1. В приемнике
Анатолий Ефремович, заведующий приемным отделением пятьдесят восьмой городской больницы, откинулся на спинку кресла. Расслабившись, тридцатилетний высокий шатен, попыхивая новомодным курительным гаджетом, испытывал почти абсолютное счастье и блаженство, откровенно пялясь на Людочку, новую медсестричку, розовощекую блондинку. Мило надув губки, она пристально разглядывала свое яркое отражение в зеркальной дверце шкафа неотложной помощи. Их первое совместное дежурство, выпав на первомай, протекало безмятежно до безобразия. Нехороший прогностический признак, что сулил зыбкостью мнимого спокойствия. Эта мысль промелькнула во мгновение ока, как утренний воробей, стемительно громко чиркнув, скрылся в глубинах подсознания. Невесомая тучка на долю секунды омрачила лицо завотделением, но тут же исчезла. Ефремыч, не переставая наслаждаться девичьей красотой, искренне завидовал старым порядкам и от зависти даже негромко крякнул: «Дежурная медицинская сестра обязана переспать с дежурным врачом вне зависимости от сопутствующих обстоятельств». Врач, упершись локтями в белизну лака рабочего стола, внезапно осознал, что его вот уже несколько минут беспокоила неожиданная мысль: «А не Прокофьевна ли она?» Как руководитель, конечно, знакомился с её личным делом, быстро пролистав и уделив более внимания прекрасной живой тончайшей плоти, чем сухим бумажным костям скелета досье, и отчество, видимо, позабыл.
Умиротворенная идиллия размеренных внутренних размышлений флегматичного мозга завотделением, норовя совсем унести на какие-нибудь Азорские острова, мягко окутала, словно нежной розовой ватой, но её нарушил охранник Василий, ворвавшись из густых внешних сумерек внутрь:
- Ефремыч, там какие-то левые пассажиры барагозят, - Вася, молодой долговязый парень, поскребывая трёхдневную щетину, казалось, не мог найти такое положение своим рукам, чтоб они, враз распаясавшись дрожью, ненароком не выдали его волнения с головой.
Вдруг за спиной Василия открылась пластиковая входная дверь, скрипнув тихонько, протяжно и мерзко до невозможности. Выныривая из тьмы в свет, вперед на ватных ногах выступил абсолютно голый мужик, явно нетрезвый, пошатываясь то ли от выпитого, то ли от слабости, он скривился в наглой ухмылке. Потухший окурок, кувырнувшись с губы, осквернил стерильный пол. Мутные глаза обвели присутствующих удивлённым взглядом, а ухмылочка медленно сползла с лица и растворилась в резких носогубных складках. Медики дежурной смены приёмника, раскрыв от удивления рты, как зачарованные глядели на нежданного визитера.
- Добрый вечер, милейший, - Ефремыч, разглядывая вошедшего, заметил кровоподтёки и гематомы на лице, шее и груди. Косвенно сигнализируя о травматологическом анамнезе, они светились свеженьким пурпуром, будто публичный дом в день получки.
Мужик, рухнув на живот, распластался на глянцевой белоснежной глади напольной плитки, из спины его торчал внушительных размеров кухонный нож, скрывшись в плоти спины на сантиметр-два. Завотделением, сигнализируя Людочке, мол, тащи сумку дежурного врача, пригляделся: из анального отверстия пациента выглядывал красно-рыжий рыбий хвост, подкидывая очередную загадку к уже имеющимся. Ефремыч, неожиданно улыбнувшись, вдруг по неведомой причине вспомнил об однокурснике-патологоанатоме, в одиночку дежурившем в морге: «Неужели его друзья, наловив окуней, вернулись с рыбалки?»
2. В приемнике (взгляд из глубины)
Людочка успела привести в порядок волосы и подкрасить губы до того самого момента, когда обнаженный тип с ножом в спине и рыбёшкой в заднице так некстати ввалился к ним. Она уже забросила удочки своих прелестей, возжаждав выловить легкомысленного яркого Ефремыча из мутной водички серенькой обыденности. Пусть и женатый, а всё ж при ней будет. Да что там при ней! Да она верёвки из него вить будет! Ведь как смотрит-то! Как пялится! Люда от нетерпения вскочила на свои пружинящие восхитительные ножки, одернула костюмчик и подошла к аквариуму.
«Тупые твари! Пожирают трупы друг друга. Брррр...» - Людочка щёлкнула идеальным маникюрчиком по стеклянной грани, брезгливо вздернула губки и повернулась, соблазнительно выгнув шейку и намереваясь пойти в решительный штурм…
***
Стая чернохвостых вела свою игру честно. Раз попали в аквариум, необходимо изворачиваться самим, не привлекая лишнего внимания. Связь со стаей прудовых окуней работала паршиво. Вожак малинезий, Мазя, беседовал с коллегой из пруда, Вокунем.
- Ваша помощь просто необходима, дружище.
- Какова цена вопроса?
- Если все выгорит, мой плавник – твой плавник, мой хвост – твой хвост, мои зубы – твои зубы, - древняя рыбья клятва прозвучала внушительно!
- Вот это по-бульбульски, - пробулькал удовлетворённо Вокунь, потирая плавниками, - это серьезный разговор! Как я могу помочь?
***
Вокунь разыграл свою партию идеально. Как по нотам! Наблюдатели несколько часов вели группу подвыпивших двуногих. Те сидели у жёлтого цветка и праздно проводили время. Переводчики могли вникнуть в их разговор лишь отчасти. Ни слова о рыбалке! И это плохо. В основном о бабах, водке и деньгах. А вот это хорошо. Команда группе телепатов. Те использовали старую Тарчинеллу в качестве усилителя-ретранслятора. Окунь-телепат, телеокунь, внушил одному из двуногих, воля и разум коего провисли от приема внутрь химических веществ, встречающихся в пруду в исключительно ничтожных концентрациях, а потому изученных учеными-окунями, укунями, крайне мало, чувство переполненного кишечника, а также направление, куда нужно идти для снятия напряжения.
Лимит радиуса работы Тарчинеллы ограничивался пятью-семью километрами. Эффект лучей, находящийся в прямой зависимости от расстояния, затухал. Управляющие и внушающие лучи шарили «на чердаках» двуногих. Конфликт удалось спровоцировать, когда одного реципиента, отозвавшегося гиперреакцией на внушение, управляющий луч усадил облегчить кишечник прямо у желтого цветка.
Бедняга получил ожог кожи ягодиц, о чем сигнализировали датчики болевых ощущений и температурных рецепторов двуногого. Троица друзей бросилась на бывшего собутыльника с кулаками. Завязалась потасовка. Трое против одного – нечестно, да делать нечего. Когда речь шла о выживании высшей расы, честь и совесть уступали место холодному расчету и рыбьему цинизму.
Преследуемый разъяренными собутыльниками (индикаторы ярости светились красненьким, активно выпуская пузыри), тот выскользнул из их заскорузлых пальцев, облеченных хватательными рефлексами, но потерял рубашку. Калибровку усиления перистальтики кишечника передвинули почти на максимум, и реципиент помчался к пруду. Снял штаны, присел на корточки.
***
***
Сделавшего дело и не успевшего натянуть одежонку нижнего этажа подопытного атаковал дрон-камикадзе (дрокунь, неотличим от настрящего, если что, не путать с задрокунем – защитным дроном, NB!!!). Окунь-клон, выпрыгнув из воды, силой инерции проник в прямую кишку бедняги (один из техников-программистов предложил запустить задрокуня на органы первичного полового признака, но Вокунь отмел эту идею ввиду уязвимости дрона и лимита по времени; кстати, никто толком не знал, чем конкретно занимался тот техник, но звали его Злокунем).
Активно работая плавниками и пригладив чешую, дрокунь проник глубже. Зловоние ему нипочем. Обонятельные функции заранее отключил оперокунь, оператор дрона. Возымев над реципиентом полную власть при помощи дрокуня-ретранслятора управляющих сигналов (кто-то из техперсонала однажды поймал примитивную волну армянского радио двуногих, находящихся, несомненно, на самой низшей ступени развития на планете, где объясняли пагубность передачи «Спокойной ночи, малыши», мол, мало кому понравится, когда в вашу задницу вставляют руку и вами манипулируют; вот с тех самых пор эту технологию внедрили и успели лихо обкатать), оперокуню пришлось вернуть подопытного к своим товарищам и обматерить их с ног до головы. Члены и уды реципиента работали чисто, без помех.
Он ненавидел своих бывших собутыльников, что до предела облегчило работу оперокуня. Без этого разбираться и изучать работу тоньчайших мускулов говорительного аппарата двуногого сожрало бы прорву времени, коего было в обрез. Его сознание только подтолкнкули в нужную сторону, и он запел, как соловей. Бывшие сотоварищи, щелкая зубами от ярости, погнались за беднягой. Тот, полностью подконтрольный опердрокуню, дал дёру, потеряв штаны. Один из преследователей успел-таки воткнуть в спину реципиента огромный нож. Впрочем, тот вошел неглубоко, и никакой опасности жизни реципиента не представлял. Теперь дело за малым – проникнуть в больницу и освободить Мазю и его товарищей.
3. В приемнике (окончание)
Ефремыч орудовал в процедурке. Рыба-мужик вел себя беспокойно, махал руками, требовал выпить и закурить. Что-то мало-мальски эффективное подколоть пациенту в алкогольном опьянении тяжелой степени не представлялось возможным, но успокоить-то надо.
- Людочка! Спирту дай.
Медсестра протянула Ефремычу ватный шарик, смоченный семидесятипроцентным спиртом.
- Люда! – Ефремыч фыркнул и кивнул на банку.
Протянула банку с шариками. Свободной жидкости в виде спирта там обреталось грамм пятьдесят. Хватит. Ефремыч поболтал емкостью перед носом пациента. Его глаза округлились, а потом приняли почти осмысленное выражение, он кивнул. Ефремыч глянул на медсестру. Аккуратно подняли голову, медленно поднесли сосуд к губам больного. Тот рывком сел, схватил банку, содержимое опрокинул внутрь. Утерся-занюхал рукой. Удовлетворенно крякнул. Опустевший сосуд протянул обратно.
Ефремыч покачал головой:
- Шарики сплюнь.
Больной успокоился. Стал послушным. Перевернулся на живот и даже принял коленно-локтевое положение, отклячив тощий зад. Хвост шевельнулся. Или показалось?
Пришел дежурный хирург:
- Тэкс. Чего тут у нас? - Осмотрел ножевое ранение, поцокал языком при виде ножа, что Ефремыч из спины достал, прозондировал рану, - тут неглубоко, сейчас зашьем, - осмотрел область ануса, - а вот это, коллеги, очень интересно. Похоже, окунь. Мы с рыбалки сегодня приехали. Таких тоже наловили. – Зашел с другой стороны. Покачал головой. – Просто так не достать.
Хирург колдовал над задницей больного.
- Вазелиновое масло, можно нестерильное, гинекологическое зеркало и хирургический пинцет.
Людочка подала все в озвученной последовательности. Пятнадцать минут кряхтений хирурга, и злосчастная рыбина покинула прямую кишку страдальца.
- С-с-с-пасибо… - Мужик попытался сесть. - Я … п-пойду.
- Не-не, милейший. Ну куда ты пойдешь в таком-то виде? Пьяный! Голый! Свалишься и замерзнешь …
- А мне по … до фени, - мужик махнул рукой, грязно выругавшись.
- Ну-ну, дружище. Ты не матерись. А не то желудок щас промою и весь свой спирт назад заберу.
Мужик сглотнул, помрачнел и примолк.
- Переночуешь, а завтра отпущу. Какие-нибудь штаны тебе отыщем.
Бомж кивнул. Его определили в кладовку, историю болезни заводить не стали. Но ментам Ефремыч позвонил. Их клиент. Пусть сами разбираются.
Звякнул корешу в морг:
- Алло, Серега, здорово! Как ты там? Анектоды своим травишь? Слушай, нужны штаны, рубаха и куртка, - иногда в морг привозили бродяг, одежду снимали, а после вскрытия надевали обратно. Если родственников не обреталось, в подземное царство отправляли в своих кольчужках. - Что? Поищи, да. Есть один клиент. Не привередливый. Ага. Спасибо.
- Вот, - Ефремыч глянул на бомжа, - тебя как звать?
- Рома.
- Вот и ладушки. Не будешь баловаться - завтра спирта получишь и полетишь на волю черным вороном!
***
Ефремыч разлепил глаза. Кто здесь? Рядом на диване мягким теплым зверьком прижалась Людочка. Тронул мягкие волосы, провел пальцем по щеке. Тряхнул головой. Коньяк, конфеты, поцелуи. Вспомнил всё. Бомж, рыба в заднице. Одежда из морга. Ефремыч встал, трясущимися руками опрокинул внутрь себя полграфина воды и вышел в отделение. Сестра-хозяйка еще не пришла. Посетил объект, где на двери снаружи красовалась табличка с надписью «WC». Зашел к бомжу. Пусто. Удрал, сволочь! Ну и попутный хрен ему в затылок. Не регистрировали же. Вышел в фойе. Бросилась в глаза пустая тумба. Аквариума не было. Только тонкий слой пыли. Там, где он стоял. Ефремыч поскреб челюсть, соображая, куда по пьяни мог переставить восемьдесят литров воды с малинезиями! Толкнул дремавшего Василия.
- Куда Рома делся, воин мрака?
Вася чего-то промямлил невразумительное.
- Аквариум где?
Охранник вытаращил глаза:
- Так вы ж сами вчера их в унитазе смыли. А Людоч ... Людмила Андреевна кричала, мол, каннибалы, мерзкие твари, пожирают трупы друг друга...
Даа. Дела. Надо будет сказать главному, чтоб тряхнул охрану. Потом.
Анатолий Ефремович пошел в ординаторскую. Там же Людочка! И ещё хотелось досмотреть чудный сон про то, как медикам повысили зарплату...
Автор: Робинзон Крузов
Источник: https://litclubbs.ru/articles/61284-v-priyomnike.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: