Артём и Варвара, брат и сестра из Приморского края, прилетели на Иссык-Куль не просто в отпуск. Их бабушка, Елена Павловна, незадолго до смерти обронила загадочную фразу о «скрипучей половице». В старом доме они нашли свёрток с письмами, которые открыли историю их семьи, уходящую корнями в прошлое, на другой берег озера. Теперь они разыскивают в Киргизии своих родственников, о существовании которых даже не подозревали.
Ноль часов десять минут десять секунд. Летнее солнце, поднимаясь из-за горной гряды, медленно разгоняло своими лучами предрассветную дымку, заставляя воду озера переливаться десятками золотистых оттенков. Свет продвигался всё дальше на запад, постепенно пробуждая северный берег ото сна.
Ноль часов шестнадцать минут шестнадцать секунд. Оживали люди, по прибрежной дороге потянулись машины, а самые нетерпеливые туристы, которых называют ранними пташками, уже вышли в открытую воду на катерах, чтобы в полной мере насладиться величественным видом заснеженных вершин северного Тянь-Шаня.
Ноль часов двадцать три минуты двадцать три секунды. Где-то за этой высокой грядой, чьи белые шапки казались особенно яркими на утреннем солнце, находился Пик Победы. Сам семитысячник находился далеко на юго-востоке, но и эти горы, обрамлявшие озеро, выглядели настолько внушительно и живописно, что захватывало дух.
Ноль часов тридцать шесть минут тридцать шесть секунд. Южное побережье пока ещё оставалось в тени, погружённое в тишину и сумерки, далёкое от этой ранней суеты. Однако и там жизнь начинала просыпаться: вскоре тишину нарушили отдалённые удары, рёв моторов и заливистый лай пастушьих собак, которые помогали хозяевам выгонять отары в горы на дневной выпас.
Ноль часов пятьдесят две минуты пятьдесят две секунды. По трассе, что петляла вдоль озера, загрохотали грузовики, которые везли свежую выпечку, молоко и тех, кто работает в туристической сфере, — местных жителей, спешащих в отели, на пляжи и в аэропорт, чтобы встретить очередных гостей, решивших провести свой отдых на берегах жемчужины Тянь-Шаня. Казалось, что всё вокруг пропитано духом лета, беззаботного отдыха и кипучей жизни.
Один час тридцать две минуты тридцать две секунды. В сорока километрах к югу от озера, высоко в горах, приютилось небольшое селение Ак-Булак. Несмотря на скромные размеры, оно стояло здесь уже много лет, и не одно поколение дедов, доживших до правнуков, ушло в землю, уступая место новым детям, чьи родители постепенно старели. Жизненный цикл в этом селе повторялся раз за разом. Из большого дома в центре посёлка, чьи двери выходили прямо на грунтовую дорогу, не имевшую и намека на тротуар, вышли несколько человек. Молча, ведомые местным пастухом, они направились на окраину. Пастух выглядел как с картинки: длинный войлочный халат, колпаком шапочка, в руке небольшая палка, которой он покрикивал на собак, гнавших перед процессией отару овец.
Один час пятьдесят одна минута пятьдесят одна секунда. Спустя час овцы разбрелись по небольшому плато, затаившемуся на одном из склонов, а люди свернули правее и, обогнув пригорок, оказались на огороженном участке местного кладбища. Они уверенно лавировали среди могильных камней, на большинстве из которых не было никаких опознавательных надписей, и гуськом подошли к одному из них. Встав вокруг светло-коричневого валуна с выбитыми датами рождения и смерти, мужчины прочитали молитвы, а женщины склонили головы. После этого пастух поднял ладони к лицу, словно умываясь воздухом, и процессия в прежнем молчании двинулась обратно. Старый Оскар, средний сын того, чью могилу пришли навестить, остался присматривать за стадом, устроившись на камне под отвесной скалой, а его родные вернулись в село, чтобы накрыть стол и пригласить соседей помянуть старейшину Равиля, основателя их семьи.
Два часа тридцать одна минута тридцать одна секунда.
— Варя, вставай! — громко позвал Матвей, запуская в сестру подушку.
Девушка, спавшая у окна, дёрнулась от неожиданности, но вместо того чтобы подчиниться, лишь плотнее закуталась в одеяло.
— Ну, Матюша, дай поспать, — пробормотала она сонным голосом, пряча лицо от солнечных лучей. — Мы же с тобой в отпуске, в конце концов? Зачем устраивать побудку по расписанию?
— Какой сон? — не унимался брат. — Ты же всю красоту проспишь. Утро — это самое прекрасное время суток, специально для таких сонь создано.
— Иди ты сам на него смотри, а мне дай отдохнуть от дороги, — огрызнулась Варя и, поймав подушку, запустила её обратно, после чего подчеркнуто повернулась на другой бок.
— Вставай, а то водой оболью, — пригрозил Матвей, подлетев к кровати и усевшись прямо на край, едва не придавив ногу сестры. — Ты помнишь, у нас с тобой большие планы? Мы не просто так сюда прилетели.
Варя окончательно проснулась от такого напора. Она повернула голову и, приоткрыв один глаз, скептически посмотрела на беспокойного брата.
— Слушай, ну мы же целую неделю здесь планируем пробыть. Я от этой дороги так устала, что если сейчас встану, то буду никакая весь день. Неужели нельзя было дать мне выспаться?
— Всего неделя, Варя, всего. Не волнуйся, я тебе не дам заскучать, — заверил её Матвей с широкой улыбкой.
— Ох, и послал же бог такого братца, — пробормотала девушка и, не выдержав, начала легонько стучать кулаками по его могучей спине.
Два часа сорок семь минут сорок семь секунд. Когда они в двенадцать ночи по местному времени заселились в отель, мужчина на ресепшн, бросив взгляд на пару, удивлённо приподнял бровь.
— У вас номер с отдельными кроватями? — уточнил он. — Может быть, вам его поменять на более подходящий? У нас как раз освободился семейный, от него отказались в обед, и мы пока никого не нашли.
Варя рассмеялась, посмотрев на своего спутника.
— Вот ещё, — усмехнулась она, качая головой.
Матвей тоже улыбнулся.
— Нет, спасибо, менять не надо, — ответил он. — Мы брат и сестра.
Служащий понимающе кивнул.
— Если присмотреться, то вы и правда похожи, — заметил он. — Добро пожаловать. Первый раз на Иссык-Куле?
— Да, — синхронно кивнули парень с девушкой, чем вызвали ещё одну добродушную улыбку мужчины.
— Если захотите экскурсии по озеру или в горы, обращайтесь. Меня зовут Руслан, я помогу организовать.
— Спасибо, — поблагодарил Матвей. — Как только отдохнём с дороги, обязательно подойдём.
Ребята забрали ключи и поднялись в номер. Основным желанием сейчас было просто выспаться — почти сутки, проведённые в пути, давали о себе знать.
Три часа пятьдесят минут пятьдесят секунд. Приведя себя в порядок после бесцеремонной побудки брата, Варя спустилась на завтрак, где он её уже ждал.
— Пока ты будешь красоту наводить, я тут всё съем, — усмехнулся Матвей. — Смотри, от еды одна зелень останется.
Девушка выразительно посмотрела на него, но спорить не стала. Спокойно взяв тарелку, она подошла к шведскому столу и положила себе пару варёных яиц, сыра и той самой «травы», о которой презрительно отозвался брат. Затем села напротив Матвея, отправила в рот кусочек яйца и подняла взгляд.
— Ну и какие у нас планы на сегодня? — поинтересовалась она.
— Сегодня мы осматриваем окрестности, — с готовностью произнёс парень. — Привыкаем к местности, задаём наводящие вопросы, если получится, и заодно приходим в себя после перелёта. А завтра уже начнём серьёзно действовать.
— В таком случае, зачем ты поднял меня в такую рань? — удивилась Варя. — Мог бы и дать поспать подольше, раз уж день ознакомительный.
— Варя, побойся Бога, половина десятого, — возразил Матвей. — Через полчаса завтрак уже закончится, и тогда ты, голодная, изведёшь меня своими капризами.
Он отлично знал, что сестра на голодный желудок становится раздражительной и злой, а ему совсем не хотелось портить первый день отпуска её плохим настроением.
Четыре часа шесть минут шесть секунд. Спустя полчаса они сидели на берегу озера, заворожённо глядя на горные вершины, вздымающиеся над водной гладью.
— А тут и правда красиво, — кивнула девушка, словно подводя итог своим размышлениям.
Её слова относились ко всему сразу: к раннему подъёму, на котором настоял брат, к самому Матвею и к тому, что они вообще прилетели сюда. Правда, пока было совершенно непонятно, увенчается ли их затея хоть каким-то успехом.
— Ещё как! — с восторгом отозвался Матвей. — А когда мы поедем в горы, там будет ещё замечательней, ты просто не представляешь.
Брат был старше Вари на три года и обладал редким даром заражать окружающих своим оптимизмом и идеями. В отличие от сестры, он был жаворонком: вставал ни свет ни заря и сразу же принимался за дела, так что к тому времени, когда Варя только просыпалась, у него уже была половина продуктивного дня.
— Ох, не завидую я твоей будущей жене и детям, — покачала головой девушка.
— Это ещё почему? — не понял Матвей.
— Да потому что ты их замучаешь своими ранними подъёмами и безудержной энергией с утра пораньше, — пояснила Варя.
Матвей рассмеялся.
— Вполне возможно, — согласился он. — Но пока у меня никого нет, так что отдуваться за всех придётся тебе.
Варя шумно выдохнула и усмехнулась, прищурившись.
— Так, поняла твою логику, — с наигранной серьёзностью протянула она. — Значит, я должна как можно быстрее найти тебе невесту, чтобы ты переключился на неё? И тогда ты наконец отстанешь от меня?
— Даже не надейся, — парировал Матвей. — Я же старший брат, мне придётся тебя всю жизнь воспитывать и указывать на твои ошибки.
— О боже, только ещё одного воспитателя на мою голову мне не хватало для полного счастья.
Четыре часа сорок одна минута сорок одна секунда. Такие словесные перепалки между ними случались постоянно и давно уже стали привычным стилем общения. Но в них было столько тепла и искренней дружбы, что любой случайный свидетель понимал, насколько близки между собой брат и сестра. Матвей работал в крупной торговой компании, занимаясь логистикой поставок, а Варя заканчивала Дальневосточный институт по специальности «экономика и финансы». Оба были свободны от семейных уз — Матвею уже перевалило за двадцать пять, но он пока не спешил заводить семью. У Вари был молодой человек, но их отношения развивались ни шатко ни валко, а в последнее время и вовсе, казалось, зашли в тупик. Матвей, наблюдая за этой историей, как-то заметил, что зря сестра тратит время, но она лишь отмахнулась.
— Я не тороплюсь, — ответила она тогда с усмешкой. — Любишь ты, Матюша, советы давать, когда никто не просит. Вот познакомишь меня со своей невестой, тогда и поговорим.
Однако Варя знала, что брат настолько увлечён карьерой, что о женитьбе пока даже не думает. Жили они в разных городах: она — в краевом центре, он — в пятидесяти километрах, в бывшем шахтёрском городке, откуда были родом их родители и где до последнего времени жила бабушка. Общались брат с сестрой часто, но в основном по телефону, а виделись реже. У каждого была своя жизнь, свои друзья и планы. А то, что они решили провести эту неделю отпуска вместе, да ещё так далеко от родного Приморского края, было стечением обстоятельств, начавшихся с трагического события — смерти бабушки.
Пять часов двадцать минут двадцать секунд. Звонок раздался, как всегда некстати, когда Матвей пытался разрулить конфликт между водителем компании и складом, который наотрез отказывался принимать привезённый товар. Он рявкнул в трубку, давая понять, что позвонили не вовремя, но услышанное мгновенно вытеснило все рабочие проблемы.
— Это врач из хосписа. Вам лучше приехать к Елене Павловне.
Бабушка Лена вырастила их с сестрой, пока родители мотались по зарубежным командировкам. И сейчас, когда отец с матерью снова были на другом континенте, а бабушка уже больше полугода находилась в хосписе, Матвея не покидало чувство вины. Врачи убедили внуков, что при таком диагнозе пожилой женщине будет лучше под круглосуточным наблюдением. Первый месяц, а может и два, Матвей вздрагивал от каждого звонка, страшась плохих вестей. Потом привык — бабушкино состояние не ухудшалось. *«Видимо, врачи ошиблись с диагнозом, — думал он. — А мы ещё заберём бабушку Лену домой»*. Ему никак не удавалось осознать, что переезд в хоспис — это дорога в одном направлении.
Пять часов пятьдесят одна минута пятьдесят одна секунда. Матвей набрал сестру, на ходу бросил несколько указаний коллегам, прыгнул в машину и помчался во Владивосток. Чуть больше пятидесяти километров он преодолевал мучительный час, успел отправить срочное сообщение родителям и всё это время молился про себя, чтобы застать бабушку живой. Когда он вошёл в палату, рядом с Еленой Павловной уже сидела заплаканная Варя. Старушка смотрела на внуков мутными глазами, но, кажется, узнала Матвея — улыбнулась ему и пошевелила пальцами левой руки. Парень пододвинул стул и сел с другой стороны кровати. Понять, в сознании бабушка или нет, было невозможно. Она то произносила имена внуков, то начинала говорить слишком быстро или, наоборот, медленно и неразборчиво. Сквозь эту сумятицу слов прорезалась одна понятная фраза: «Под скрипучей половицей». Потом — «кладовка». Но что именно хотела им объяснить бабушка Лена, внуки так и не разобрали. Старушка бессильно закрыла глаза. Некоторое время она лежала неподвижно, почти незаметно дыша и лишь изредка шевеля холодными пальцами в тёплых ладонях брата и сестры.
Продолжение :