Адвокат Людмилы Сергеевны встал, поправил галстук и начал:
— Уважаемый суд! Позиция моего доверителя проста и основана на законе. Право собственности на квартиру зарегистрировано за Людмилой Сергеевной в установленном порядке. Договор участия в долевом строительстве заключен именно с ней. Она произвела оплату. Истец же, Нина, не представила суду доказательств того, что спорная квартира была приобретена на ее личные денежные средства, которые были переданы ответчику. Все доводы истца основаны исключительно на ее словах, а, как известно, голословные утверждения не могут быть приняты судом в качестве доказательств. Прошу оставить решение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.
Потом встала Нинин адвокат, Татьяна Владимировна, женщина спокойная и уверенная.
— Уважаемый суд, позиция моего доверителя подтверждена документально. Вот свидетельство о праве собственности на нежилое помещение, которое принадлежало Нине, вот договор купли-продажи, по которому она продала это помещение за 6 100 000 рублей. Вот платежные поручения, подтверждающие, что деньги поступили на счет Нины в полном объеме. Вот выписки из банка, из которых видно, что именно с этого счета, в те же самые даты, были переведены денежные средства на счет застройщика в оплату договора долевого участия, заключенного с ответчицей. Сумма перевода — 5 069 200 рублей. То есть, почти все деньги, вырученные от продажи имущества истца, пошли на оплату спорной квартиры.
Она разложила документы на столе перед судьей.
— Более того, — продолжила она, — истец и ее дети проживают в этой квартире с момента ее получения. Истец производила ремонт за свой счет, несет расходы по содержанию квартиры, оплачивает коммунальные услуги. Ответчик же ни одного дня в этой квартире не жила, не несла никаких расходов, более того, проживает в другом субъекте Российской Федерации. То есть, все признаки того, что сделка была совершена формально, в обход закона, с целью прикрыть фактическую покупку квартиры истцом, налицо.
— Это голословные утверждения. Договор долевого участия заключен с моей доверительницей, она производила оплату, пусть даже и денежными средствами, которые ей передала истец, но это была родственная помощь, дарение, что угодно! Но не основание для признания права собственности за истцом!
— Помощь? — переспросила Татьяна Владимировна. — В размере пяти миллионов рублей? При том, что ответчик никогда не имела таких доходов, не состояла с истцом в родственных отношениях на момент покупки? Истец и ответчик — свекровь и невестка, они не являются близкими родственниками по закону. Зачем невестке дарить свекрови пять миллионов? Ответчик не смогла объяснить это в суде первой инстанции, не может объяснить и сейчас.
— Это не имеет значения, — отрезал адвокат ответчика. — Главное - воля сторон. Моя доверительница заключила договор, оплатила, зарегистрировала право. Истец же не представила доказательств того, что она намеревалась участвовать в сделке по покупке квартиры и предпринимала какие-то реальные меры, связанные с её приобретением. Никаких соглашений между истцом и ответчиком не заключалось.
— А это и не требовалось, — парировала Татьяна Владимировна. — В силу статьи 170 Гражданского кодекса РФ, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. Мы утверждаем, что договор долевого участия, заключенный с ответчицей, был притворной сделкой, которая прикрывала собой фактическое приобретение квартиры истцом. И доказательства этого — денежные средства истца, которые пошли на оплату, и проживание истца в квартире как в своей собственной на протяжении всех этих лет.
Судья подняла глаза от документов, посмотрела на адвоката ответчика.
— У вас есть что добавить?
— Уважаемый суд, — он встал, — истец не представила доказательств, отвечающих критериям достоверности и допустимости, того, что спорная квартира была приобретена на личные денежные средства Нины, которые были переданы свекрови для оплаты. Равно как и доказательств того, что истец намеревалась участвовать в сделке по покупке квартиры. В отсутствие указанных доказательств, оснований полагать, что спорная квартира фактически принадлежит истцу, не имеется. Прошу оставить решение суда первой инстанции без изменения.
Судья кивнула, сделала пометку в блокноте.
— Суд удаляется для вынесения определения.
Нина сидела, не двигаясь. Людмила Сергеевна сидела напротив, с каменным лицом. В зале было тихо.
Судьи вернулись:
— Судебная коллегия, проверив материалы гражданского дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на апелляционную жалобу, заслушав явившихся лиц, не находит оснований для отмены или изменения решения суда.
Нина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Людмила Сергеевна на мгновение улыбнулась, но тут же снова сделала серьезное лицо.
Судья продолжила:
— Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества. Из доказательств, представленных сторонами, следует и судом установлено, что между застройщиком и Людмилой Сергеевной заключен договор участия в долевом строительстве, по условиям которого застройщик обязался передать дольщику квартиру, а дольщик обязался оплатить стоимость участия. Людмила Сергеевна произвела оплату по договору в полном объёме. Право собственности на вышеуказанную квартиру за ФИО6 зарегистрировано в установленном порядке.
Судья перелистнула страницу, поправила очки.
— Свои требования истец мотивировала тем, что приобрела квартиру за счёт личных денежных средств, однако, по просьбе мужа, право собственности было формально оформлено на его мать. В обоснование истец представила доказательства продажи принадлежащего ей нежилого помещения и перечисления денежных средств. Разрешая спор по существу, суд первой инстанции, верно квалифицировав правоотношения сторон, оценив представленные доказательства, пришёл к обоснованному выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований.
Нина закрыла глаза.
— Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, — голос судьи звучал ровно, без эмоций. — Приведённые в апелляционной жалобе доводы подлежат отклонению. Вопреки положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса РФ, стороной истца не представлено суду доказательств, отвечающих критериям достоверности и допустимости, того, что спорная квартира была приобретена на личные денежные средства Нины, которые были переданы Людмиле Сергеевне для оплаты по договору долевого участия в строительстве. В отсутствие указанных доказательств, оснований полагать, что спорная квартира фактически принадлежит истцу, у суда первой инстанции не имелось.
Людмила Сергеевна сидела, выпрямившись, но Нина видела, как дрожат ее пальцы.
— В целом, доводы апелляционной жалобы правовых оснований к отмене постановленного судом решения не содержат, поскольку основаны на неправильном толковании норм материального права, повторяют позицию истца, изложенную в суде первой инстанции, и направлены на переоценку установленных судом обстоятельств. При таких обстоятельствах решение суда является законным и обоснованным. Основания к отмене решения суда отсутствуют. Руководствуясь статьёй 328 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия определила: решение ФИО7 районного суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.
Уже в коридоре Людмила Сергеевна подошла к бывшей невестке:
— Что ж, Нина, — сказала она громко, так, чтобы слышали все в зале. — Суд всё решил, квартира моя. Я надеюсь, вы освободите её в ближайшее время, добровольно, чтобы в суде не выселять.
— Конечно, Людмила Сергеевна, я освобожу, как только найду, куда переезжать.
— Я даю тебе две недели, а потом иду в суд.
Она развернулась и пошла, громко цокая каблуками. Адвокат засеменил за ней.
Нина вышла из здания суда, села в машину. Долго сидела, глядя на серое небо, потом достала телефон, набрала мамин номер.
— Мама, проиграли, квартира осталась за ней.
— Ой, Ниночка… — мама вздохнула. — Ты как?
— Нормально, я кассацию подам.
— Конечно, подай, а пока приезжай к нам, мы что-нибудь придумаем.
— Мама, я не поеду, я еще здесь поживу, пусть по суду выселяет.
— Дочка, а может, не надо? Она же злая, эта Людмила. Еще придет, скандал устроит…
— Пусть приходит. Я пока здесь хозяйка, ключи у меня, документы у меня, дети здесь у нас еще на год временная регистрация тоже там.
Нина положила трубку, завела машину и поехала домой.
Дома ее ждали Маша и Сережа. Она обняла детей, поцеловала обоих в макушки и пошла на кухню готовить ужин, а за окном темнел город, в котором у нее была работа, дети, и квартира, которая была не ее.
Нина на выходных съездила к родителям, они долго разговаривали, и уже на следующей неделе Нина стояла посреди квартиры, которую сама выбирала, сама ремонтировала, в которой растила детей, и складывала вещи в коробки, Сережа сидел на подоконнике с грустным лицом и болтал ногами.
— Мама, а мы правда уезжаем? — спросил он.
— Правда, Сережа, переезжаем к бабушке с дедушкой.
— А папа здесь останется? — спросила Маша.
— Да, папа будет здесь жить.
— А почему мы не остаемся, а папа остается?
— Потому что, Машенька, квартира оформлена на бабушку Люду, а я, когда согласилась на это, была слишком доверчивой. И теперь приходится расплачиваться.
— Это из-за того, что вы развелись? — спросил Сережа.
— Из-за этого тоже, но вы не переживайте. У нас есть бабушка и дедушка, у нас есть дядя Антон. А квартиру мы обязательно себе купим.
Через два дня они загрузили вещи и уехали.
Нина поселилась в небольшой родительской квартире, как раз освободившуюся от арендаторов.
Первые недели Нина ходила как в тумане: работа, дети, бесконечные разговоры с адвокатом, кассацию она все-таки подала, но надежды было мало.
Антон приехал через неделю, поговорить.
— Нина, я тебе уже говорил: деньги сохранены – на детей и еще доля. Там накопилась приличная сумма: не огромные деньги, но на приличный первый взнос хватит.
— Антоша, а если бы я их сразу забрала? Гоша бы…
— Гоша бы их спустил мигом, а так они пригодились. Ты прости меня, что я тогда настоял. Я знаю, ты обижалась.
— Я глупая была, прости меня. Я во всем была глупая.
— Ну, не одна ты такая, давай лучше думать, что покупаем.
Квартиру нашли через месяц: небольшую, трехкомнатную. Ипотека была приличная, ежемесячный платеж кусался, но Нина уже вышла на хорошую зарплату и знала, что потянет.
Когда они оформили сделку, получили ключи, Нина приехала в пустую квартиру с детьми, с мамой, с бабушкой. Бабушка обошла комнаты, постучала по стенам, заглянула в санузел и сказала:
— Ничего, жить можно, а главное — свое, никто не отнимет.
Нина подошла к окну, посмотрела на двор, на детскую площадку внизу.
— Свое, только теперь я понимаю, какой ценой.
— Ты про дедовы деньги? — спросила мама.
— Про всё. Если бы послушала вас, Антона, деда… Если бы не верила Гоше…
— Эх, Ниночка, — бабушка вздохнула. — Если бы, да кабы… Все мы умные задним умом. Ты теперь умнее стала, детям своим это передай, чтобы не наступали на те же грабли.
— Передам, — кивнула Нина. — Обязательно передам.
Гоша же, как и предполагалось, обосновался в той самой квартире. Людмила Сергеевна передала ему ключи, оформила доверенность на управление, а сама вернулась в свой город — квартира ей была нужна не для жизни, а для сына. Сын теперь жил в ней один. Ну, не совсем один: Ира, та самая дамочка, иногда появлялась, но надолго не задерживалась.
Сначала Гоша чувствовал себя победителем: квартира его, точнее, мамина, но он в ней хозяин: трехкомнатная, с хорошим ремонтом. Он разваливался на диване, смотрел телевизор, звонил друзьям и жаловался на «бывшую истеричку», которая «ничего не понимает в жизни».
Но быстро выяснилось, что жить в квартире — это не только пользоваться чужим ремонтом, но и платить за нее.
Коммуналка пришла первой. Гоша посмотрел на цифры и присвистнул. Потом позвонил маме.
— Мама, тут счета огромные, ты не говорила, что я платить должен.
— Георгий, это твоя квартира, — отрезала Людмила Сергеевна. — Я ее тебе отдала, теперь сам плати.
— Но у меня денег нет.
— А я откуда возьму? Ищи работу.
Гоша искал. Точнее, делал вид, что ищет. Раньше Нина тянула дом, а он только «генерировал идеи». Теперь генерировать идеи было не на что: еду надо было покупать самому, свет оплачивать, воду.
Он устроился менеджером в какую-то фирму, но через месяц уволился — «не та зарплата, не мой уровень». Потом нашел другую работу, но там требовалось приходить к девяти, а Гоша привык вставать позже. Потом заболел и две недели не выходил из дома.
— Гоша, ты чего не работаешь? — спросила его Ира, когда пришла в очередной раз.
— Я ищу, — отмахнулся он. — Рынок сейчас сложный. Надо найти достойный вариант.
— А коммуналку чем платить будешь?
— Мама поможет.
Мама помогала. Первый месяц, второй, третий. Но Людмила Сергеевна, женщина расчетливая, быстро поняла, что сын садится ей на шею.
— Георгий, я больше не могу, — сказала она по телефону. — У меня свои траты. Если не можешь платить, съезжай, я сдам квартиру.
— Сдавать? — возмутился Гоша. — Это моя квартира, я не пущу сюда чужих!
— Тогда плати сам.
Деньги таяли быстро, Гоша начал экономить. Он, который при Нине всегда требовал «нормальной еды» в виде говядины, котлеток из телятинки, теперь доедал макароны с сосисками и радовался, если удавалось найти что-то подешевле.
Ира приходила все реже. Сначала она пропала на неделю, потом на месяц, потом прислала сообщение: «Гоша, извини, но у меня новая жизнь. Не звони».
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайно.