Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Хронофакт

Королёв: арест, „шарашка“, амнистия

К сожалению нельзя из рассказа о становлении космонавтики вычеркнуть суровые годы репрессий Начало 27 июня 1938 года жизнь Сергея Павловича Королёва резко изменилась. В тот день его арестовали по ложному обвинению в «подрыве государственной промышленности в контрреволюционных целях» (статья 58.7) и «организационной деятельности, направленной на совершение контрреволюционных преступлений» (статья 58.11). Королёву было всего 31 год. Он мечтал о полётах в космос, разрабатывал проекты ракет и летательных аппаратов — а теперь оказался в камере Лубянской тюрьмы. Первые месяцы после ареста стали для Королёва настоящим испытанием. Следователи требовали признаний в участии в «антисоветской вредительской организации». Месяц непрерывных допросов, так называемый «конвейер», изматывал физически и морально. Под давлением Королёв подписал признание. В сентябре 1938 года Военная коллегия СССР вынесла приговор: 10 лет лагерей с конфискацией имущества. Сначала Королёва перевели в Новочеркасскую тюрьму,

К сожалению нельзя из рассказа о становлении космонавтики вычеркнуть суровые годы репрессий

Начало

27 июня 1938 года жизнь Сергея Павловича Королёва резко изменилась. В тот день его арестовали по ложному обвинению в «подрыве государственной промышленности в контрреволюционных целях» (статья 58.7) и «организационной деятельности, направленной на совершение контрреволюционных преступлений» (статья 58.11).

Королёву было всего 31 год. Он мечтал о полётах в космос, разрабатывал проекты ракет и летательных аппаратов — а теперь оказался в камере Лубянской тюрьмы.

Сергей Павлович Королёв
Сергей Павлович Королёв

Первые месяцы после ареста стали для Королёва настоящим испытанием. Следователи требовали признаний в участии в «антисоветской вредительской организации». Месяц непрерывных допросов, так называемый «конвейер», изматывал физически и морально. Под давлением Королёв подписал признание.

В сентябре 1938 года Военная коллегия СССР вынесла приговор: 10 лет лагерей с конфискацией имущества.

Сначала Королёва перевели в Новочеркасскую тюрьму, где он ждал исполнения приговора. Затем — этап на Колыму, на прииск Мальдяк. Условия там были невыносимыми: сильные морозы, палатки вместо жилья, 12‑часовой рабочий день на золотодобыче. На Колыме Королёв оказался истощен и измотан, потерял все зубы от цинги и страдал от проблем с сердцем, которые продолжали мучить его и в последующие десятилетия

Королёв оказался на грани смерти. Но ему повезло: вмешались Михаил Усачёв, бывший директор авиазавода, и лагерный врач. Благодаря им Королёва спасли от гибели.

В ноябре 1939 года дело Королёва отправили на доследование. В феврале 1940 года он вернулся в Москву. Приговор пересмотрели: срок сократили до 8 лет, но в лагеря Королёва уже не отправили.

Понимая, что такие специалисты, как Королёв, нужны стране, Берия распорядился использовать их по специальности. Королёв написал заявление с просьбой дать ему возможность работать инженером. Так он попал в «шарашку» — специальное конструкторское бюро для заключённых специалистов.

Королёва направили в ЦКБ‑29, которым руководил авиаконструктор Андрей Туполев — тоже заключённый. Условия здесь разительно отличались от лагерных: нормальное питание, возможность заниматься инженерной работой. Даж были возможны редкие свидания с родными (в 1940 году Королёв встретился с женой и дочерью).

ЦКБ-29 НКВД "Шарашка"
ЦКБ-29 НКВД "Шарашка"

Работа в «шарашке» шла в несколько этапов:

  1. ЦКБ‑29 в Болшеве (с 1940 года):
    Королёв участвовал в разработке новых военных самолётов под руководством Туполева.
  2. Эвакуация в Омск (1941 год):
    С началом Великой Отечественной войны ЦКБ эвакуировали в Омск.
    Работа шла в ускоренном режиме: стране нужны были новые бомбардировщики.
  3. Перевод в Казань (1942 год):
    Здесь судьба вновь свела вместе Валентина Петровича Глушко и Сергея Павловича Королева. В Казани, где с 1937 г. работало конструкторское бюро по созданию
    ракетных двигателей, которым с момента его организации руководил Глушко. К тому времени конструкторским коллективом уже был сконструирован РД-1 с тягой в триста килограммов. Связка из четырех таких двигателей обеспечивала тягу, достаточную для боевого использования реактивного истребителя-перехватчика.

В 1944 году Сергея Королёва досрочно освободили по амнистии — но он ещё не был полностью реабилитирован (это произойдёт только в 1957 году, за полгода до запуска первого спутника). Тем не менее именно тогда, события вокруг немецких ракет Фау‑2 стали поворотным моментом в его карьере и дали толчок возрождению советской ракетной программы.

Ракета Фау-2
Ракета Фау-2

13 июля 1944 года премьер‑министр Великобритании У. Черчилль направил письмо И. В. Сталину. В нём он сообщал, что Германия, вероятно, создала новое ракетное оружие, угрожающее Лондону, и просил разрешения направить английских военных специалистов в Дембицу (под Варшавой) — на немецкий артиллерийский испытательный полигон, который находящийся в руках советских войск

Сталин согласился на инспекцию, но одновременно дал указание советским спецслужбам детально разобраться в «ракетном вопросе». В Польшу срочно вылетела группа советских специалистов.

В результате поисков в Москву, в НИИ‑1, доставили фрагменты Фау‑2:

  • камеру сгорания;
  • стенки топливных баков;
  • детали корпуса;
  • остатки приборов управления.

Осколки разместили в актовом зале института и строго засекретили. Изучение под руководством В. Ф. Болховитинова показало:

  • тяга двигателя — не менее 20 тонн;
  • боевой заряд — до 1 тонны;
  • топливо — этиловый спирт и жидкий кислород (в отличие от советской схемы с азотной кислотой и керосином).

Однако собранных данных оказалось недостаточно, чтобы оценить реальный технологический отрыв Германии. Повторный осмотр полигона вместе с англичанами (у которых были карты точек падения ракет и стартовых позиций) позволил найти дополнительные фрагменты, включая элементы системы управления. Но ключевой компонент — аппаратура радиоуправления — так и не был обнаружен. Именно она интересовала англичан: они планировали научиться создавать радиопомехи и перенаправлять Фау‑2 в сторону от целей.

В это же время Сергей Королёв, работавший в КБ В. П. Глушко над ракетными ускорителями для боевых самолётов, узнал из прессы о применении Фау‑2 против Великобритании. Конструктор был потрясён: немецкие специалисты явно превзошли советские разработки середины 1930‑х годов, прерванные арестами 1937–1938 годов. К началу войны единственной доведённой до практического применения отечественной ракетной системой стали «катюши» (на базе пороховых установок).

Королёв осознал, что советская ракетная программа отстаёт, и решил действовать. Он подготовил и направил в наркомат обороны детальные предложения по возрождению отечественного ракетного дела. В них он обосновал необходимость изучения немецкой технологии и предложил план создания научно‑производственной базы для разработки баллистических ракет. Он подчеркнул стратегическую важность ракетного оружия для обороноспособности страны.

Инициатива Королёва, подкреплённая данными из Дембицы, была услышана. Его привлекли к анализу немецких разработок.

Этот этап стал отправной точкой для карьеры Королёва как главного конструктора советских ракет. Изучение Фау‑2 дало толчок к созданию отечественных аналогов, а затем — к разработке межконтинентальных баллистических ракет и космических носителей.

Подписывайтесь на канал — не пропустите новые интересные статьи! А алгоритм Дзена поможет вам находить ещё больше увлекательного контента!