Инновационное лечение уже получили 14 детей с нейробластомой. Это редкое заболевание ежегодно диагностируют в республике примерно у 15 пациентов. Какие уникальные методы лечения применяют в Беларуси для спасения и реабилитации юных пациентов, узнала корреспондент агентства «Минск-Новости».
В 2025 году в РНПЦ детской онкологии, гематологии и иммунологии выполнено более 1 300 хирургических вмешательств. При этом около 30 % операций относятся к категории высокотехнологичных и сложных.
ДНК-вакцинация
Новая технология показана только тем, кто находится на продвинутых стадиях болезни.
— Метод направлен на закрепление успеха терапии, — поясняет заместитель директора по клинике Республиканского научно-практического центра детской онкологии, гематологии и иммунологии, кандидат медицинских наук, доцент, главный внештатный детский онкогематолог Министерства здравоохранения Инна Пролесковская. — Мы анализируем экспрессию генов опухоли конкретного ребенка и создаем индивидуальный препарат. Вакцина вводится внутримышечно и заставляет иммунную систему точечно атаковать клетки, несущие специфические антигены.
Белорусская наука сегодня сосредоточена на изучении генетических механизмов развития опухолей. Ключевая цель ученых — создание препаратов, обладающих максимальной эффективностью при минимальной токсичности.
Главное отличие ДНК-вакцины от традиционной химии — ее высокая переносимость. При такой терапии дети не сталкиваются с тяжелыми побочными эффектами. Клинические наблюдения показали отсутствие тошноты, рвоты и алопеции (выпадения волос). Кроме того, препарат не вызывает резкого похудения или астенического синдрома. Также удается поддерживать стабильный вес ребенка. Инновационная иммунотерапия сопровождается минимальными побочными реакциями организма: кратковременным повышением температуры и небольшим дискомфортом в месте инъекции.
«Живое лекарство»
Еще одним прорывным направлением, которое развивается в центре, стала CAR-T-терапия. Это технология «живого лекарства»: собственные Т-лимфоциты пациента модифицируются в лаборатории так, чтобы они могли распознавать и уничтожать раковые клетки. Этот метод дает надежду для тех, кому не помогли стандартные протоколы. Еще несколько лет назад пациенты с рецидивами и прогрессирующим острым лимфобластным лейкозом имели минимальные шансы на выздоровление: опухолевые клетки быстро «учатся» обходить химиотерапию, а возможности организма по переносимости токсичных препаратов не безграничны.
— Усилия медиков направлены на поиск молекулярных «мишеней». Нам необходимо создавать лекарства, которые будут действовать прицельно на опухоль, не затрагивая здоровые клетки организма. Это позволит детям легче переносить терапию и быстрее восстанавливаться, — отметила врач.
Технология генной модификации собственных Т-лимфоцитов пациента в корне изменила ситуацию.
— Раньше такие пациенты были практически обречены, — подчеркивает И. Пролесковская. — Сегодня благодаря методу, при котором клетки пациента «обучаются» в лаборатории распознавать и уничтожать опухоль, мы достигли 70 % эффективности. Это колоссальный прорыв для тех, кому не помогла стандартная терапия.
Гаплотрансплантация
Беларусь вышла на стабильный уровень обеспечения пациентов высокотехнологичной трансплантационной помощью.
По словам И. Пролесковской, на данный вид лечения в республике отсутствует лист ожидания: потребности детского населения, а также части молодых взрослых, курируемых центром по приказу Минздрава, удовлетворяются в полном объеме.
— В 2025 году выполнена 91 трансплантация, — отмечает специалист. — Мы активно используем ресурсы белорусского, российского и международного банков доноров. В случаях, когда найти совместимого неродственного донора невозможно, применяются экспериментальные методы, в частности гаплотрансплантация — пересадка клеток от родителей. Это дает шанс на жизнь даже в самых сложных клинических ситуациях.
От лейкозов к опухолям мозга
На достигнутом специалисты останавливаться не планируют. В центре уже зарегистрирована соответствующая медицинская инструкция, и научная работа масштабируется на новые группы заболеваний. Ведутся разработки для применения клеточных технологий в лечении нейробластом, сарком Юинга и остеосарком. Амбициозен проект по нейроонкологии — применение клеточных технологий для борьбы с опухолями головного мозга у детей.
— Стратегическая цель центра — создание универсальных CAR-T-клеток, которые можно будет применять при различных типах рака, — продолжает специалист. — Это наша большая научно-практическая перспектива. Как мы шутим в центре, замах на Нобелевскую премию.
Роботизация
Белорусская детская онкохирургия берет курс на минимальную инвазивность и высокотехнологичное переоснащение. Как рассказала И. Пролесковская, в ближайшей перспективе возможности центра значительно расширятся благодаря вводу в эксплуатацию нового корпуса.
— В этом здании разместятся пять высокооснащенных операционных, — поясняет эксперт. — Наша цель — внедрение роботизированных технологий для проведения уникальных вмешательств, которые ранее были доступны нашим пациентам только в клиниках Российской Федерации или Европы. Это не просто вопрос престижа. Это вопрос доступности и скорости оказания помощи здесь, в Беларуси.
Особое достижение центра — лечение опухолей костной системы (сарком Юинга, остеосарком). Специалисты успешно внедряют методики, позволяющие не просто победить рак, но и сохранить ребенку возможность полноценно двигаться.
«Растущие» протезы
Для маленького пациента очень важно, чтобы лечение не приковало его к постели. Государство берет на себя расходы по закупке индивидуальных эндопротезов, созданных под конкретного ребенка. При этом конструкции заказываются с учетом анатомии растущего организма. Более того, доступны так называемые «растущие» протезы (созданные методом биоинженерии), которые можно удлинять по мере роста ребенка. А современные телескопические системы позволяют корректировать длину протеза без проведения повторных масштабных и травматичных операций.
— Важно не только вылечить, но и обеспечить достойное качество последующей жизни, — резюмирует И. Пролесковская. — Ребенок растет, и наша задача — сделать так, чтобы протез «рос» вместе с ним, минимизируя количество хирургических вмешательств в будущем.
Фото из интернета