Вечерело. После распределения закупленных продуктов по шкафам, углам и полкам холодильника бабушка прилегла вздремнуть на диванчике в гостиной, а я пошла к Ждану в гости выяснять причины его странного поведения. Он играл во дворе со Снежком ― учил белого персидского котика ходить на задних лапках. Лёша через забор восхищённо наблюдал за этим процессом. «Суперский охранник. Если бы сейчас мимо него меня и бабулю связанными пронесли, он бы даже не заметил», ― подумала я. И ещё мимоходом припомнила, что бабушка мне так ведь и не погадала. Лёшка тогда тоже встрял с такой же просьбой, и она сосредоточила всё внимание на нём, а обо мне будто бы забыла. Это настораживало. Вообще всё настораживало: секретность, замалчивание, странное поведение всех причастных.
Увидев меня, Ждан растянул свою бородатую физиономию в счастливой улыбке.
― Хозяюшка, смотри! Снежо-о-ок, солнышко!
Кот подпрыгнул и, растопырив лапы, перевернулся в воздухе.
― Круто, ― без особого энтузиазма ответила я и направилась к крыльцу его дома.
Домовой моментально забыл о дрессировке котика и возник у меня на пути.
― Не ходи туда. Котятки только поели и спят. Не тревожь малышей. Давай я лучше тебе ещё кое-что покажу.
― Отойди, ― приказала я строго, хотя собиралась всего лишь присесть на крыльцо.
Он остался на месте. У нас договор хозяина и слуги. Домовой обязан подчиняться моим приказам. Ослушаться не может ― даже если не хочет, законы магии служения заставят. Неподчинение может означать, что связь разорвана в одностороннем порядке или заблокирована сторонним заклинанием. Но стороннюю магию я бы почувствовала.
― Ждан, отойди, ― повторила уже предупреждающе и начала скапливать магическую силу в правой руке для удара.
Он не отошёл. Зато Снежок за моей спиной зашипел угрожающе и прыгнул ― прямо мне на плечо. Вцепился когтями мне в голову, укусил за ухо. Я это терпеть должна? Сбросила его на землю и приложила магией так, что зверь даже шевелиться перестал. Ждан подбежал к нему, упал рядом на колени, поднял своего питомца на руки, прижал к груди и посмотрел на меня с искренней неприязнью.
― Злая ты.
― А ты бесчестный, ненадёжный и подлый, ― ответила я и провела пальцами по лбу, чтобы оценить повреждения.
На пальцах осталась кровь. Ди и так чувствовалось, что царапины глубокие. Лёшка из-за забора растерянно наблюдал за нами, не понимая, должен ли вмешаться.
― Не лезь, ― посоветовала я ему.
Снова пошла к дому. Ждан снова встал у меня на пути, но теперь уже с поверженным котом на руках.
― Это не твой дом, ― напомнил с упрямым выражением лица.
― Знаю, ― ответила невозмутимо. ― Пропустишь или нет?
― Нет.
Я тяжело вздохнула и попыталась представить последствия того, что намерена сделать. Ждана ведь не тронула даже, а Снежок уже на меня набросился. В доме ещё четырнадцать взрослых кошек. Если обижу их хозяина, они на мне места живого не оставят. Он их давно дрессирует. Да и соседка из дома напротив выбралась за калитку будто бы прибрать скошенную на днях и высохшую уже траву, а на самом деле из любопытства.
Отступила. Демонстративно вынула из кармана штанов телефон и позвонила Холмогорову.
― Вов, можешь прийти? Это ненадолго.
― Сейчас? ― уточнил он. ― Что случилось?
― Ничего особенного. Мне в твой дом зайти нужно, а квартирант не впускает.
У Ждана предательски забегали глаза под кустистыми бровями. Похоже, Вовка тоже не знает причин его поведения, а мне ну очень интересно знать, что же такое в соседнем доме спрятано.
― Сейчас приду, ― пообещал Холмогоров.
Не пришёл ― приехал. Привёз ещё какие-то пухлые пакеты и сказал, что это бабушкины. Лёшке велел не соваться в соседний двор. Соседку отвлёк дымом, внезапно повалившим где-то позади её дома. Когда она ускакала прочь, выставил такой же барьер-морок, каким окружены мои владения. Ждан к этому времени уже скрылся в своём жилище и заперся изнутри.
― Он не подчиняется, ― пожаловалась я.
― Сейчас разберёмся, ― пообещал Володя и принялся осматривать мои царапины. ― Обработать надо, иначе воспалятся.
― Да знаю я, ― отмахнулась от его заботы. ― Потом. Давай сначала более насущную проблему решим.
― Ладно, ― согласился он. ― Стой здесь, я сам разберусь.
― У тебя же аллергия!
― Я лекарство принял, забыла?
Поднялся на крыльцо и… просто выбил дверь. Ногой. Дом старый, петли ржавые ― особых усилий не нужно, чтобы что-то сломать. Изнутри донёсся дружный кошачий вой. С улицы было видно, что несколько котов прыгнули на Вовку, но он отправил их в нокаут небрежным взмахом руки и исчез в глубине строения. Сначала был слышен только грохот. Потом до меня донеслись хнычущие звуки ― Ждан попал-таки под раздачу. Потом снова что-то загремело. В конце концов всё стихло. Спустя какое-то время Холмогоров вынес на крыльцо моего потерявшегося Уголька, застрявшего в своей истинной кошачьей форме ― положил его на крыльцо, а мне велел забрать из подпола цепь.
Я осторожно обошла лежащего на ступенях оборотня, из приоткрытой пасти которого набок безжизненно свисал бледный язык. «Ну нет. Не может он умереть», ― подумала тревожно и вошла в дом. Там царила полная разруха ― вся немногочисленная мебель была сломана, Ждан ползал по полу на коленях и плакал над бездыханными тушками свих питомцев. В полу чернел квадратный зев подвала, в который вела узкая лесенка. Там невысоко ― метра полтора всего. Я спустилась и подобрала с подгнивших досок ту самую цепочку, которую хотела показать сегодня Вовке. Её и правда украл Ждан. Когда только успел? Контейнеры в моей комнате стояли, а я почти не спала ведь.
― Зачем ты это сделал? ― спросила, когда выбралась из подпола.
Но он не мог ответить, потому что давился слезами.
― Отвечай! ― потребовала уже злобно.
Домовой любовно погладил дохлого полосатого котика, поднял на меня покрасневшие от слёз глаза и действительно ответил.
― Твой мужичок приехать же должен был. У вас чувства. А у оборотня этого проклятущего… Он третий лишний. Без него вам же лучше было бы. Я для вас старался. Мои котики… За что?
И снова разразился слезами.
― Арина! ― позвал меня Володя.
Я вышла на крыльцо. Уголёк так и лежал неподвижно, с закрытыми глазами и вывалившимся языком, но брюхо иногда приподнималось и опускалось ― дышит.
― Помоги. Голову ему подержи, ― попросил Вовка.
Уголёк в кошачьем облике довольно крупный и тяжёлый ― не меньше рыси. И голова, соответственно, тоже побольше, чем у обычной кошки. Я осторожно приподняла её, а Холмогоров щепкой разжал коту челюсти, сунул в пасть два пальца и извлёк оттуда плоский чёрный кругляш.
― Что это? ― нахмурилась я.
― Серебряная монета, ― ответил Володя. ― Две должно быть. Вторую, наверное, проглотил. Если не вытащить, он умрёт.
― Блин… А как ты её вытащишь из желудка?
Он посмотрел на меня долгим взглядом, хмуро сдвинув при этом брови. Я поняла всё без слов. Выбора всё равно нет. И хирургических инструментов тоже.
― В ветклинику отвезём, ― решил Холмогоров и дал мне ключи от своей машины. ― Открой и достань из багажника плед. Заднее сиденье застели.
― Вов, вечер же. Клиника закрыта, ― напомнила я.
― Откроют, ― уверенно заявил он и начал поднимать Уголька.
Я побежала к машине. Застелила сиденье пледом, помогла уложить кота и уселась рядом. Вовка крикнул Алексею, чтобы тот принёс воды, и вымыл руки. Поехали в клуб, потому что там Гусев, для которого открыты все двери в любое время дня и ночи. Володя попросил его сделать так, чтобы в ветклинике через полчаса имелся бодрый и трезвый хирург. Но на выезде из деревни двигатель автомобиля начал предательски чихать, поэтому мы вернулись и снова попросили Бронислава Артёмовича о помощи. Путь продолжили уже на его внедорожнике ― на заднем сиденье устроилась я со своим другом, а Вовка сел вперёд. Пока добирались до города, он объяснил, что же именно случилось.
Оказывается, все эти месяцы Холмогоров регулярно звонил Ждану, чтобы спросить обо мне, а тот бессовестно сливал ему все подробности моей личной жизни. Вовка знал даже то, что мы с Угольком спим вместе. Ждан не сказал ему, что в такие моменты Уголёк ― просто большой и тёплый кот, который мурлычет для меня колыбельные. По его рассказам получалось, что наши с оборотнем отношения зашли гораздо дальше дружеских. А то, что дорого мне, важно и для Холмогорова тоже. Он ни на что не претендует. Я вольна распоряжаться своей жизнью как пожелаю. Если мне нравится Уголёк ― это моё личное дело, которое никого не касается. Даже сейчас, устроив всю эту суету, Вовка спасал Уголька для меня, поскольку пребывал в твёрдой уверенности, что у нас с оборотнем всё серьёзно. Но у Ждана своё мнение на этот счёт. Он знал, что в обозримой перспективе Володя должен приехать, поэтому поступил в меру своего понимания ситуации. Если бы не было магической цепочки, он нашёл бы другой способ устранить препятствие, мешающее нашему с Холмогоровым воссоединению. Появление Гусева с магическим арсеналом и наличие подходящего артефакта было лишь весьма удачным совпадением. Если бы не эта цепь с её уникальными свойствами, возможно, оборотня сейчас вообще не было бы в живых. Ждан подслушивал наши разговоры, когда мы с Угольком разбирали архив ― не сам, а через кошку, которая сидела тогда на приоткрытом окне гостиной. Он это может, потому что в прошлой жизни тоже был котом. Его способности во многом связаны с кошачьими. И их гораздо больше, чем у Уголька, который и жил меньше, и с ведьмами общался не так близко.
― Серебро не убивает оборотня мгновенно, если только не попало прямо в сердце. Но даже в этом случае нужно, чтобы в момент ранения оборотень имел истинный облик, ― объяснял Вовка, бросая тревожные взгляды на моего питомца. ― А домовые трусливы. Будь иначе, Ждан не искал бы обходные пути, а наличие цепи позволило ему провернуть всё быстро и без угрозы для себя. Цепь сдержала, лишила сил и вернула истинное обличье, а монеты в пасти должны были добить. И всё это удобно спрятано под твоими защитными чарами, которыми ты окружила артефакт. У меня подозрения на этот счёт появились сразу, как только ты про цепочку рассказала. Хотел ночью прийти к Ждану и по-тихому всё проверить, чтобы никого не тревожить, но… Всё так, как есть.
― Где он монеты-то взял? ― расстроенно спросила я.
― Припрятал ещё при жизни в Брусничном, ― услышала в ответ. ― Думаю, у него и здесь тайники теперь имеются. В лесу где-нибудь. Он ведь даже позаботился о том, чтобы фон от цепи не навредил беременным кошкам и тем, которые уже с котятами. В лес их увёл. Остальных вернул, чтобы вопросов у тебя поменьше было. Ты же не считаешь, сколько котов по его двору гуляет, правильно?
― Теперь он тебя возненавидит, ― предрекла я печальный исход случившейся бойни.
― Пусть ненавидит, ― безразлично пожал плечами Вовка. ― В Брусничном Жалейка не разрешала ему держать одновременно больше трёх кошек, потому что от этого зверья зависит сила самого Ждана. Чем больше он получает от своих питомцев, тем меньше для него ограничений. Из-за этого перестала полноценно работать ваша связь хозяина и слуги. Арин, он нечисть, а такие существа людей не любят. Они любят только себя.
― Но ты же сам разрешил ему завести хоть сотню котов, ― напомнила я.
― Я не разрешал, ― возразил он. ― Я в принципе не могу что-либо запретить ему или разрешить. Он не мой слуга.
― То есть я сама виновата, ― подытожила я.
― Так и есть, ― согласился Холмогоров.
― Незнание законов не избавляет от ответственности, ― вставил своё слово Гусев. ― Чем больше общаюсь с вами, ребят, тем сильнее утверждаюсь в мысли, что раньше занимался полной ерундой. Столько тонкостей и нюансов… Мне бы ваши знания и умения. Володь, а теперь что с домовым будет?
― Ничего. У него в лесу спрятаны дюжина котят и несколько беременных кошек. Обидится, сбежит, спрячется где-нибудь с этим зверинцем и будет заново свою силу растить. У Арины с ним договор служения. Вернётся рано или поздно, потому что дом и хозяин ему тоже нужны.
― А если не вернётся и захочет разорвать эту связь? ― спросила я.
― Может быть и так, ― услышала в ответ. ― Нечисть воспитывать надо, как и любых других питомцев. Беспризорная опасна. Спасём сначала Уголька твоего, потом с домовым разберёмся. Ты не умеешь быть жестокой по отношению к тем, кого считаешь друзьями, а я могу.
― А цепь-то вы куда дели? ― спросил Гусев.
― В багажнике у Вовки осталась, ― ответила я.
Холмогоров только тяжело вздохнул и сокрушённо покачал головой ― артефакт же магический, нельзя где попало бросать. А что я? В суете этой всей просто из головы вылетело, что нужно понадёжнее его спрятать.
Подъехали к ветклинике. Вовка забрал Уголька, а нам велел ждать снаружи. Следующие два часа мы с Гусевым и парой фраз не перекинулись, потому что я не могла думать ни о чём другом. Уголёк пострадал по моей вине. Я не должна была давать Ждану столько свободы, потому что он ― нечисть. Безвредная вроде бы, но на самом деле очень коварная. Ещё и все эти личные взаимоотношения… Как сон кошмарный. Вовка ревнует к Угольку, Уголёк ревнует к Вовке. Сейчас один спасёт другого, и всё пойдёт по новому кругу. А если не спасёт? Я же от чувства вины до конца жизни не избавлюсь. Лучше бы спас. С взаимными претензиями, обидами и недопониманием разобраться можно, а мёртвого к жизни уже не вернёшь. И кошек жалко. Вовка и правда жестокий. Я бы так не смогла. И ведь заходила же в дом Ждана той ночью, когда он зоопарк свой в лес увёл. Бедный Уголёк прямо у меня под ногами в подполе лежал. Наверняка чувствовал моё присутствие, но никак не мог попросить о помощи. А я не почувствовала ничего, потому что цепь моими же чарами была скрыта. Моя вина. Во всём виновата только я.
Когда Володя вынес кота обратно, я обречённо опустила плечи, потому что бинта на Угольке не увидела. Если была операция, значит, и повязка должна быть. А если её нет…
― Чего стоишь? Дверь открой, ― скомандовал Холмогоров.
― Он… ― робко указала я на кота.
― Да всё нормально с ним. Открывай уже. У меня рука болит.
Дверь открыл Гусев, поскольку соображал быстрее. Кот был уложен на заднее сиденье, а меня Вовка схватил за руку и потащил в клинику обрабатывать царапины на голове. У самого на руке повязка с пятнышками крови.
― Ты с ветврачом дрался что ли? ― уточнила я.
― Нет. Дружок твой цапнул, когда мы монету из его брюха через пасть доставали. Хотели без наркоза обойтись.
― Ты же теперь тоже станешь оборотнем! ― ужаснулась я.
― Ага. Крокодилом. Чушь не мели. Учиться не по фильмам ужасов надо, а по учебникам, ― назидательным тоном ответил он и втолкнул меня в кабинет звериного доктора.
Тот выглядел так, будто только что совершил какой-то подвиг, но пока ещё не до конца понял, какой именно. Сидел на стуле и с задумчивым видом смотрел на пинцет в своей руке, спрятанной под тонкой перчаткой. Вовка усадил меня на другой стул и придвинул поближе металлический лоток с пузырьками, инструментами и перевязочными материалами. Сам обработал мои царапины ― каждую ведь, ни одной не пропустил.
― Вам бы прививки от бешенства поделать, ― посоветовал ветврач, продолжая смотреть на пинцет. ― Зверь-то явно дикий, не привитый.
― Домашний и привитый, ― возразил Володя. ― Мейн-кун это. Помесь.
― Ага, ― подтвердила я и шёпотом спросила: ― А как вы монету-то достали?
― Молитвами и пинцетом, ― ответил Холмогоров и спросил у врача: ― Сколько мы вам должны?
Тот вроде бы пришёл в себя и ответил, что ничего не нужно. «Подобный опыт бесценен», ― так сказал. Вовка снова сцапал меня за руку и повёл обратно на улицу, но ближе к выходу покачнулся, привалился спиной к стене и начал задыхаться.
― Скорую… ― выдохнул, теряя сознание.
― Скорую!!! Человеку плохо!!! ― заорала я на всю клинику, напрочь забыв о том, что у самой телефон в кармане.