Варя с усилием стянула с рук плотные защитные перчатки, покрытые пятнами застывшего силикона и серой пылью. В мастерской, которую они с Максимом переоборудовали из старого ангара, пахло разогретым пластиком и металлической стружкой. Они занимались изготовлением сложной аниматроники для выставочных стендов — дело пыльное, требующее инженерной точности и адского терпения. Варя провела ладонью по лбу, размазывая невидимую усталость.
В дверь настойчиво постучали, и, не дожидаясь ответа, вошла Настя. Она выглядела нарочито траурно: чёрное кружево, слишком темные очки, которые она тут же сдвинула на макушку, и выражение скорбного страдания, которое, впрочем, не мешало ей с интересом оглядывать стоящий на верстаке каркас механического медведя.
— Здравствуй, Варя, — голос сестры дрожал, но как-то сценически. — Я к тебе. Игорь в машине ждёт, у него там важный звонок по бизнесу.
— Проходи, Настя. Чай будешь? — Варя старалась говорить мягко. Всё-таки похороны были всего три дня назад. Общее горе, как ей казалось, должно было хоть немного сблизить их, стереть старые обиды.
— Какой чай, Варя? У матери могила свежая, а ты о чае, — Настя картинно прижала руки к груди. — Я насчет памятника. Мы с Игорем посмотрели каталоги. Маме нужно что-то достойное. Мрамор, белый, итальянский. Ангел должен быть в полный рост, крыльями укрывающий плиту. Это будет символично. Она же нас всех укрывала.
Варя вздохнула, стараясь сохранить спокойствие. Она знала, сколько стоит такой проект.
— Настя, я уже оплатила место, гроб, поминки и все ритуальные услуги. Мраморный ангел сейчас — это слишком дорого. Давай поставим хороший, качественный гранит. Через год, когда земля осядет.
— Дорого? — Настя округлила глаза. — Для матери дорого? Ты же знаешь, Игорьку сейчас непросто, его фирма... ну, там реорганизация. А у вас с Максимом заказы рекой льются. Вон, медведей лепите. Неужели тебе жалко для женщины, которая тебя от детского дома спасла?
Варя почувствовала, как внутри шевельнулось привычное чувство вины, привитое с детства. Дядя Павел был добрым, но тихим, а вот тётя Зина умела даже тарелку супа поставить перед приемной дочерью так, что та чувствовала себя нахлебницей.
— Я не сказала «жалко», Настя. Я сказала — сейчас нет свободных средств в таком объеме. И давай не будем про спасение. Я благодарна, правда. Но сейчас речь о рациональности.
— Рациональность… Ты всегда была сухарем, Варвара. Тебя любили, кормили, а ты — калькулятор в голове, — Настя поджала губы, и в этом жесте проступило то самое, знакомое с детства выражение лица Зинаиды Фёдоровны. — Ладно, давай хотя бы половину суммы сейчас. Игорю нужно кредит закрыть, он брал на... на организационные моменты.
Варя замерла. Гудение вытяжки в мастерской вдруг показалось оглушающим. Терпение, которое она тренировала годами, вытачивая мелкие детали механизмов, дало трещину. Она вспомнила последние семь лет. Бесконечную череду сиделок, которых она нанимала и контролировала. Запах лекарств. И Настю, которая приезжала только в дни пенсии, чтобы выпросить у еще соображающей, но уже не ходящей матери «немного на жизнь».
— На какие моменты, Настя? — голос Вари стал тверже. — Я оплачивала всё сама. Выписки у меня в папке. Игорь не дал ни рубля.
Настя фыркнула, пренебрежительно махнув рукой, зацепив при этом банку с растворителем. Та покачнулась, но устояла.
— Ой, не начинай. Ты вечно считаешь копейки. Мы — родная кровь, а ты ведешь себя как чужая. Мама всегда говорила, что генетика — страшная сила. Вот она в тебе и лезет. Жадность эта сиротская. Мы к тебе с душой, а ты... Знаешь, Игорь прав был. Он говорил, что ты сейчас начнешь прибедняться.
В этот момент дверь мастерской распахнулась, впуская осеннюю сырость. На пороге возник Игорь. Он был в узком, не по размеру светлом пальто и лакированных туфлях, которые совершенно не подходили для грязного двора промзоны.
— Ну что там, долго еще? — он недовольно поморщился, оглядывая помещение. — Фу, ну и вонь у вас тут. Химия сплошная. Макс где? Пусть выйдет, разговор есть мужской.
— Максим занят, он на монтаже, — отрезала Варя. — И здесь не вонь, а рабочий процесс.
— Короче, Варь, — Игорь шагнул вперёд, не замечая, что наступает в лужицу масла. — Мне тут ребята тему подкинули верную. Нужно вложиться. С памятником мы потом порешаем, сейчас кэш нужен срочно. Ты дай нам тысяч триста взаймы, мы с материной квартиры потом отдадим. Настя же наследница единственная, продадим хату — вернём.
Варя посмотрела на него, потом на сестру. Разочарование, горькое и липкое, затопило её с головой. Они даже не скорбели. Они просто делили шкуру.
— Квартиру продадите? — переспросила она тихо.
— Ну а что ей стоять? — Настя пожала плечами. — Я там жить не буду, район не престижный. Продадим, купим нам с Игорем студию в центре, а на остаток бизнес замутим. Или машину поменяем, этот наш драндулет совсем сдох. Так что давай деньги, Варя. Считай это авансом. Ты же семь лет мамину пенсию, поди, себе в карман клала, пока сиделок нанимала. Думаешь, я не знаю, что сиделки столько не стоят?
Это было как удар хлыстом. Злость, горячая и яростная, ударила в виски. Варя вспомнила бессонные ночи, когда искала врачей. Вспомнила, как Максим продал свой любимый байк, чтобы оплатить Зинаиде Фёдоровне реабилитацию после первого инсульта, потому что Настя тогда была «в творческом поиске» на Гоа.
— ВОН отсюда, — тихо сказала Варя.
— Чего? — Игорь ухмыльнулся, сунув руки в карманы. — Ты, подруга, не борзей. Мы дело предлагаем. Ты нам сейчас кэш, мы тебе потом расписку... может быть. Мы всё-таки родственники, а не чужие люди.
— Я сказала — пошли ВОН! — Варя закричала так, что Игоря передернуло. Она схватила со стола тяжелый гаечный ключ. Не для удара, а чтобы чувствовать вес аргумента в руке. — Вы не копейки не получите. Ни на памятник, ни на бизнес, ни на вашу никчемную жизнь!
— Ты как разговариваешь?! — взвизгнула Настя, её лицо мгновенно потеряло маску скорби, превратившись в злобную гримасу. — Да ты кто такая? Мать тебя подобрала, в люди вывела! Ты нам по гроб жизни обязана! Если бы не мои родители, ты бы сейчас спилась в подворотне!
Варя швырнула ключ на верстак, грохот металла о металл заставил Наст от испуга вздрогнула.. Варя шагнула к сестре, нарушая все мыслимые дистанции.
— Обязана? Я свой долг отдала сполна! Я семь лет мыла вашу мать, пока ты выкладывала фоточки с коктейлями! Я оплачивала каждый укол! А ты, родная доченька, даже на похороны не скинулась! Ты — пустое место, Настя. Паразит, который присосался к памяти родителей.
— Игорь, скажи ей! — взвизгнула Настя, прячась за спину мужа.
Игорь попытался изобразить угрозу, шагнув к Варе и выставив грудь колесом:
— Слышь, ты, истеричка, ты на мою жену рот не открывай. А то мы сейчас полицию вызовем, скажем, что ты нас тут удерживаешь и угрожаешь. Или Максиму твоему проблемы устрою, у меня связи...
Варя не стала слушать. Она, хрупкая на вид женщина, которая каждый день таскала тяжелые формы для отливки, схватила Игоря за лацканы его пижонского пальто и с силой, которой от неё никто не ожидал, толкнула его к выходу. Игорь споткнулся о собственные ноги, налетел спиной на дверь, распахнув её весом своего тела.
— Вали отсюда! И "связи" свои забери! — рявкнула она ему в лицо. — Ещё раз увижу вас здесь — спущу собак, и мне плевать, что у нас их нет, я их куплю специально для вас!
*
Максим вошел в мастерскую через минуту после того, как машина Игоря, пробуксовав в грязи, вылетела за ворота. Он увидел жену, стоящую посреди цеха. Варя тяжело дышала, её кулаки были сжаты.
Он подошел молча, положил широкую ладонь ей на плечо. Не спрашивал, что случилось — он слышал крики с улицы.
— Они хотели продать квартиру, — глухо сказала Варя, глядя в одну точку. — Хотели взять у меня деньги в счет продажи квартиры дяди Паши и тёти Зины.
Максим хмыкнул, вытирая руки ветошью.
— Оптимисты.
— Они кричали про кровь. Про то, что я приживалка. Что я наживалась на маминой пенсии.
— Дай угадаю, Игорь уже распланировал бюджет от продажи двушки? — спокойно спросил муж.
— Да. Студия в центре и новая машина.
Варя подняла на него глаза.
— Знаешь, Макс. Я ведь всё думала: сказать им или нет? Жалела. Думала, Настя всё-таки дочь, ей будет больно узнать правду про отца. Думала, пусть живет в иллюзиях, что её любили безусловно.
— А теперь?
— А теперь хватит. Жалость кончилась.
Варя подошла к сейфу, который стоял в углу кабинета, отгороженного стеклом от шумной зоны мастерской. Набрала код. Достала папку с документами. Бумаги были старые, пожелтевшие по краям.
— Завтра они приедут снова, я уверена. Настя не успокоится, пока не получит ключи от квартиры, чтобы выставить её на продажу.
— И что ты сделаешь?
— Я отдам ей ключи. Пусть едет. Пусть пытается продать.
*
Настя и Игорь приехали не завтра, а через два дня. Настя уже не изображала скорбь, она была полна энергичной злости.
— Так, Варя, — начала она с порога. — Мы были у юриста. Ты обязана отдать ключи от маминой квартиры. Я вступаю в наследство. Если будешь препятствовать, мы подадим в суд за незаконное удержание имущества. И вообще, я требую отчет за мамину пенсию за все годы!
Варя молча достала связку ключей из кармана рабочего комбинезона и бросила их Насте. Та поймала их в воздухе с победной ухмылкой.
— Вот видишь, Игорь! Стоило только надавить. Сразу шелковая стала. А то строила из себя хозяйку медной горы.
— Ключи ваши, — спокойно сказала Варя. — Можете ехать. Квартира свободна.
— А документы? — подозрительно прищурился Игорь. — Свидетельство о собственности где?
— А вот это самое интересное, — Варя улыбнулась, и от этой улыбки Игорю стало неуютно. — Поезжайте в квартиру. Там, на кухонном столе, лежит папка. Я специально для вас ксерокопии сделала. Оригиналы у моего нотариуса.
— Какие еще копии? Ты что мутишь? — Настя нервно сжала ключи.
— Документы, Настенька. О том, что квартира эта уже восемь лет как не принадлежит ни маме, ни папе. Дядя Павел, светлая ему память, был очень умным человеком. И он очень боялся, что ты, его любимая дочь, оставишь их с матерью на старости лет на улице ради очередного мужа.
Настя побледнела:
— В смысле?
— В прямом. Восемь лет назад, когда твой Игорь разбил первый грузовик и влез в долги, дядя Павел оформил договор пожизненной ренты. Со мной. Я выкупила у них квартиру с условием их пожизненного содержания. Официально. Через регистрационную палату. Все эти годы я не просто помогала — я выполняла условия договора. Квартира моя, Настя. И я уже выставила её на продажу, чтобы покрыть расходы на лечение тёти Зины. Новые владельцы заезжают через неделю.
Рот Насти медленно открылся.
— Нет... Это подделка! Папа не мог! — взвизгнула она.
— Папа очень тебя любил, — жестко сказала Варя. — Поэтому он знал, что ты такое. Он защитил мать от тебя. А теперь — УБИРАЙТЕСЬ. И ключи можешь оставить себе как амулет повесишь на шею, я пошутила, что вы можете зайти в квартиру, замки уже сменила.
Игорь посмотрел на жену с таким отвращением, словно увидел её впервые. Его "бизнес-план" рухнул с грохотом бетонной плиты. Он молча развернулся и пошел к машине, даже не подождав Настю.
Варя смотрела им вслед. Ей не было радостно. Ей было легко. Теперь она никому ничего не должна.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
Рекомендую к прочтению:
И ещё интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖