Екатерина стояла в коридоре и смотрела на дверь. Новый замок блестел хромом — слесарь поставил его полчаса назад. Она провела пальцем по холодной поверхности. Тридцать лет назад, когда она только вышла замуж за Вову, эта дверь открывалась без ключа, только поверни ручку.
Сейчас она держала в руке связку с двумя ключами. Один для себя, один для мужа.
Из комнаты доносились голоса. Надежда говорила громко, почти кричала:
— Ты понимаешь, что она сделала? Это квартира нашего отца! Я здесь выросла!
Владимир молчал. Катя слышала это молчание — он не умел спорить с сестрой. Но сейчас она не пойдёт туда. Не будет объяснять, оправдываться, уговаривать. Она просто ждала.
Чтобы понять, почему всё зашло так далеко, нужно вернуться на четыре дня назад.
Четыре дня назад Надежда приехала без звонка.
Катя мыла посуду на кухне, когда входная дверь открылась своим ключом, и в коридоре раздался громкий голос:
— Вова! Принимай гостей!
Катя вышла и увидела золовку. Надежда стояла в прихожей, снимала плащ и командовала четверым внукам, которые заходили следом с рюкзаками.
— Проходите, проходите, тётя Катя сейчас чай поставит.
Катя посмотрела на детей. Старшему было лет двенадцать, младший тащил за собой плюшевого зайца. Все в уличной обуви, на чистом полу уже появились мокрые следы.
— Надя, ты бы предупредила, — сказала Катя.
— Ой, да что предупреждать, мы же свои, — Надежда прошла на кухню и открыла холодильник. — У вас молока нет? Дети пить хотят.
Катя смотрела, как золовка переставляет банки на полках, достаёт кастрюлю. Будто у себя дома.
Вова вышел из спальни, увидел сестру и растерянно улыбнулся.
— Надь, ты чего?
— Решила погостить, детей в город привезла. Две недельки всего. Ты же не против?
Вова посмотрел на Катю. Она не подала вида.
— Я схожу в магазин, молока куплю.
Первый день прошёл терпимо. Дети шумели, но Катя понимала — они дети.
На второй день Надежда начала переставлять вещи.
— У вас тут чашки неудобно стоят, — сказала она и переложила весь сервиз на другую полку.
Катя промолчала.
На третий день Надежда вытащила из шкафа в прихожей мужнины зимние сапоги и поставила на их место свои осенние.
— У вас тесно, я просто освободила место.
Вечером Катя подошла к Вове.
— Когда они уезжают?
— Не знаю, — Вова смотрел телевизор. — Потерпи.
— Я терплю.
— Ну и терпи дальше. Она же не навсегда.
Катя посмотрела на мужа. Он всегда так говорил. Когда свекровь приезжала без спроса. Когда Надежда приходила и уводила Вову в другую комнату "советоваться", а Катю оставляла на кухне. "Потерпи".
Она потерпела тридцать лет.
Утром четвёртого дня Катя проснулась рано утром. На столе уже лежала записка, которую оставила Надя: "Я съезжу в город, вернусь к вечеру. Ключи на тумбочке".
Она посмотрела на тумбочку в прихожей. Ключей там не было.
Катя проверила карманы своей куртки, полку в коридоре, ящик комода. Ключей не было нигде.
— Вова, ты ключи не брал?
— Нет, — он только проснулся, говорил сонно. — Надя, наверное, взяла. Она вчера говорила, что с детьми гулять пойдёт.
— А зачем ей мои ключи? У неё же свои есть.
— Ну мало ли. Вернёт.
Катя кивнула. Собралась. Позвонила Галине, подруге, и сказала, что приедет днём.
— Ты чего такая грустная? — спросила Галя.
— Да так. Гости загостились.
Галя встретила её с пирогами. Они сидели на кухне, пили чай, вспоминали молодость.
— А сейчас что?
— Вовина сестра приехала. С детьми.
— И надолго?
— Сказала на две недели.
Галя посмотрела на подругу.
— А ты что?
— А что я? Потерплю.
— Тридцать лет терпишь, — Галя отодвинула чашку. — Кать, ну когда уже хватит?
Катя не ответила. Смотрела в окно на дождь.
В пять часов она попрощалась и пошла домой. Поднялась на свой этаж, достала из сумки ключи — и только тогда вспомнила, что ключей нет. Надежда забрала их утром и не вернула.
Катя нажала на звонок. Никто не открыл. Позвонила Вове...
продолжение, подписывайся на канал подержи автора)