Глава ✓ 404
Начало
Продолжение
- Ой, барыня! Бааарыынька приехалиии...
Набережная Мойки сияла мокрой брусчаткой, усталая четвёрка, запряжённая в изрядно заляпанный грязью по самую крышу, исцарапанный дормез вызывала жалость. Но женщины, его покинувшие, не позволили себе показать любопытным соседям, насколько утомлены: потянуться, размять затёкшие члены, расслабить плечи, развернутые идеальной осанкой - это всё ьудет дома, когда чуть утихнет переполох.
- Баньку затопили, барыня Марья Яковлевна, бабка Валя вам с барыней Анной Павловной спроворила куриной лапши с бульоном - самое то, говорит, с дорожки дальней. А попаритесь, так и баиньки. Только где ж вы, Марья Яковлевна, Таньку нашу потеряли, неужто, прости Господи, сбёгла или померла?
- Не мельтеши, дай передохнуть и графинюшку устрой поудобнее! Банька - это хорошо, это правильно. Квасу туда холодненького и морсу ягодного принесёшь - соскучилась я по квасу. А Танька теперь замужняя барыня, миссис Янсен - за английского капитана я её замуж отдала. Да не охай ты, счаслива твоя дочь! По любви под венец пошла, письма писать обещала. - тёплые руки хозяйки стёрли слёзы, что потерялись в мощинках на щеках Евдокии Петровны, верной своей ключницы.
- Докладывай, милая, пока банька греется и лапша варится, как поживали без меня.
- Справно поживали, барыня, тихо. Только зря вы сейчас приехали, мор в городе. Барин Николай Фёдорович говорит - епидемия! Он нынче в гошпитале своём и днюет, и ночует. Валентина Ананьевна, стряпуха наша, и ему, и прочим докторам всё супы варит и пироги печёт - им больше всего её стряпня по душе. Вот в полдень кто-то из казачков наших, Петька или Ванятка фляги с супом в госпиталь свезёт и весточку передаст, что вы прибыли.
- Постой, Евдокия, с весточками успеется. Ты скажи, что за болезнь по столице гуляет?
- Горячка тифозная, повальная, барыня. Из Новгорода пришла, сказывают, или из Чернигова. Нам барин строго-настрого запретил из Мойки воду для питья и мытья брать, а уж если ьерём, так кипятить её обязательно не меньше пяти минут. Дров на то уходит - ужас сколько. За водой мальчишки с бочками ездят на Неву. А по городу водовозы ездят - для тех, кто сам водой запастись не может - тем продают. Белые бочки - с невской водичкой, чистой, для питья более пригодной, из Мойки водовозы с зелёной полосой на бочках - те для прачек и мытья воду возят. С жёлтыми метками - это из Фонтанки вода, подешевле невской, для купцов и мещан попроще. Дорога́ нынче в Санкт-Петербурге водица...*
Намывшись в бане, разнежившись после куриной лапши, пирогов со стерлядью, напившись хорошего московского чаю со смородиновыи листом ** уснули сном праведниц. И только когда на главных улицах города зажглись немногие масляные фонари тихонько скрипнула дверь - вернулся домой хозяин.
С мягкой, понимающей улыбкой смотрела Анна Павловна на свою крестницу.
Сколько страхов, сожалений, беспокойства и горя жило в этой мятежной душе всю дорогу, начиная от Кронштадта до Неаполя с Помпеями и обратно. Сумела ли она, пожилая, умудрённая прожитыми годами и перенесёнными оскорблениями женщина перенастроить тонкий инструмент этой мятежной сильной души? Посмотрим...
Выходя из уютно освещённой дамской гостиной, она нос к носу столкнулась с горняшками, разбиравшими хозяйкины сундуки и греющими уши у неплотно притворённой двери.
- Брысь отседова. - и дверь поплотнее прикрыть под любопытными взглядами домо́вой челяди.
Всякие чувства изменяются: на смену восторженности приходит раздражение, нежность приедается и кажется навязчивым наигранным притворством, копятся взаимные обиды и недопонимание. И ничего не лечит лучше, чем разлука. Ах, шалун Лопе де Вега был неправ, утверждая, что: "любовь пройдёт, когда два сердца разделяет море."
Год. Целый год был у этих двоих, чтобы из сердца, из самой памяти вымыло песок обыденностии и привычки, чтобы души очистились. Вон, как сияют очи у обоих - хоть свечи подноси, коли не боишся, что растают. Ей-то, старушке, такое единение наблюдать - за счастие, она с десяток лет назад уже была свидетелем этих чистых пламенных чувств, конда слова вовсе не нужны, когда одно прикосновение было сродни поэме. А местная дворня, непривычная к таким нежностям, а а более - отстранённой холодности, вежливому равнодушию и усталой привычке в смущении великом отводит глаза.
- Ой, срамно-то как! Как барин хозяйку к сердцу прижал, видала? Прям, как молоденький! А ведь барин в годах уже, остепениться должо́н, господин известный, доктор, с того свету больных вытаскиват. С самого дворца за ним к матушке вдовствующей императрице призывают, а он, как молоденький!
- Дура ты, Ксенька! Как тебя барыня за волоса оттаскала, так ты на неё крысишься, а должна руки целовать, что не продала и в деревню коровам хвосты крутить не отправила. Прикуси язык, пока не вырвали да зенки свои бесстыжие прикрой. Пошли отсюдова, нам на хозяйскую любовь смотреть - только от зависти киснуть.
Долго, ох как долго трепетала забытая свеча на туалетном столике, пока, догорев, не утоп фитиль с треском прощальным в восковой лужице поставца. Да и того двое истосковавшихся не заметили...
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
*Водовозы за 7 рублей серебром в год получали жестяной знак, прибивавшийся к бочке, и могли пользоваться водоналивными машинами, стоявшими на Неве ручными помпами, качавшими воду полальше от берега, но были и те, кто черпал водицу вёдрами прямо от берега, полного нечистот.
** Чай с фруктовыми добавками и ароматными листьями предпочитали москвичи (с вареньями, с брусникой, клюквой, калиной, с сухой розой и малиной, с мятой, с лимоном, бергамотом и прочее), а питерцы любили чистый чёрный, без добавок, чай. В первопрестольной заваривали чай очень крепко в отличии от столичных жителей, у которых, сквозь налитый в чашку чай был виден рисунок на донышке чашки "чай по-кронштадски".