По настроению мужа и той особенной, натянутой атмосфере, что воцарилась в доме, Вера давно уже чувствовала: назревает что-то нехорошее. Но она упрямо гнала от себя эти мысли, утешая себя тем, что это временно и в любой семье случаются размолвки и периоды охлаждения. А уж после всего, что им с Сергеем пришлось пережить, можно было надеяться на лучшее. Она изо всех сил делала вид, что у них всё в порядке, что вот-вот станет ещё лучше, и откладывала серьёзный разговор, как только могла. А если замечала, что муж собирается что-то сказать, ловко переводила беседу на другую тему. Но для Сергея, видимо, необходимость этого разговора становилась всё острее. А поскольку деликатностью он никогда не славился, то и начал без обиняков.
— Нам надо поговорить, Вера. Я долго колебался, но теперь вижу… — он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Словом, нам придётся разойтись.
— То есть? — только и смогла выговорить женщина, чувствуя, как губы мгновенно становятся холодными и непослушными.
— Ну, развестись… Я уйду сам. Ты не беспокойся, — поспешил добавить Сергей, словно торопясь сообщить самую неприятную новость. — Ничего делить я не собираюсь. Нам, по сути, и делить-то нечего. И, пожалуйста, не надо мне теперь всю жизнь напоминать о том, что было. Я всё прекрасно помню и очень ценю всё, что ты для меня сделала. Ты меня, можно сказать, с того света вытащила. Да, я это признаю. Жизнь мне подарила. Вот.
— То есть, я стала тебе практически матерью? — в голосе Веры прозвучала горькая усмешка. — А от матерей сыновья рано или поздно уходят, так, что ли? Это, видимо, была шутка?
Она сама не знала, зачем это сказала. Не сообщение о разводе, а её собственное, вырвавшееся наружу признание. Она стала ему матерью, вытащила с того света, а от матерей сыновья рано или поздно уходят. На одной благодарности с женщинами не живут.
— Так что, Серёжа… — Вера глубоко вздохнула, пытаясь справиться с нарастающей внутри пустотой. — Ну как же так? Ты хорошо подумал? Тебе это правда нужно? И к кому ты уходишь? С кем у тебя эта самая настоящая любовь?
— С той самой, — Сергей неожиданно улыбнулся, словно вспомнил что-то приятное. — С Ларисой. Она ведь меня два года ждала, замуж не выходила.
Он осекся, заметив, как изменилось лицо жены.
— Жила себе в своё удовольствие… — договорил он уже неуверенно.
— А я за эти два года потеряла всё, — тихо произнесла Вера, словно подводя для себя какой-то страшный итог. — Здоровье, карьеру, деньги, квартиру…
— Ой, только не начинай, — раздражённо перебил её Сергей, делая шаг к выходу. — Всё, свои вещи я забрал. Вот два чемодана. Если что-то ещё найдётся, я потом зайду. Тут рубашку джинсовую свою не нашёл, и безрукавку серую… Впрочем, неважно. Прощай, Вера. Спасибо тебе за всё.
Он вышел, даже не оглянувшись, не заметив, как жена бессильно опустилась на низкую скамеечку в прихожей и уронила лицо в ладони. Вот так, незадолго до серебряного юбилея, их брак подошёл к концу.
Они поженились совсем юными, сразу после школы, едва дождавшись совершеннолетия. Учились в одном классе, но если бы красавице и отличнице Вере на выпускном кто-то сказал, что она станет женой этого неприметного Сергея, она бы только пальцем у виска покрутила. Он никогда не вызывал у неё ни особой симпатии, ни антипатии. Был из тех незаметных одноклассников, которых через несколько лет после выпуска и не узнаешь, имени не вспомнишь. Один из многих, ничем особенно не хороший, но и не плохой, из общей массы не выделяющийся. Ну, иногда на уроках или переменах она ловила на себе его взгляд, но разве привыкать к этому было записной красавице?
А потом настал выпускной вечер. Вера, разом повзрослевшая, ослепительная, блистала, как всегда. Именно ей доверили говорить речь со сцены актового зала. Именно она получила аттестат с одними пятёрками и серебряную медаль. И вот, стоя на сцене, она скользнула взглядом по лицам одноклассников и наткнулась на Сергея. В его глазах не было привычного для неё восторга или восхищения, как у большинства парней. Там светилась настоящая, глубокая любовь — такая всепоглощающая, что, как ей тогда показалось, хватит на двоих до самого конца. Поэтому, когда он пригласил её на танец, она не отказала. Она была уверена, что не ошиблась в том взгляде, и потом, все последующие годы, ни разу в этом не сомневалась.
После выпускного они начали встречаться. Мысли о подготовке к вступительным экзаменам в институт их обоих не слишком волновали. Конечно, надо было готовиться, но куда больше им хотелось в те летние дни быть рядом, держаться за руки. В итоге Вера без проблем поступила — база знаний у неё была отличная, да и медалистка всё-таки. А вот Сергей в институт не прошёл и, к собственному удивлению, ничуть не огорчился. Пошёл в какое-то профтехучилище. Они уже тогда решили пожениться, и всё остальное их не волновало. Родители же просто за голову схватились.
— Ну что ты в нём нашла, дочка? — недоумевала мама Веры. — У тебя такое будущее! А мужем твоим кто будет? Слесарь или токарь?
— Моим мужем будет настоящий мужчина, который меня любит, и которого люблю я, — с вызовом отвечала Вера.
Против такого довода возразить было трудно. Родители Сергея тоже были не в восторге от выбора сына.
— По себе надо выбирать-то, — рассудительно говорил парню отец. — Сам посмотри, вся из себя, нос дерёт высоко, а теперь ещё и студентка. Будет там среди таких же крутиться, на тебя, может, и оглядываться перестанет. Надо оно тебе? Да и вообще, что это за женитьба в восемнадцать лет? Я вот в двадцать шесть женился и потом сто раз пожалел.
— Не знаю, где бы ты был, если бы не женился, но восемнадцать и правда рано, — вторила мужу мать. — Разбежитесь, одна нервотрёпка будет.
И всё же их свадьба стала первой среди одноклассников. И самое удивительное: была ещё одна пара, они тоже поженились, но с ними всё было понятно — они несколько последних лет за ручки ходили. А Вера с Сергеем до выпускного, казалось, и не разговаривали друг с другом. И вдруг, нате вам.
Многое могла бы сказать Вера Сергею на прощание. Это она его два года из армии ждала. Уже с маленькой дочкой на руках его забирали, а через полгода и Леночка родилась. Она тогда только второй курс закончить успела, но, спасибо маме и свекрови, обошлась без академического отпуска. Легко ли ей было? Очень трудно. Но она ждала. Училась, нянчила. Дождалась, не успела отдышаться, как поняла, что скоро родит второго. Тут уж обе бабушки всполошились. С ума сошли: Леночка только ходить начала, а у тебя уже второй на подходе, а институт?
Но Вере уже было всё нипочём. Она верила в свои силы. К тому же муж был рядом, и теперь-то уж точно никуда не денется. В этом она тоже была абсолютно уверена, хотя уже начинала замечать, что Сергей, в отличие от неё, звёзд с неба хватать не собирается. Окончил своё училище, устроился на завод слесарем. Работал честно, усердно, но особенно расти в профессиональном плане не стремился. Об учёбе и слышать не хотел. А зачем? Ну работает себе человек, и ладно. Зарплата хоть и небольшая, но стабильная. Все его уважают. Дома по возможности помогал. Жаловаться, в общем, грех. Ну, тёща иногда ввернёт, что муж, мол, дочке достался ни рыба ни мясо, но сама Вера никогда не упрекала своего Серёжу.
Сама же она после успешного окончания института быстро пошла в гору, проявляя немалую энергию и предприимчивость. И что самое удивительное — при такой загруженности она не оставляла и дом. У них с Сергеем уже росли две дочки: Лена и Надя. Конечно, основные заботы — накормить, одеть, проследить за учёбой, здоровьем, развитием — Вера брала на себя. Вот только на живое, непосредственное общение с девочками у неё почти не оставалось времени. И от этого было горько и ей, и дочкам. Иногда она думала, сколько же важного в их детстве она упустила. Всё с бабушками, с дедушками, потом с отцом, а мама словно всегда где-то рядом, но не с ними. Обидно, конечно, но зато семья ни в чём нужды не знала.
Все знакомые завидовали успешной Вере, любовались её чудесными дочками и ею самой. На них засматривались, когда они с Сергеем куда-нибудь выбирались в выходные. Оба красивые, дорого и со вкусом одетые, сдержанно сияющие друг на друга и окружающих светом своей любви. Правда, такие совместные выходы случались всё реже.
Сергей её чаще упрекал в невнимании, в том, что она не хочет проводить время с семьёй. Не грубо, но с заметной обидой.
— Ну и что с того, что ты большой начальник? — с горечью говорил он. — Дома-то мне жена нужна, а я всё больше один. Да и девочки тоже… Один.
— Милый, ну чем ты недоволен? — мягко возражала Вера, стараясь сгладить напряжение. — Хочешь, чтобы я тоже работала за небольшой оклад и мы бы каждую копейку считали? Нет. Раз уж у меня есть возможность, я её использую. Вот подрастут немного девочки, станут самостоятельнее, я тогда работу оставлю. Будем с тобой жить, как мирные старички, наслаждаясь обществом друг друга.
— Да уж, перспективка, — ворчал он, впрочем, отдавая себе отчёт, что на его зарплату ни новую машину не купишь, ни девочек в приличный санаторий не отправишь. Да и вообще, от многого пришлось бы отказаться. Лучше уж пока отказаться от общества любимой жены, которая, кстати, не где-то гуляет, а о семье заботится. Что поделаешь, если у него такой возможности нет? То есть она, в общем-то, была: Вера то предложит ему на какие-нибудь курсы пойти, чтобы квалификацию подтянуть, то приятель своё дело организовал, звал помощником или партнёром. Но Сергей каждый раз отказывался, придумывая благовидные предлоги, а на самом деле — если честно — ему было просто лень менять что-то в своей размеренной жизни. Он привык жить так, за женой, словно за каменной стеной. Люди это видели, поговаривали за глаза, а бывало, и в глаза.
— А что, Сергею? Супружница в большие люди вышла. Того и гляди вообще в депутаты какие выбьются. Проживут.
Так и жили. Он иногда ворчал, что она работе уделяет времени больше, чем семье, но это было скорее для порядка, в шутку. А вообще, всё у них было хорошо. Его и совесть никогда особенно не мучила. Он тоже работает, старается. С дочками много времени проводит, по дому делает всё, что жена не успевает. Это Вере, бывало, становилось стыдно.
— Ой, Серёжа, когда это ты всё окна помыть успел? Я сама собиралась в субботу или в воскресенье, — спохватывалась она, заметив сверкающие стёкла. — Ты бы лучше за продуктами съездил один или девочек с собой взял. Пусть к хозяйству приучаются. А мне некогда, надо с партнёрами встретиться. Контракт важный под вопросом. Ты уж не обижайся, милый.
— Хорошо, — неизменно отвечал он, и в голосе его не было и тени обиды.
Дочки порой сетовали на мамину занятость, но и они понимали, как много зависит от её работы, и гордились ею. Жизнь складывалась хорошо, и хотелось, чтобы так было всегда. Но разве это возможно? У всех бывают тяжёлые времена, и чёрная полоса накрыла их семью слишком быстро. В течение трёх лет один за другим умерли родители Сергея и Веры. Жена перенесла это горе как будто легче — держалась, куда же денешься, хотя очень любила своих маму и папу, да и к свекрови была сильно привязана. А вот Сергей словно погрузился в уныние. Даже то, что Вера затеяла покупку новой, просторной квартиры, прошло мимо его внимания. Он привык, что мать семейства сама всё решает.
Вера старалась привлечь его к делам, спрашивала совета, брала с собой смотреть варианты. Но он проявлял странное равнодушие.
— Ну да, эта хороша. И та тоже, — говорил он, окидывая взглядом очередную новостройку. — Но, Верочка, я же твоему вкусу полностью доверяю. Ты у нас главная, тебе и решать.
И Вера решала — привычно, по-деловому, думая, что муж просто слишком остро переживает потерю и к тому же действительно во всём на неё полагается. Это было даже лестно.
Как же корила она себя потом за то, что не обращала должного внимания на его здоровье. Сергей, бывало, жаловался то на одно, то на другое, но как? Скажет мимоходом, что живот что-то побаливает, она сунет ему таблетку — и вроде всё проходит. Вера привыкла, что он всегда был крепким, даже не простужался никогда. А потом уже сама заметила: таблетки перестали помогать, и разрекламированные травяные отвары тоже. Сергей худел не по дням, а по часам, и лицо стало каким-то нездоровым, осунувшимся. Она начала настойчиво отправлять его к врачу.
Но куда там?
— Не смеши, — отмахивался Сергей. — Какие врачи? Что я, столетний старик? Приду жаловаться, что животом что-то не то? Это же только по очередям сидеть да анализы сдавать. Представить страшно.
— Серёжа, я беспокоюсь за тебя, — мягко, но настойчиво говорила Вера. — Ты посмотри, как ты похудел. Это же ненормально.
— Это от нервов, — отмахнулся он. — Да и вообще, сейчас все худеть стремятся, а я буду жаловаться на это?
Он пытался перевести всё в шутку, но у него плохо получалось.
— Да ты же и не ешь нормально, я ведь вижу, — не сдавалась Вера.
— Не выдумывай, нормально я ем, — раздражённо ответил Сергей.
Доспорилась она до того, что пришлось вызывать скорую. Там уже разговор был коротким. Сергея отправили в больницу. Он прошёл все необходимые обследования, и диагноз, который озвучили врачи, обрушился на неё как обвал. Рак, причём в запущенной стадии. Лечение, конечно, могло дать результаты, но вот какие — этого никто толком сказать не брался.
Вера забросила работу. Какие уж тут дела, если горе встало перед ней в полный рост — горе, страшнее которого, казалось, и быть не может. Приходилось скрывать от дочерей отчаяние. Она не говорила им, что на самом деле случилось с отцом; они думали, что он просто приболел. Девочки скучали, привязаны к нему были очень, и Вера старалась не показывать слёз, которые охватывали её после каждого разговора с врачами.
— Всё хорошо, девочки, скоро будет дома, — убеждала она их и себя. — Всё обязательно будет хорошо.
С Сергеем она тоже держалась бодро, поддерживала, вселяла уверенность в благополучный исход. А отчаяние порой накатывало от того, что не на кого ей было опереться, никто не мог её утешить. Впервые она ощутила себя такой одинокой: отца с матерью уже нет, выплакаться-то некому.
Сам Сергей, казалось, верил, что сможет вылечиться, но иногда допускал такие высказывания, от которых у Веры волосы вставали дыбом.
— Смотри-ка, мать моя как знала, — задумчиво произносил он, глядя в одну точку. — Умерла рано, в одночасье. Её Бог уберёг. Не пришлось ей меня хоронить.
Вера, как ни старалась всегда держать себя в руках, в такие минуты не выдерживала.
— Что ты такое говоришь? — резко обрывала она мужа, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и страха. — Твоя мать от инфаркта умерла, а тебе, друг мой, рано ещё о таком думать. Ты обо мне с дочками подумал? Для нас это не будет жестоким испытанием? Так что не вздумай умирать и мысли такие выбрось из головы.
Собственно, плакать или пугать себя чёрными мыслями было некогда. Все силы надо было бросить на лечение. Началась эта сложная, мучительная для обоих работа. Дочки уже поняли, что папа не просто приболел, но чем они могли помочь? Они смотрели на мать испуганными глазами, словно умоляя: «Спаси, спаси его!» Если бы ей сказали: «Отдай ему всю кровь, свои здоровые органы» — разве она хоть на минуту задумалась бы? Но это было из области фантастики. А Вера с детства была реалисткой и бойцом. Она ни на минуту не опускала руки, искала всё новые способы вылечить мужа, а ему становилось всё хуже, и вскоре он уже не вставал.
Что такое уход за тяжёлым больным — каждый может себе представить. И всё это — на ней одной. Дочки, конечно, уже большие, но как их отрывать от учёбы? Лена школу заканчивала, Надя тоже в старших классах. От учёбы сейчас всё их будущее зависит. Да и привлекать их к уходу за отцом… Это же не просто покормить, посидеть рядом, за руку подержать. Это и судно, и утки, и переворачивать его надо, чтобы пролежни не образовывались, и мыть. Сиделкам Вера доверяла иногда, но Сергей этого очень не любил. Ему было неудобно, всё же мужчина ещё не старый. Да и руки у них чужие, не родные. Но приходилось.
Вера выбивалась из сил, искала самых лучших врачей, новейшие лекарства и платила, платила, платила. Денег уходило страшно много. Сбережения растаяли, как снег. Пришлось продать квартиру её родителей. Жалко, конечно. Думали ведь, что девочкам достанется. Вырастут скоро, замуж выйдут. Но это ладно. Был бы Сергей жив, а там, глядишь, и наживём.
Надежда появилась, когда один из врачей, очень известный онколог, посоветовал клинику, где делали сложные, почти экспериментальные операции.
— Я не скрою, риск есть, и немалый, — сказал он, глядя на Веру поверх очков. — Пятьдесят на пятьдесят, если не меньше. Но в противном случае уже ничем не помочь. Готовьтесь к худшему.
Могла ли на это согласиться любящая жена? Ни за что. Она решилась на этот шаг в полной уверенности, что спасёт своего Серёжу. Операция стоила больших денег, как и последующая реабилитация. Пришлось продать и квартиру его родителей. Было жалко, но спасать человека надо.
Началась подготовка к операции. Тяжёлыми были эти дни и часы. Вера не отходила от мужа, держала его за руку, рассказывала, как прекрасно они будут жить после того, как он поправится.
— А ты уверена? — спросил он однажды, с тревогой глядя на неё. — Я уже всего боюсь, Верочка. Может, и не надо ничего? Может, пусть всё идёт как идёт?
Вера отрезала решительно, чувствуя, как в голосе появляется та самая стальная нотка, которая всегда помогала ей в самых сложных переговорах:
— Из ничего и выйдет ничего. Этого ты не боишься? Я уверена, что всё будет хорошо, иначе просто не может быть. Мы слишком через многое прошли, чтобы сейчас всё бросить. Это было бы просто глупо.
Несколько часов, пока длилась операция, Вера просидела в больничном коридоре на неудобном пластиковом стуле. Её слегка потряхивало от напряжения, но она держалась прямо, стараясь не обращать внимания на участливые взгляды проходивших мимо медсестёр. Одна из них даже принесла стаканчик с каким-то успокоительным сбором. Вера послушно выпила, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, ни малейшего действия лекарства. В голове была только одна мысль, одно имя. Она закрывала глаза и видела Сергея совсем мальчишкой — первоклассником с перепачканной пастой тетрадкой, который любил грызть ручку. Вот он стоит, потупившись, у доски, опять не выучил урок. Вот катит по двору на велосипеде, дразнит соседскую собаку, дерётся с мальчишками. А вот уже стоит в толпе выпускников и смотрит на неё, Веру. В его глазах тогда светилась та самая, настоящая, на всю жизнь любовь. Такими же глазами он посмотрел на неё перед операционной. И обязательно посмотрит, когда вернётся домой. «Господи, оставь мне его, — шептала она, — пусть будет что угодно, только бы Серёженька был жив».
Врачи перед операцией, как и положено, не давали никаких гарантий, говорили о рисках, о том, что нужно быть готовыми к любому исходу. Но Сергей не просто выжил — он пошёл на поправку. Медленно, с большим трудом, но он начал оживать, и Вера с удивлением и благоговением наблюдала, как в нём просыпается её прежний Серёжа. Даже лечащий врач, опытный онколог, видавший на своём веку многое, признавался, что такого восстановления не ожидал.
— Вы просто медицинское чудо, — сказал он как-то на обходе, глядя на карту пациента.
— Это у меня жена чудо, — поправил его Сергей, слабо улыбнувшись. — И не медицинское, а моё собственное.
Финал: