1. Встреча
Она увидела его впервые в театре. Он сидел через два ряда, профиль — как у хищной птицы, губы тонкие, руки крупные, спокойные. Она смотрела на него больше, чем на сцену. Он чувствовал это. Обернулся. Посмотрел.
В этом взгляде не было ничего нежного. Он был оценивающий, прямой, чуть наглый. И она почувствовала, как внутри у неё что-то ёкнуло. Не сердце. Что-то ниже. Глубже.
Они встретились в антракте. Он подошёл, представился. Спросил, не хочет ли она выпить. Сказал это так, будто уже знал ответ. И она сказала «да», хотя обычно такие предложения отвергала.
В ту ночь он не прикоснулся к ней. Они пили, говорили, он смотрел на неё — и она чувствовала этот взгляд кожей. Когда она уходила, он взял её за руку, поднёс к губам. Не поцеловал. Просто подержал. И сказал: «Я хочу тебя. Но не сегодня».
Она шла домой и смеялась. Впервые за долгое время ей было весело. Опасно весело.
2. Начало
Он позвонил через три дня. Сказал: «Приезжай». Не спросил, хочет ли она. Сказал.
Она поехала. Злилась на себя по дороге, но ехала.
Он жил в большой квартире с высокими потолками. Везде книги, на столе недопитый виски, на полу — дорогая одежда, брошенная как попало. Беспорядок сильного человека, которому всё равно.
Он взял её лицо в ладони, посмотрел. Спросил: «Ты меня боишься?»
Она сказала: «Нет».
Он улыбнулся. «Зря».
Он взял её грубо. Не спрашивая. Не нежно. Так, как берут то, что принадлежит по праву. И она отвечала. Отвечала так, как никогда ни с кем. Потому что он не просил — он брал. И она хотела, чтобы брали. Хотела, чтобы ей не оставляли выбора.
После он лежал на спине, смотрел в потолок. Она прижалась к нему, положила голову на грудь. Он не обнял в ответ. Просто позволил.
Она спросила: «Что ты чувствуешь?»
Он сказал: «Удовлетворение».
Она спросила: «И всё?»
Он повернул голову, посмотрел на неё. «А что ещё нужно?»
Она не ответила. Но поняла, что хочет, чтобы он чувствовал больше. Хочет быть для него не просто удовлетворением. Хочет быть необходимостью.