Худшее, что может сделать муж после 12 лет брака, это внезапно стать вежливым. Сережа аккуратно поставил кроссовки носками к стене и предупредил: «Завтра задержусь». Люба сразу почуяла неладное.
– Люб, завтра задержусь. Встреча с клиентом, часов до десяти, наверное.
Люба стояла у плиты и смотрела на него.
Раньше Сережа не предупреждал. Раньше Сережа просто не приходил в нужное время, а потом на вопрос «ты где был» говорил что-нибудь короткое и немного раздраженное: задержался, Петьку встретил, пробки были на Садовом. Люба принимала их как часть семейного быта, как скрипящую дверь в спальне: раздражает, но ты уже привыкла и просто не замечаешь.
А тут вдруг предупреждает заблаговременно.
Три недели подряд Сережа присылал сообщения. «Любочка, буду попозже, не жди с ужином». «Заеду в магазин, куплю молоко». «Встреча затянулась, часам к девяти буду». Один раз, в среду, даже написал: «Как ты там?», что было из области полной фантастики. За двенадцать лет брака «как ты там» Сережа спрашивал от силы три раза, и то по пьяни.
Все с именем. Все своевременно. Как будто кто-то другой взял его телефон и начал вести правильную переписку с правильным человеком.
Люба не могла понять, что ее беспокоит. Ну предупреждает. Ну хорошо. Многие жены о таком только мечтают. Подруга Тамара с третьего этажа вообще в жизни не получала от мужа сообщений. Он просто приходил когда хотел, ел что было в холодильнике, и молчал. Тамара говорила, что к этому привыкаешь.
Но именно это Любу и смущало. Потому что Сережа вдруг стал другим.
Она прожила с Сережей двенадцать лет. Она изучила его как маршрут от дома до работы: наизусть, без навигатора, со всеми ямами и светофорами. Сережа не предупреждал. Сережа не объяснял. Сережа появлялся и исчезал по каким-то своим внутренним расписаниям, которые Люба давно перестала пытаться понять.
Однажды в августе он уехал в субботу утром за хлебом и вернулся в воскресенье вечером — встретил на улице старого армейского друга, и они поехали на рыбалку. Без звонка. Без предупреждения. Хлеб так и не привез.
И вот теперь предупреждает и объясняет. Это могло означать только одно: объяснять стало зачем-то нужно.
Люба позвонила Алле
Алла работала бухгалтером в строительной фирме – считала чужие деньги, составляла отчеты, которые никто не читал, и выключала компьютер ровно в восемнадцать ноль-ноль не зависимо от обстоятельств. Это был ее личный принцип, выстраданный тремя годами переработок при предыдущем работодателе. С тех пор Алла четко разграничивала то, что входило в ее обязанности, и то, что в них не входило.
Личной жизни у Аллы не было третий год. Не потому что не хотела, нет она хотела, конечно. Просто последний ее мужчина ее просто обманывал. Постоянно, с улыбкой, с готовым объяснением на любой случай. Это подорвало ее общее доверие к людям и укрепило привычку проверять все по документам.
Про мужей она говорила с интонацией финансового аналитика, разбирающего убыточный актив. Без обиды, просто как человек, который работал с цифрами и привык называть вещи своими именами.
– Слежку надо организовать, – сказала Алла, когда Люба закончила рассказывать.
– Да брось, – неуверенно ответила Люба. – Может, он правда с клиентом.
– В восемь вечера? В пятницу?
Люба помолчала.
– В пятницу клиенты из Екатеринбурга не прилетают? – попробовала она возразить.
– Из Екатеринбурга в пятницу вечером прилетают только в том случае, если им очень надо.
– Алла, ты все усложняешь.
– Я не усложняю. Приеду в шесть. Одевайся неприметно.
– Как это?
– Красное пальто не надевай.
Люба опустила глаза. Красное пальто висело в прихожей.
– Поняла, – сказала она.
Серый пиджак из химчистки
Алла явилась без двух минут шесть с термосом кофе, в темно-синей куртке и с таким сосредоточенным видом, будто ехала не не следить, а сдавать годовой отчет в налоговую.
Люба открыла дверь и посмотрела на термос.
– Это обязательно?
– Слежка может занять несколько часов, – серьезно ответила Алла. – Голодная слежка неэффективна. Ты поела?
– Нет.
– Вот видишь. Я взяла бутерброды с колбасой.
Люба кивнула и пошла к комнате. Сережа сидел за столом, уткнувшись в бумаги. Готовился к своему деловому ужину.
– Сереж, я с Аллой в кафе.
– Угу.
Люба прикрыла дверь. Муж занят, вопросов нет, слежка разрешена.
Они спустились во двор. Аллина машина стояла у подъезда, ее серая «Хендай» с треснутым...
Они спустились во двор. Аллина машина стояла у подъезда, ее серая «Хендай» с треснутым передним бампером, которую Алла третий год собиралась отдать в ремонт и третий год откладывала.
Сережина «Лада» стояла на своем обычном месте у второго подъезда.
– И что мы будем делать, пока ждем?
– Пить кофе и наблюдать. Расскажи про этого клиента из Екатеринбурга. Подробнее.
Люба вздохнула.
– Сережа сказал, что поставщик. Приехал на два дня, надо встретиться, обсудить условия. Деловой ужин.
– «Деловой ужин», – повторила Алла с интонацией человека, который эту фразу уже слышал и знает ей цену.
– Любаш. Мой бывший тоже называл это «деловые встречи». Полтора года называл, пока я случайно не оказалась в том же кафе.
– Ты никогда не рассказывала.
– А зачем рассказывать. Рассказывать неприятно. А вот выводы я сделала.
– Какие?
– Когда мужик о своих ужинах предупреждает три недели подряд это уже не ужин. Это репетиция.
– Репетиция чего?
– Чистой совести, – сказала Алла и налила себе кофе.
Они сидели в тишине. Снаружи двор был пустой, только старик с маленькой лохматой собакой нарезал круги вдоль клумбы. Собака останавливалась у каждого куста с видом человека, принимающего важное решение. Старик терпеливо ждал.
Люба смотрела на подъезд.
– Он может вообще долго не выходить, – сказала она.
– Может.
– И мы будем тут сидеть.
– Будем.
– Алла, а зачем мы вообще это делаем?
Алла подумала секунду.
– Потому что ты позвонила мне и голос у тебя был такой, что я не смогла сказать «нет». Подруга не может сказать «нет» в таких ситуациях. Это закон.
В 18:42 дверь подъезда открылась, и вышел Сережа.
Дело было в пиджаке. Серый, совсем новый, чуть светлее брюк. Люба купила его три года назад для корпоратива. Сережа надел один раз, сказал, что жмет в плечах, и с тех пор пиджак висел в шкафу в пакете от химчистки. Сережа пиджаков не любил. Говорил, что в них люди выглядят как продавцы в мебельном.
И вот он шел в пиджаке. К поставщику из Екатеринбурга. В пятницу вечером. Ключи от машины в руке, телефон в другой, идет спокойно.
– Пиджак, – сказала Люба тихо.
– Я вижу, – ответила Алла.
– Он же никогда его не надевает.
– Вот именно.
– Он в пиджаке к поставщику едет?
– Или поставщик из Екатеринбурга — это предлог, – сказала Алла. – Поехали.
Три машины — это не маскировка
Следить за Сережей оказалось сложнее, чем предполагалось. Не потому что он проявлял осторожность — он ехал как обычно, никуда не сворачивал, не петлял. Проблема была в Алле.
Алла ехала слишком близко.
– Отстань от него, – сквозь зубы говорила Люба. – Он нас заметит.
– Я не могу отстать, я в потоке.
– Нас три машины разделяет!
– Алла, три машины — это видно в зеркало!
– В зеркало видно всех, кто едет сзади. Это не значит, что он нас узнает.
– Он узнает твою машину!
Алла немного отстала. Сережа ехал по Ленинградскому шоссе. Они проехали торговый центр, кинотеатр с рекламой какого-то боевика, несколько светофоров. Потом Сережа включил правый поворот и остановился у бордюра.
Против светилась вывеска «Bella Notte» — итальянский ресторан с большими окнами во всю стену. Сережа уже закрыл машину и шел к входу.
– Итальянский ресторан, – сказала Люба.
– Угу.
– С поставщиком в итальянский ресторан?
– С поставщиком идут в «Шашлычный дворик» или в столовую при офисе. В итальянский ходят по другим делам.
– Или это просто ближайший к его офису.
– Люба.
– Что?
– Ты сама себе слышишь?
Пауза была долгой.
– Нет, – сказала Люба.
– Вот. Паркуемся.
Папки на столе
Они смотрели в окна ресторана почти час.
Сережа сидел за столиком у окна. Видно было хорошо. Против него сидела женщина.
Лет сорока пяти. Короткая стрижка, строгий темный жакет. Что-то объясняла, жестикулировала. На столе лежала раскрытая папка и стопка листов. Сережа слушал, иногда брал листок, смотрел в него. Потом они оба смотрели в один документ, и Сережа тыкал пальцем в какую-то строчку. Женщина записала что-то в блокнот.
– Там бумаги, – сказала Люба.
– Вижу.
– Папки.
– И папки вижу.
– Это не похоже на свидание.
– Не очень, – согласилась Алла. – Но подождем еще.
Женщина достала ноутбук и показывала что-то с экрана. Воды на столе было две бутылки. Вина не было. Свечи горели, но точно так же горели и на всех остальных столиках — просто интерьер такой.
– Это деловая встреча, – сказала Люба.
– Да, – согласилась Алла.
– Самая настоящая.
– Похоже на то.
Молчание. Снаружи проехал трамвай, стало немного холоднее. Алла открыла термос.
– Мы за честным мужиком следили, – сказала Люба.
– Бывает.
– Нет, не бывает. Я первый раз в тако положении.
– Тогда прими как новый опыт.
– Очень полезный опыт. Провести вечер пятницы на улице у итальянского ресторана и смотреть, как твой муж работает.
– Зато теперь ты точно знаешь, – сказала Алла.
– Что знаю?
– Что он правда с клиентом. Это тоже кое-что стоит.
Люба посмотрела на нее. Алла смотрела в окно ресторана с таким видом, будто проводила независимую проверку и осталась удовлетворена результатами.
– Налей мне кофе, – сказала Люба.
– Уже холодный.
– Ничего.
Слишком спокойное лицо
Домой ехали молча. Алла не включала радио. Люба смотрела в окно на огни фонарей.
Потом Алла сказала:
– Слушай, а то, что он стал предупреждать это же хорошо или нет?
– Не знаю, – ответила Люба. – Непривычно.
– Непривычно, но хорошо.
– Ты так говоришь, потому что тебя это не касается.
– Может. Но я все равно права.
– Думаешь, он на какие-то курсы сходил? Там учат предупреждать жену?
– Такие курсы есть, – серьезно ответила Алла. – Я читала. Называются что-то вроде «Счастливый брак». Туда ходят мужики у которых с женами проблемы.
– Люди не становятся другими просто так. Либо что-то случилось, либо решили. В любом случае — это хорошо.
– Алла.
– Что?
– Мы только что час просидели в машине и следили за моим мужем, который работал и у него был деловой ужин.
Они остановились у Любиного подъезда. Алла оставила двигатель работать.
– Не обижайся, что я тебя втянула, – сказала Люба.
– Я сама предложила, – ответила Алла. – И потом не жалею. Ресторан хороший, окна большие. Если бы я оказалась там по нормальному поводу, понравилось бы.
Люба засмеялась. Потом не удержалась и Алла. Смех был такой, громкий и внезапный, что в соседней машине кто-то обернулся.
– Дуры мы, – сказала Люба.
– Немного, – согласилась Алла. – Но с хорошими намерениями.
– Следили за мужиком, который едет работать.
– В пиджаке, – добавила Алла. – Вот это я до сих пор не понимаю. Зачем он его надел.
– Может, у клиента был деловой дресс-код.
– Может. Или Сережа просто решил, что пора выглядеть прилично.
– Сережа?
– Ну. Люди меняются. Медленно, криво, непонятно зачем, но меняются.
Они помолчали еще немного. На улице было тихо.
– Иди домой, – сказала Алла. – Он скоро приедет.
Люба вышла из машины, зашла в подъезд. В квартире было тихо и пахло котлетами. Она с утра оставила их в кастрюле, забыла убрать в холодильник.
Сережа вернулся в половине одиннадцатого. Снял ботинки аккуратно, повесил пиджак на вешалку. Прошел на кухню, поставил чайник.
– Все нормально? – спросила Люба.
– Да, встреча хорошо прошла. Договорились. Завтра бумаги подпишем.
– Что за клиент?
Сережа обернулся.
– Мужик из Тюмени, а не из Екатеринбурга, я перепутал. Поставщик труб, у нас сейчас тендер.
Люба посмотрела на него.
– Ты поела?
– Да, бутерброды.
Сережа не стал уточнять, что за бутерброды и где именно она их ела. Взял кружку, пошел в комнату. Люба осталась на кухне.
Стояла и думала: мужик из Тюмени. Не из Екатеринбурга. Поставщик труб. И пиджак, который теперь висит на вешалке, потому что Сережа вдруг решил, что надо выглядеть прилично.
Она так и не поняла, что именно изменилось. И, честно говоря, уже не была уверена, что хочет понять.
Вечером написала Алле одно слово: «Прости».
Алла ответила быстро: «Не за что. Ресторан хороший, кстати. Сходи с ним туда как-нибудь. Нормальное место».
Люба убрала телефон и пошла пить чай.