На рубеже 18 и 19 веков всякое преступление, совершённое простолюдином, каралось предельно сурово. Малейшая провинность, оскорбление знатного горожанина, ненарочная порча имущества – всё строжайше наказывалось. Чего говорить о краже со взломом жилого дома. Пусть и взял человек одну буханку, а сам факт посягательства на жильё, был достаточным основанием для заключения на каторгу сроком до пяти лет. Так случилось с судьбой Жана Вальжана, который только и всего, что хотел накормить семью своей несчастной вдовы-сестры и её семерых детей. Он и мухи бы в этом доме не обидел, но закон суров и с учётом многочисленных побегов и сопротивления жандармам он в итоге вышел только через 19 лет. Вышел диким, никому не доверяющим, равно вызывающим подобные чувства у окружающих. И если бы герой не набрёл, случайно, на дом епископа Бьенвеню, это могло закончиться страшными муками, и не только для героя. Здесь ему позволили поверить себе, людям и ощутить благость свободной жизни.
Эрик Беснард, хороший французский сценарист и менее удачливый режиссёр (Восхитительно!, Луиз Виолет) всё-таки тяготеет в последнее время к историям прошлого. Как и в данном случае, только теперь он берётся за экранизацию монументального произведения Виктора Гюго. Не всего, в полном объёме трагедии и характеров многочисленных персонажей, а лишь единственного – Жана Вальжана. Вероятно, не рискнув, или не найдя в себе силы взяться за громоздкий фолиант, Беснард решается лишь от малой части прикоснуться к прекрасному, если можно так назвать того Вальжана, который только что освободился имея на руках один лишь «жёлтый» паспорт. Словно характерный синопсис, предвестник чего-то грандиозного, смотрится в таком формате фильм. И это делает его не просто недосказанным, а каким-то совершенно ненужным. И если учитывать невероятной силы патетику, манерность и неуместный трагизм и драматизм игры артистов, то выйдет и вовсе нечто самодеятельное. Классного качества, однако воспринимаемая как недостаточно продуманная концепция, которая выйдет боком фильмографиям каждого из причастных к данной ленте.
Фильм точно театральная постановка, с минимумом натурных съёмок, громко говорит со зрителем, с экрана доносятся самые популярные афоризмы Отверженных, и мы в который раз размышляем больше об их гениальности (Быть святым — исключение; быть справедливым — правило), но не об интерпретации произведения. Авторы, сосредоточившись на лаконичной передаче необузданного, вероломного нрава протагониста, недостаточно проработали его душу и сердце. Он выглядит будто та глыба мрамора на каменоломне, на которой он отбывал срок последние годы. Неотёсанный, неподъёмный, с увесистым взглядом душегуба, без какой либо живинки в поведении. И о чем бы такой персонаж ни говорил, что бы он ни делал, публике всегда станет интереснее вспоминать свои впечатления от прочтения оригинала, а не созерцание его воплощения в этой работе. Это главная претензия, пересиливающая все дополнительные составляющие картины (они, безусловно, имеют достойное качество и даже выдумку).
Жан Вальжан Эрика Беснарда напомнит нам о гениальном романе великого писателя, но ничем не привлечёт нашего внимания. Это зарисовка на полях, маргинальное видение вечного образа, который, к счастью для поклонников, остался в непоколебимом состоянии. И ведь ясно, что создатели вовсе не желали осквернить книгу соотечественника, а в результате получилось именно принижение, его умерщвление. И если нам когда-нибудь захочется познакомиться с двумя архетипичными персонажами мировой классики (Вальжан и Бьенвеню), то это точно не тот случай и ориентир для ликвидации безграмотности. Хотя артисты Гадебуа и Кампан стараются, однако это старание идёт в ущерб новому взгляду. Вся трансформация, метаморфоза нутра зверя в милосердного святого отсутствует, аудитория познакомилась только с малой частью гигантского образа, и это непростительное упущение делает из Вальжана обрубок того самого камня, которые он тесал 19 лет.