Сергей сказал, что едет на дачу в конце мая. Надо, мол, забор подправить, грядки перекопать, крышу посмотреть – там после зимы, говорит, что-то потекло. Марина согласилась и забыла об этом уже на следующий день. Своих дел хватало.
Она работала бухгалтером в небольшой строительной фирме, где директор имел привычку устраивать авралы в самый неподходящий момент.
Двое детей – Ванька четырнадцати лет и Катя двенадцати – требовали постоянного внимания, денег и нервов. Квартиру надо было убирать, еду готовить, в школу ездить, с учителями созваниваться.
В общем, жизнь была устроена так, что времени думать о заборе на даче у Марины не оставалось совсем.
Сергей приезжал в город где-то раз в неделю. Иногда реже. Говорил, что работы много, что дача требует рук, что он там устает как проклятый. Марина смотрела на его загорелые руки, на то, что он хорошо выглядит, и думала: ну и хорошо. Воздух, физический труд – мужику полезно.
Сама она за лето выбралась на дачу дважды: в июне на один выходной и в начале июля – забрать зимние вещи, которые там зачем-то хранились.
В тот раз – в июле – она пробыла часа три. Сергей копался в огороде. Всё было тихо. Марина нашла вещи, собрала их в сумку, выпила чаю и уехала. Ничего особенного не заметила. Или не хотела замечать – это она потом себе честно скажет, гораздо позже.
Сюрприз в конце июля
Идея приехать без предупреждения родилась спонтанно. Пятница, у директора неожиданно отменилось планерка, Марина к трем часам разгребла все бумаги и поняла, что перед ней открылся редкий зазор в расписании. Дети у свекрови на каникулах. Дома тихо. Делать нечего.
Она зашла в магазин у метро, купила нормальной еды – сыр, колбасу, хлеб, бутылку белого вина, которое Сергей любил. Взяла арбуз – тяжелый, зараза, но как без арбуза летом? Набрала три пакета и потащила всё это на электричку.
Ехать было минут сорок. В вагоне было душно, пахло потом и чьей-то едой из фольги. Марина сидела у окна, смотрела на дачные заборы, мелькающие за стеклом, и думала, что надо было позвонить. Но потом решила: ну и пусть, сюрприз так сюрприз. Приятно же – жена приезжает, еды привозит, соскучилась. Нормальная история.
От станции до дачи было двадцать минут пешком. Дорога шла через поле, потом через сосновый лесок. В конце июля там было хорошо – жарко, но не противно, пахло смолой и сухой травой. Марина тащила пакеты, арбуз оттягивал руку, но настроение было неплохое. Она даже думала, что вот надо было давно так: взять и приехать просто.
Калитку она толкнула плечом – руки были заняты. Замок на ней не закрывался с прошлого лета, всё собирались починить. Зашла во двор.
Женский смех за верандой
Смех она услышала сразу. Марина остановилась посреди двора с пакетами в руках.
На веранде был накрыт стол. Нормально накрыт – тарелки, бокалы, зелень в миске. Бутылка вина, почти пустая. Сергей сидел в шезлонге, который Марина не видела раньше – новый, что ли? – и смотрел на женщину, которая стояла у мангала и что-то там переворачивала щипцами.
На женщине была рубашка Сергея. Та, синяя в клетку, которую он носил по выходным. Марина её стирала сто раз.
Секунды три все молчали.
Потом Сергей встал. Медленно, как будто его тело не сразу поняло, что надо встать. Лицо у него стало такое, как бывает у людей, которых прихватило давление – серовато-бледное, с испариной на лбу.
– Марин, – сказал он. И замолчал. Больше слов у него не нашлось.
Женщина у мангала обернулась. Лет сорока, может, чуть старше. Светлые волосы, убраны в хвост. Лицо приятное, растерянное. Она держала щипцы и смотрела на Марину с выражением человека, который только что наступил на грабли и еще не решил, злиться ему или извиниться.
Марина поставила пакеты на землю. Разогнулась. Посмотрела на мужа, потом на женщину, потом снова на мужа.
– Жарко, – сказала она. – Дай попить.
Три часа на веранде
Потом она и сама не могла объяснить, почему не развернулась и не ушла. Наверное, потому что ноги гудели после дороги и арбуз было жалко тащить обратно. Или потому что к тому моменту появилось любопытство.
Она прошла на веранду, взяла со стола пустой бокал, налила себе из бутылки – там оставалось на донышке – и выпила. Вино было теплым.
Сергей стоял и молчал. Женщина у мангала так и держала щипцы.
– Садитесь, – приказала Марина. – Что стоите.
Они сели. Оба. Марина посмотрела на стол, на тарелки, на остатки салата. Потом на мужа.
– Давно? – спросила она.
Сергей не ответил сразу.
– С апреля, – сказал он .
– Понятно, – задумчиво ответила Марина.
Женщина кашлянула и начала было что-то говорить: что она уйдет, что она не хотела, что всё сложно. Марина посмотрела на нее внимательно, и та замолчала.
– Мясо сгорит, – сказала Марина и кивнула на мангал.
Женщина вскочила и побежала спасать шашлык. Они с Сергеем остались вдвоем.
Он смотрел на нее и явно ждал скандала. Марина это чувствовала – он даже слегка вжался в спинку стула, как будто готовился. Она знала эту его позу. Так он сидел, когда ждал неприятного разговора.
Скандала не было. Марина поняла это про себя с некоторым удивлением. Злости не было, было что-то другое, усталость наверное. Как когда долго несешь тяжелое потом ставишь на землю.
– Ты её любишь? – спросила она.
Сергей долго молчал. Потом сказал:
– Не знаю.
– Ясно, – сказала Марина.
Женщина вернулась с тарелкой шашлыка. Поставила на стол. Они все трое помолчали.
– Меня Оля зовут, – сказала женщина.
– Я знаю, как тебя зовут, – сказала Марина.
Оля снова замолчала.
Марина взяла кусок мяса. Поела. Вино было теплое, шашлык – нормальный.. За забором стрекотали кузнечики. Солнце шло к закату, и по веранде ползла длинная тень от сосны.
Ключи от машины
– Где ключи от машины? – спросила она.
Сергей растерялся.
– Зачем тебе?..
– Затем, что машина куплена на мои деньги. Где ключи?
Он молча достал из кармана и положил на стол. Марина взяла их.
Потом она подняла с земли пакеты с продуктами и занесла на веранду. Поставила рядом со столом.
– Еда здесь, – сказала она. – Арбуз там, у калитки, сами занесете. Тяжелый.
Сергей смотрел на нее.
– Марин...
– Что?
Он молчал. Слов снова не нашлось.
– Ладно, – сказала Марина.
Она вышла со двора и притворила ее за собой калитку. Машина стояла за углом, на грунтовке. Марина открыла ее, бросила сумку на пассажирское сиденье, опустила окно. Было тепло, пахло нагретой травой. Она сидела и смотрела на дорогу.
Потом завела двигатель и поехала.
То, что осталось после
Первые дни она не плакала. Это ее удивляло. Она ждала – ну вот сейчас накроет, сейчас будет по-настоящему плохо. Но не накрывало. Было просто тихо. Непривычно тихо – в квартире, в голове, везде.
Сергей звонил. Раз, потом еще раз, потом написал длинное сообщение, которое Марина прочитала. Смысл был стандартный: он растерялся, он виноват, он не знает, что думать. Марина ответила коротко – что знает и что думать будет она.
Адвоката она нашла через подругу. Хорошего, толкового. Дача, как выяснилось, была оформлена на Сергея, и это надо было разбирать отдельно. Квартира была общей. Машина – её, это подтверждалось документами. Деи оставались с ней, Сергей не возражал. Алименты он обещал платить.
Ванька все понял сам и почти не задавал вопросов. Катя плакала, потом перестала.
Марина работала. Вела бухгалтерию, сдавала отчеты, забирала детей из школы. По выходным они ходили в кино или просто гуляли. Как-то незаметно выяснила, что вечера стали другими.
Раньше она готовила ужин, ждала, когда Сергей придет, слушала, как он рассказывает про работу – или молчит, что бывало чаще. Теперь она готовила, они ели втроем, дети рассказывали что-то смешное, потом она читала или смотрела что хотела сама. Без «ну давай что-нибудь другое».
В ноябре она первый раз за много лет поспала в выходной до десяти утра. Проснулась, полежала, послушала тишину. За окном шел мелкий дождь. Было тепло под одеялом. Никто ее не будил, никто ничего не ждал.
Она подумала о том июльском дне. О веранде, о шашлыке, о синей рубашке в клетку. О том, как ехала обратно по пустой дороге с открытым окном, и пахло травой, и было светло – летний вечер, долгий.
Злости не было. Было что-то, похожее на удивление. Что вот так всё и выяснилось. Она встала, взяла ключи и ушла. И что этого оказалось достаточно.
Марина встала, поставила чайник и пошла будить детей.