на мать.
— Ну… если Кирилл не против…
— Я же предложил.
После ужина они ушли в комнату Вити. Светлана мыла посуду, прислушиваясь к голосам. Кирилл объяснял спокойно, с паузами, и Витя не перебивал, что было на него не похоже.
Алексей сидел на кухне, пил чай и хмурился.
— Что думаешь? — спросила Светлана.
— Нормальный мужик. Но… как-то слишком правильно. Прям идеальный. Не бывает таких.
— Может, бывает.
— Мам, я тебя предупреждаю: присмотрись. Я его в интернете пробил. Репетитор он хороший, отзывы есть. Но в личной жизни… там ничего нет. Ни жён, ни детей. В сорок лет — холостяк. Это странно.
— А может, он просто не нашёл свою женщину.
— Может. — Алексей пожал плечами. — Но я всё равно присмотрю.
Они вернулись к Вите через час. Парень сиял: он наконец-то понял тему. Кирилл написал ему несколько упражнений на закрепление и пообещал, что если будут сложности, можно звонить.
— Спасибо, дядя Кирилл, — сказал Витя, и это «дядя» прозвучало так искренне, что у Светланы защипало в глазах.
Позже, когда Алексей ушёл в свою старую комнату, а Витя уснул, Кирилл остался на кухне со Светланой.
— Ты замечательный, — сказала она, наливая ему чай. — Спасибо, что уделил время Вите.
— Он хороший парень. Способный. Просто запустил.
— Я знаю. Я хотела нанять репетитора, но всё как-то…
— Не надо репетитора, — перебил Кирилл. — Я сам с ним позанимаюсь. У меня есть свободное окошко по вторникам и четвергам.
— Но это же… ты будешь тратить своё время.
— Света, — он взял её за руку, — для меня это не работа. Я хочу помочь. Если ты, конечно, не против.
Она не знала, что ответить. Внутри всё пело: «Он заботится о моём сыне. Он хочет быть частью семьи. Это оно. Это счастье».
— Не против, — выдохнула она.
Они сидели на кухне до двух ночи, говорили о книгах, о прошлом, о том, как будут проводить лето. Кирилл предложил съездить вместе на её дачу, помочь с помидорами. Светлана смеялась, представляя его в деловом костюме с тяпкой.
Когда он ушёл, она долго не могла заснуть. Ворочалась, думала о том, как всё складывается. Даже странно: после стольких лет одиночества — такое везение. Или не везение? Алексей прав — не бывает идеальных людей. Но разве она сама идеальна? У неё двое детей, вечная усталость, вредный характер по утрам. А он принимает её такой.
«Значит, судьба», — решила она и наконец провалилась в сон.
***
Первое занятие Кирилла с Витей состоялось во вторник. Светлана специально пришла с работы пораньше, чтобы встретить их. Когда она открыла дверь, из комнаты Вити доносился спокойный голос Кирилла:
— …поэтому деепричастие обозначает добавочное действие. Представь, что ты идёшь и напеваешь. Идёшь — это основное, напеваешь — добавочное.
— Ага, я понял. А если я бегу и ору?
— Тогда бежишь и орёшь. Но в литературном языке лучше говорить «кричишь».
Витя засмеялся. Светлана тихонько прошла на кухню, поставила чайник. Через полчаса они вышли: Витя — с горящими глазами, Кирилл — с лёгкой улыбкой.
— Прогресс? — спросила Светлана.
— Огромный, — ответил Кирилл. — Витя очень способный, ему просто не хватало системного подхода.
— Я сделал все упражнения! — похвастался Витя. — И даже пятёрку в школе получил сегодня.
— Молодец!
Она расцеловала сына, а потом, когда он ушёл в свою комнату, обняла Кирилла.
— Спасибо тебе.
— Не за что. Мне самому интересно.
Так начались их новые будни. Кирилл приходил два раза в неделю, занимался с Витей, потом они ужинали втроём, и он оставался ночевать. Витя привык к нему удивительно быстро: начал советоваться по учёбе, показывать свои рисунки, даже попросил помочь с сочинением. Светлана смотрела на это и чувствовала, как в ней оживает что-то давно похороненное — надежда на то, что у её младшего сына наконец-то появится мужская опора.
Алексей звонил часто, интересовался, как идут дела. Светлана рассказывала, что Витя подтянулся по русскому, что Кирилл нашёл с ним общий язык. Алексей молчал, но однажды сказал:
— Мам, только ты смотри. Я нарыл информацию: у Кирилла были ученицы, с которыми он… ну, в общем, девушки, с которыми он встречался. И все они платили ему за занятия.
— Это называется работа, Лёша. Он репетитор.
— Я не про то. Я про то, что он никогда не работал бесплатно. А тут с Витей… как-то странно.
— Может, потому что он меня любит?
— Может. Я просто предупредил.
Светлана тогда отмахнулась, но осадок остался. В глубине души она понимала: Кирилл — человек, для которого время — деньги. Он никогда не скрывал, что его час стоит дорого. И всё же он занимался с Витей безвозмездно, и это казалось ей главным доказательством его чувств.
Между тем успехи Вити росли. За месяц он перешёл с троек на четвёрки, а по русскому даже получил пятёрку за контрольную. Светлана была счастлива. Она уже начала мысленно планировать свадьбу: где провести, кого пригласить, какое платье надеть. Всё казалось таким правильным, таким логичным.
Однажды вечером, после очередного занятия, Кирилл сказал:
— Света, мне нужно с тобой поговорить.
— О чём?
— О Вите. Я занимаюсь с ним уже месяц, и результаты, как ты знаешь, есть. Но дальше так продолжаться не может.
— Почему? — Она почувствовала нехорошее предчувствие.
— Потому что я профессиональный репетитор. Моё время стоит денег. Я, конечно, рад помогать, но у меня есть другие ученики, которые платят. Я не могу бесконечно вкладываться в Витю без оплаты.
Светлана смотрела на него и не верила своим ушам.
— Ты хочешь, чтобы я платила тебе за занятия с моим сыном?
— Света, пойми, это не каприз. Это вопрос принципа. Любовь любовью, а работа работой. Ничего личного.
— Ничего личного? — Голос её дрогнул. — Ты приходишь в мой дом, ты ешь мой ужин, ты спишь в моей постели, а теперь говоришь, что занятия с мальчиком, который называет тебя дядей, — это работа?
— Я не хочу смешивать чувства и бизнес. Ты же умная женщина, должна понимать.
— Понимаю, — медленно сказала Светлана. — Сколько?
— Что?
— Сколько ты хочешь за месяц?
— Ну… обычно я беру две с половиной тысячи за час. У нас было восемь занятий. Пусть будет двенадцать тысяч. За месяц.
Она засмеялась. Невесело, горько. Потом встала, вышла в коридор, взяла телефон. Вернулась и сказала:
— Я переведу тебе деньги. Прямо сейчас.
— Света…
— А потом ты уйдёшь. Навсегда.
Она открыла приложение банка, перевела двенадцать тысяч на его карту. Показала экран: «Всё. Получил?»
— Получил, но я не понимаю… — начал Кирилл.
— Ты всё понял, — перебила она. — Забирай свои вещи и уходи.
— Почему? Я же просто сказал…
— Ты сказал, что любовь и работа — разные вещи. Так вот, работа закончена. А любви, видимо, никогда и не было. Или была, но по тарифу. Прощай.
Он стоял посреди кухни, растерянный, сжимая в руке телефон. Хотел что-то сказать, но она уже открыла входную дверь.
— Света, давай обсудим…
— Нечего обсуждать. Выйди.
Кирилл медленно надел пальто, взял портфель. У порога обернулся:
— Я всё равно тебя люблю.
— Это бесплатно или за отдельную плату? — холодно спросила она.
Он вышел, не ответив. Светлана закрыла дверь на замок, прислонилась к косяку и разрыдалась.
Из комнаты вышел Витя. Он слышал всё.
— Мам… — тихо сказал он. — Я же говорил, что он просто пользуется.
— Витя, иди спать.
— Но ты плачешь…
— Я сказала, иди спать! — крикнула она, и сын, испугавшись, скрылся в своей комнате.
Светлана осталась одна. Прошла на кухню, села на тот же стул, где сидела с Кириллом час назад. Всё было как в тумане. Она смотрела на пустую чашку, из которой он пил чай, и не могла поверить, что всё это произошло.
«Двенадцать тысяч, — думала она. — Он поставил цену своему вниманию. Своей ласке. Своей фальшивой заботе».
Она взяла телефон, хотела позвонить Ирине, но передумала. Что она скажет? «Ты была права»? Нет. Она не даст подруге этого удовольствия.
Вместо этого она написала сообщение Кириллу: «Деньги я перевела. Больше не звони и не пиши. Если появишься у дома — вызову полицию. Это не угроза, это обещание».
Отправила. Заблокировала номер.
Всю ночь она просидела на кухне, глядя в окно на трубы завода. Они дымили ровно, как всегда. И этот вид, который раньше успокаивал, теперь казался ей насмешкой. Всё осталось по-прежнему. А она опять одна.
Но завтра будет новый день. И нужно будет идти на работу, кормить сына, выращивать помидоры. Жить дальше.
Только без надежды.
Продолжение будет очень скоро!
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)