— Виктор, эта рубашка помнётся, если ты будешь так её скручивать. Давай я сложу.
Надежда протянула руку к чемодану, касаясь ткани мягко, почти невесомо. В её голосе звучала привычная забота, отшлифованная годами брака, в которой растворялись все острые углы его характера. Она искренне верила, что если говорить тихо и ласково, то гроза пройдёт стороной.
— Не трогай! — Виктор дёрнул рубашку на себя, будто спасал её от огня. — Ты вечно всё усложняешь. Я сам просил положить именно эту, а ты сунула льняную. Ты же знаешь, я ненавижу лён, он колется.
— Это хлопок, Вить. Самый качественный, дышащий. Мы же на юг летим, там жарко.
— Опять ты споришь. Я сказал — сам!
Он швырнул вещь в чемодан комком. Надежда лишь вздохнула, пряча глаза. Ей хотелось верить, что это просто дорожный мандраж. У мужчины сложный период, он устал, ему нужно выдохнуть. Она поправила уголок своего платья в соседнем отделении чемодана и попыталась улыбнуться.
— Такси приедет через десять минут. Может, выпьешь чаю? Я заварила твой любимый, с мятой.
— Какой чай? Мы опаздываем! Ты как всегда копалась с этими кремами.
— Мы не опаздываем, у нас запас в три часа. Виктор, пожалуйста, давай начнём отпуск спокойно. Я так ждала этой поездки.
Мужчина посмотрел на неё тяжёлым взглядом, в котором не было ничего, кроме раздражения. Он захлопнул крышку чемодана с громким щелчком, едва не прищемив ей пальцы.
— Надеюсь, ты не забыла распечатать бронь? Или мне опять краснеть на стойке из-за твоей безалаберности?
— Всё в папке, Витя. И билеты, и ваучеры, и страховка. Поехали. Всё будет хорошо.
В аэропорту «хорошо» закончилось, не успев начаться. Виктор метался у стойки регистрации, громко возмущаясь, что очередь движется слишком медленно. Надежда стояла рядом, сжимая ручку чемодана, и чувствовала, как спину жгут взгляды окружающих.
— Девушка! — гаркнул он сотруднице, едва подошла их очередь. — Почему мы должны стоять сорок минут? У вас тут один человек работает на весь терминал?
— Виктор, тише, пожалуйста, — шепнула Надя, касаясь его локтя.
— Не шикай на меня! — он стряхнул её руку. — Я заплатил деньги и требую сервиса. Почему мы сидим раздельно? Надя, ты регистрировала?
— Я же говорила, система зависла, а потом платные места остались только...
— Бестолочь! — рявкнул он на весь зал, не стесняясь людей. — Одно дело закончить не можешь. Одно!
Сотрудница за стойкой, молодая девушка подняла взгляд на Виктора, затем перевела его на пунцовую от стыда Надежду.
— Мужчина, прекратите кричать, иначе я вызову охрану, — ледяным тоном произнесла она. — Ваша супруга не виновата, что вы пожалели денег на выбор места при покупке билета.
— Что?! Да ты знаешь, кто я...
— Виктор! Хватит! — голос Надежды дрогнул, но прозвучал твёрдо.
Скандал продолжился и в самолёте. Виктор пинал спинку переднего кресла, громко комментировал внешность стюардесс и требовал воду ещё до взлёта. Бортпроводник, высокий мужчина с идеальной осанкой, подошёл к их ряду после того, как Виктор в третий раз нажал кнопку вызова.
— У вас проблемы, сэр?
— У меня проблема — это сервис этой авиакомпании и соседи, которые не умеют откидывать кресла! И жена, которая не может обеспечить комфорт!
Бортпроводник перевёл взгляд на Надежду. Она сидела, вжавшись в кресло, и смотрела в иллюминатор, пытаясь исчезнуть. Её губы были сжаты в тонкую линию, чтобы сдержать дрожь.
— Мадам, — тихо обратился к ней бортпроводник, наклонившись. — В бизнес-классе есть одно свободное место. Я бы хотел предложить его вам. В качестве комплимента от экипажа.
— А мне?! — взвился Виктор.
— К сожалению, место только одно. И учитывая ваше поведение, вы останетесь здесь. И если я услышу ещё один выкрик, по прилёту вас встретит полиция. Это ясно?
Надежда встала. Она не посмотрела на мужа. Просто взяла сумочку и пошла вперёд, в прохладу и тишину переднего салона. Виктор остался в хвосте, у самого туалета, где постоянно хлопала дверь и скапливалась очередь. Всю дорогу он сверлил затылки пассажиров взглядом, полным яда.
*
Отель встретил их духотой и шумом цикад. Номер оказался просторным, но окна выходили на боковую аллею, а не на фронтальный морской горизонт. Виктор, едва переступив порог, швырнул сумку на пол.
— Дыра. Я так и знал. Ты выбрала помойку.
— Витя, это пятизвёздочный отель. Тут прекрасная территория.
— Вид на кусты! Я плачу за море, а не за ботанический сад!
Он выскочил из номера, как ошпаренный. Надежда нашла его в лобби: он орал на администратора, размахивая руками перед носом охранника, который уже положил ладонь на рацию.
— Я вас засужу! Вы мошенники!
Надежда подошла к стойке. Спокойно, но решительно отодвинула мужа бедром, встав между ним и персоналом.
— Виктор, замолчи, — сказала она тихо, но так, что он и правда замолчал. — Иди в бар. Я решу.
— Да что ты решишь...
— Иди! — она сверкнула глазами так, что он на секунду опешил и действительно отступил.
Надежда улыбнулась администратору — устало и извиняюще. Она достала из сумки большую плитку шоколада, привезённую из дома.
— Простите моего мужа. У него тяжёлый перелёт. Боязнь высоты, нервы... Мы не хотим конфликтов. Может быть, есть возможность что-то придумать? Я буду очень благодарна.
Спустя десять минут они заходили в сьют с панорамным видом на океан. Виктор, расхаживая по огромной комнате, самодовольно хмыкал.
— Вот видишь? Стоило мне на них надавить, как сразу и номер нашёлся, и халаты принесли. С ними только так и надо, с позиции силы. Учись, пока я жив. Если бы не мой характер, гнила бы ты в том чулане.
Надежда стояла на балконе, сжимая перила до боли в пальцах. Внизу шумело море, смывая следы на песке, но не тошноту, подступающую к горлу.
— Ты прав, Витя. Ты, как всегда, прав, — произнесла она ветру.
*
Вечер должен был стать праздничным. Надежда надела лучшее платье — шёлк цвета морской волны, туфли на каблуке. Она выглядела великолепно, и даже проходящие мимо мужчины сворачивали шеи. Виктор же вышел из ванной в растянутой майке-алкоголичке и старых резиновых шлёпанцах.
— Ты так пойдёшь? — спросила Надежда, застёгивая серьгу.
— А что? Это курорт. Я отдыхаю. И вообще, ты чемодан собирала так, что нормальные брюки мятые. Я не буду гладить в отпуске. Это мой протест.
Они подошли к ресторану a la carte. На входе стояла строгая хостес с планшетом.
— Добрый вечер, мадам. Вы прекрасно выглядите. Сэр... к сожалению, у нас дресс-код. Брюки и закрытая обувь. В таком виде я не могу вас пустить.
— Что за бред? — начал закипать Виктор. — Я гость отеля! Я заплатил кучу денег! Я буду есть в том, в чём хочу!
— Правила едины для всех, сэр.
Виктор побагровел. Он повернулся к жене, ожидая, что она, как обычно, начнёт умолять, извиняться, сулить чаевые или устроит сцену солидарности.
— Надя, скажи ей! Объясни этой кукле, кто мы!
Надежда посмотрела на мужа. На его красное лицо, на нелепые волосатые ноги в шлёпанцах, на злобный рот, извергающий проклятия.
Она повернулась к хостес и улыбнулась — ослепительно и холодно.
— Простите, — голос Надежды звенел, как хрусталь. — Я не знаю этого мужчину. Он увязался за мной от самого лифта. Я ужинаю одна.
— Что?! — Виктор застыл с открытым ртом. — Ты очумела? Надя!
— Прошу вас, проводите меня к столику, — не глядя на него, сказала она хостес.
Она прошла внутрь, спина прямая, голова гордо поднята. За спиной слышались вопли Виктора, которого охрана вежливо, но настойчиво оттесняла от входа. За соседним столиком пожилая пара подняла бокалы, и седовласый мужчина одобрительно кивнул Надежде. Она заказала вино и впервые за день почувствовала вкус жизни.
Следующие два дня превратились в ад мелких придирок. Виктор не разговаривал, а шипел. Лёд слишком холодный, солнце слишком яркое, вода в бассейне мокрая. Надежда молчала. Она больше не извинялась.
На третий день, лёжа на шезлонге, Виктор вдруг заявил:
— Знаешь, я устал. Наш брак — это ошибка. Ты меня не ценишь, ты меня позоришь. Я, наверное, хочу побыть один. Может, нам вообще стоит развестись. Ты какая-то... пустая стала.
Надежда отложила книгу. Она посмотрела на закат, кроваво-красный над тёмной водой. Десять лет. Десять лет она латала дыры в его самооценке своим терпением. Вспоминала отца, который на свадьбе сказал: «Дочка, он тебя не стоит, он мелкий человек». Она тогда обиделась.
Она достала телефон. Набрала короткое сообщение: «Папа, ты был прав. Я возвращаюсь».
— Ты меня слышишь? — Виктор пнул её шезлонг ногой. — Я говорю, я хочу побыть один!
Надежда встала. Резко, пружинисто. Она нависла над ним, закрывая солнце.
— Хочешь быть один? Будешь.
— Ты чего вскочила? Сядь! — он попытался схватить её за запястье, привычно, грубо.
Надежда не отдёрнулась. Она перехватила его руку, сжала пальцы с неожиданной силой и резко вывернула их в сторону, заставив мужа охнуть и согнуться.
— Не смей. Меня. Трогать. — Она чеканила каждое слово, глядя ему прямо в расширившиеся от страха зрачки. — Никогда больше. Я терпела твоё нытьё, твою жадность, твою трусость. Я сглаживала углы, пока не стёрла себя в пыль. Но всё, Витя. Батарейка села.
— Ты... ты больная! — взвизгнул он, потирая руку, когда она его отпустила. — Я всё маме расскажу!
— Рассказывай. Хоть маме, хоть президенту.
Она развернулась и пошла к номеру.
— Ты куда? А ну вернись! Я не разрешал уходить! — нёсся ей в спину жалкий крик.
В номере она за пять минут сгребла свои вещи. Документы, деньги, карты — всё было оформлено на неё. Она оплачивала этот тур со своего счёта. Она подошла к сейфу, забрала всё содержимое.
Виктор влетел в комнату, когда она уже застёгивала чемодан.
— Ты что, пугать меня вздумала? Драпаешь? Ну и катись! Только денег оставь, мне ещё неделю отдыхать.
— Денег? — Надежда рассмеялась. Смех был лёгким, звенящим, искренним. — Витя, милый. Я оплатила отель только за три дня. Остальное — при выезде. Бронь на твоё имя я аннулировала пять минут назад в приложении. Обратный билет твой я тоже сдала. Ты же хотел быть один? Наслаждайся одиночеством.
— Ты врёшь... Ты не посмеешь! У меня в кармане триста рублей!
— Этого хватит на водичку. В аэропорту. Если дойдёшь пешком.
Он бросился на неё, замахиваясь кулаком, лицо перекосило от злобы. Надежда не отшатнулась. Она с размаху, хлестко и сильно, ударила его по лицу. Виктор отлетел к стене, споткнувшись о пуфик, и шлёпнулся на пол, держась за щёку. В его глазах плескался животный ужас. Он никогда не видел её такой.
— Прощай, Витя, — бросила она, перешагивая через его ноги.
В такси она не плакала. Она смотрела, как пальмы мелькают за окном, превращаясь в зелёные полосы. Самолёт взлетел легко, прорезая облака. Надежда заказала шампанское. Внизу, в маленькой точке отеля, остался маленький человек с большими претензиями, у которого впереди был очень интересный разговор с администрацией отеля о неоплаченном номере и полиции.
Впервые за последние годы она дышала полной грудью.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарна!