Всё же Лида позвонила Ирине, не могла она не позвонить. Трубку долго не брали. Она даже начала волноваться. Только после третьего звонка дочь ответила.
— Да, мама. Что-то случилось? — было слышно, что Ира слегка раздражена.
— Нет, Иришка. Я вам здесь недалеко от нас дом нашла. Ты же говорила, что хотите расширяться, вот я случайно наткнулась на него. Баба Зина про него мне рассказала, — затараторила Лида.
— Какая баба Зина? — перебила ее Ирина.
— Соседка моя. Так вот, я тебе про дом хотела рассказать, и знаешь, недорого совсем, и крепкий такой.
— Мама, ну чего ты опять лезешь? — с раздражением спросила Ира.
— В смысле я лезу? — опешила от удивления Лида. — Так ты же сама говорила, что хотите расширяться. Дом хороший и недорого. Не всю же жизнь жить в тесной однушке.
— Ты опять меня решила попрекать квартирой. Ты нам этот дом купишь? Нет! А на него у нас денег нет!
— Так у вас есть же материнский капитал, а там можно кредит взять или ипотеку. Вы же оба работаете. Неужели не потянете?
— А ты уже нашими деньгами распорядилась, — фыркнула Ира.
— Дочь, я что-то не пойму, что с тобой? Что-то случилось?
— Ничего не случилось. Мы сами разберемся со своей жизнью, не лезь. Саша сказал, что сертификат этот можно обналичить. Там есть схема проверенная. Правда, придется двадцать процентов отдать посреднику. Зато наличка на руках.
У Лиды похолодело внутри.
— Что значит — обналичить? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ира, это же материнский капитал. Его можно потратить только на жилье, на образование детей или на пенсию мамы. За такие схемы знаешь, что бывает?
— Мама, ты опять начинаешь, — голос Иры стал резким. — Мы сами разберемся. Саша знает человека, который этим занимается. Люди же так делают, и ничего.
— Ира, послушай меня, — Лида говорила медленно, четко, как когда-то давно, когда дочь была маленькой и не понимала, почему нельзя трогать горячую плиту. — Это называется мошенничеством. За это могут посадить. И тебя, и Сашу. Ты хочешь, чтобы дети остались без матери?
— Не пугай меня, мама, — в голосе Иры появилась неуверенность. — Саша сказал, всё проверено. Человек надежный. Двадцать процентов — и на руках наличка. Мы сможем машину поменять, детям купить… Саша говорит, что хватит работать на дядю, нужно свое дело заводить.
— Какую машину? — Лида не верила своим ушам. — Ира, у вас есть машина! Вы хотели дом, расширяться, а теперь машину? Ты сама-то понимаешь, что говоришь?
— Мама, не ори на меня! — взвизгнула Ира. — Я взрослый человек, сама решу, что мне делать. Ты всю жизнь мной командовала, а теперь решила, что будешь мою жизнь устраивать. Сначала квартиру подарила, а теперь попрекаешь. Потом деньги Олега получила и молчишь. А мы тут выкручиваемся.
Лида прикрыла глаза. Вот оно. То, чего она боялась. То, о чем предупреждал брат. Боль кольнула в груди, но она заставила себя дышать ровно.
— Ирочка, — тихо сказала она. — Я никогда тебя ничем не попрекала. Квартиру я тебе отдала, потому что люблю тебя и хотела, чтобы у вас с детьми было свое жилье. Но я тебе ее не подарила, а отдала на временное пользование, чтобы вы за это время могли собрать деньги на свое жилье. Про деньги от Олега мы уже с тобой разговаривали. Непонятно, откуда ты это взяла. И сейчас я звоню не для того, чтобы командовать, а чтобы предостеречь. Не связывайтесь вы с этими схемами. Это уголовное дело. Я не хочу, чтобы моя дочь села в тюрьму.
— Не сяду, — буркнула Ира, но голос уже не был таким уверенным.
— А ты уверена? — спросила Лида. — Ты знаешь этого человека? Ты знаешь, что он будет делать с вашими документами? А если это мошенники, которые просто заберут ваши деньги и исчезнут? Ты тогда что будешь делать? С чем останешься? А может, это какая-то подстава, а потом еще штраф огромный выплачивать будете.
Ира молчала. Лида слышала только ее дыхание в трубке.
— Ирочка, опять Саше надо, а когда же он вспомнит про вас? Сколько можно ютиться в однушке? Пусть продаст машину и делает свой бизнес, а материнский капитал не трогает. Ты почитай в интернете, сколько таких случаев, когда поймали и завели уголовное дело. Это же всё не просто так. Ну не будь же ты такой наивной!
Ира снова замолчала и не торопилась отвечать. Лида не торопила, ждала.
— Мама, — наконец сказала дочь, и в голосе ее уже не было прежней резкости, — ты правда думаешь, что это опасно?
— Уверена, — сказала Лида. — Я в библиотеке работаю, знаешь, сколько людей приходит с такими историями? Оформят, а потом выясняется, что документы поддельные, деньги пропали, и еще и перед законом отвечай. Не надо, Ира. Не надо рисковать. Дети у тебя маленькие, им мама нужна.
— А Саша сказал, что всё схвачено, — уже неуверенно протянула Ира. — Что человек проверенный, его знакомый…
— А ты видела этого знакомого? — спросила Лида. — Ты знаешь, где он живет? Можешь его найти, если что-то пойдет не так?
— Нет, — тихо ответила Ира. — Саша сказал, он через одного человека передаст.
— Ира, — Лида вздохнула. — Это сто процентов развод. Прости меня, но твой Саша в таких делах ничего не понимает. Ему кто-то рассказал, он поверил. А вы потом останетесь и без сертификата, и с долгами, и со статьей.
— Мама, я подумаю, — уже совсем другим голосом сказала Ира. — Ты не переживай.
— Я всегда буду переживать, доченька. Ты же знаешь. И ты не думай, а просто откажись от этой затеи и всё. Лучше в дом вложиться, чем непонятно во что.
— Саша сказал, что это проверенное дело, что он сможет подняться, и тогда мы купим себе нормальное жилье.
— Вы и так можете купить себе нормальное жилье, не встревая ни в какие аферы.
— Всё, хватит, давай о чем-нибудь другом поговорим, — перебила ее Ира.
— Да что-то уже и не хочется, — ответила Лида. — Ты лучше про дом подумай.
— Я подумаю. Давай тогда, спокойной ночи.
— Спокойной ночи, доченька, — тихо сказала Лида, но Ира уже положила трубку.
Лида еще долго сидела с телефоном в руке, глядя на потухший экран. Разговор оставил тяжелый осадок. Она сказала всё, что могла, но чувствовала — Ира не услышала. Или услышала, но Сашин голос перекричал материнский.
Она встала, подошла к окну. За стеклом все так же падал снег, крупными хлопьями, укрывая землю белым одеялом. Красиво. Спокойно. И так обманчиво.
— Что же делать? Они же вляпаются, я чувствую. А я ничего не могу сделать.
Лида быстро набрала сообщение брату: «Сейчас с Ирой разговаривала, Саша ее на схему подбивает, материнский капитал хотят обналичить».
Ответ пришел почти сразу: «Я ему позвоню, поговорю. Может, получится его переубедить».
«Не надо, Витя, — написала Лида. — Только хуже будет. Она и так на меня обиделась».
«Пусть обижается, это для ее же блага, — ответил брат. — Ты мать. Твое дело — предупредить. А дальше они сами. Если вляпаются — сами виноваты. Завтра приеду, все обсудим».
Лида вздохнула, убрала телефон. Легко сказать, да сложно сделать. Она легла спать, но сон не шел. Ворочалась, перебирала в голове слова дочери, искала, что можно было сказать еще, как-то иначе, чтобы достучаться.
Автор Потапова Евгения