Анна складывала вещи в сумку, перечисляя вслух содержимое косметички. Геннадий смотрел на неё из-за ноутбука, доедая разогретый ужин между проверкой рабочих документов.
— Полотенце не забудь, — напомнил он.
— Уже положила, — она обернулась, поправляя волосы. — Ты точно не против? Галина так настаивала. Говорит, баня у них шикарная, с комнатой отдыха — панорамные окна, вид на лес.
— Езжай, отдохни, — Геннадий потянулся, разминая затёкшую шею. — Я бы забрал тебя, но мне за выходные нужно завершить проект.
— Поэтому и остаюсь с ночёвкой. Поздно вечером после бани в такую даль ехать не хочется.
Она подошла, коротко поцеловала его в щёку. Пахла свежими духами и шампунем. Геннадий обнял её за талию, притягивая ближе.
— Развлекайся. Галина скучать не даст.
Слова звучали буднично. Геннадий помнил, как три года назад, после сорвавшегося заказа, они с Анной сидели на кухне и считали, хватит ли до зарплаты. Галина пришла вечером с конвертом — без процентов, расписок, неловких вопросов. Положила на стол и сказала: «Отдадите, когда сможете».
— Вернусь в воскресенье к обеду, — Анна уже стояла в дверях с сумкой в руке. — Буду звонить!
Дверь закрылась.
Геннадий посмотрел на экран ноутбука, где ждали таблицы и расчёты. Выходные обещали быть долгими.
***
Суббота тянулась. Геннадий работал, то и дело проверяя телефон. Анна прислала пару сообщений: «Тут красотааа», «Идём в баню». Потом затихла.
Вечером он позвонил. Недоступен. Ещё раз — то же самое. Написал — сообщение осталось непрочитанным. Странно, но объяснимо. Может, правда в бане сидят, телефоны отложили. Хотя обычно Анна отвечала, даже если была занята.
Геннадий положил телефон экраном вверх и вернулся к работе. Взгляд сам тянулся к экрану каждые десять минут.
Ночь он почти не спал. Не из-за тревоги — скорее из-за усталости, которая не давала отключиться. Тело требовало отдыха, а мозг продолжал прокручивать рабочие моменты и странную тишину со стороны жены.
Утро воскресенья принесло сообщение: «Скоро буду. Минут сорок».
Геннадий сидел на кухне с остывшим кофе, когда замок щёлкнул. Анна вошла, сбрасывая сумку в прихожей. Щёки раскрасневшиеся, глаза блестят.
— Привет! — она прошла на кухню, стягивая куртку. — Ты не представляешь! У них там настоящая финская сауна. Комната отдыха с огромными окнами — сидишь, а вокруг лес. Просто сказка!
— Хорошо отдохнула? — Геннадий изучал её лицо.
— Потрясающе! — она достала из холодильника воду, залпом выпила полстакана. — Муж у Галины вообще месяцами на вахтах пропадает, вот они и живут на широкую ногу. Дом двухэтажный, мебель вся дизайнерская.
Пауза. Она поставила стакан, провела рукой по волосам.
— Честно, немного неловко было. У них всё так... роскошно. А мы всё никак из съёмной квартиры не выберемся.
Она тараторила, размахивая руками, и Геннадий почувствовал: что-то не так. Слишком много энергии. Слишком быстрая речь.
Анна подняла руку к лицу, поправляя волосы. Геннадий заметил на внутренней стороне запястья, едва заметные, расплывшиеся синие цифры. Номер телефона.
Геннадий автоматически запомнил цифры. Память на числа у него всегда была хорошая.
— Что у тебя на руке?
Анна замерла. Опустила взгляд — и что-то мелькнуло в глазах.
— А, это... — она потёрла запястье большим пальцем, словно пытаясь стереть. — Новый номер подруги. Записала, чтобы не забыть.
— На руке? — Геннадий откинулся на спинку стула. — Телефон сломался?
— Мы убрали все телефоны, — она потянулась к крану, включила воду и начала яростно тереть запястье с мылом. — Решили не отвлекаться, нормально поговорить. Поэтому я и не отвечала вчера вечером.
Пена стекала в раковину вместе с синими разводами. Анна тёрла кожу так, будто хотела стереть саму память.
Вчера. После бани. Гостиная, халаты, напитки. Галина рассказывала про ремонт, когда в дверь постучали.
— Галь, соль не найдётся?
В проёме стоял мужчина. Высокий, спортивный. Небрежная щетина, уверенная улыбка.
Анна подняла взгляд. Их глаза встретились.
Он замер в дверях. Смотрел так, будто узнал. Или вспомнил.
— Антон, возьми на кухне, — Галина махнула рукой.
Он не двигался.
— Мы... знакомы? — шагнул внутрь.
— Не думаю, — Анна почувствовала, как участился пульс.
— Педагогический университет, факультет психологии?
Она выпрямилась.
— Ты там учился?
— На два курса младше.
Пауза. Галина с подругой переглянулись.
— Я помню тебя, — сказал он. — Всегда хотел познакомиться.
Он присел на подлокотник дивана. Близко. Запах одеколона, знакомый и незнакомый одновременно. Голос низкий, спокойный. Глаза не отводил.
Они говорили об университете, преподавателях, забытых вечеринках. Галина что-то шептала подруге, улыбаясь, но Анна не слышала.
— Мне пора, — Антон поднялся минут через двадцать. — Завтра рано вставать.
Он взял её руку. Медленно, будто ожидая разрешения. Она не сопротивлялась.
— Ручка есть? — спросил он у Галины.
Та протянула шариковую, напоминая, что ему пора уходить. Антон склонился над запястьем Анны и аккуратно вывел цифры на коже.
— Позвони, — прошептал он. — Если захочешь продолжить разговор.
Ушёл, не оборачиваясь.
Анна смотрела на синие цифры на запястье. Не моргала. Не шевелилась.
— Ань, — Галина тронула её за плечо. — Земля вызывает космонавта.
Она вздрогнула, будто очнулась.
Утром, в такси, пришёл стыд. Холодный, трезвый, беспощадный.
Она смотрела на номер на руке. Замужняя женщина. Которая позволила чужому мужчине прикоснуться к ней. Записать телефон.
Она плюнула на палец и начала тереть. Цифры размазались, но не исчезли полностью. Паста въелась в кожу.
Геннадий молча наблюдал, как жена оттирает запястье. Глаза бегают. Губы поджаты. За пять лет брака он научился читать каждую интонацию.
— Хорошо, — он встал, подошёл к окну. — Я рад, что ты отдохнула с подругами.
Пауза.
— Но если тебя не устраивает, как мы живём, — он обернулся, — можешь уйти. Найдёшь себе мужчину, который ездит по вахтам, а ты будешь устраивать вечеринки в его загородном доме. Только честно. Сейчас. Не потом, когда ты уже кого-то найдёшь и изменишь мне.
Анна молчала.
— Я видел, как это начинается, — продолжил он тише. — Маленькое вранье. Недосказанность. Потом начинаешь сравнивать — вот у них лучше, у них веселее. Недовольство своей жизнью растёт. А у соседа, как известно, курица всегда жирнее. Так незаметно и скатываются.
Он подошёл ближе.
— Я не хочу этого, Аня. Спрашиваю сейчас: ты ничего не хочешь мне сказать?
Анна побледнела.
— Что ты такое говоришь? Нет, я бы не променяла нашу жизнь ни на что!
Геннадий достал телефон. Набрал запомнившийся номер в поисковике. Социальная сеть выдала результат мгновенно: имя, фамилия, фотография. Мужчина лет тридцати пяти, спортивное телосложение, уверенная улыбка.
Он развернул экран к жене.
— Это твоя новая «подруга»?
Анна открыла рот. Слова не шли.
— Это... сосед подруги, — выдавила она. — Зашёл на минуту. Записал номер и ушёл. Ничего не было.
— И ты позволила ему это сделать?
Пауза затянулась.
— Мы с подругами посидели, расслабилась. Я была немного…
— Ясно, — Геннадий сунул телефон в карман. — Мне нужно подумать.
Он взял куртку и вышел, не оборачиваясь. Дверь закрылась тихо.
Анна рухнула на диван, зажав рот ладонью. Как исправить? Что делать? Она действительно ничего не сделала — просто разговаривала, просто позволила написать номер.
Но взгляд Геннадия. Он смотрел на неё так, будто она уже предала.
Анна набрала номер Галины.
— Что мне делать? — вырвалось первым. — Геннадий увидел номер на моей руке. Нашёл Антона в соцсетях. Ушёл куда-то. Я не думала, что он до этого дойдёт.
— Господи, успокойся, — Галина говорила уверенно. — Этот Антон ко всем подкатывал. Ко мне тоже. Я его выгнала — помнишь? Сказала: «Тебе пора», и он ушёл. Так и скажи мужу.
— Не поможет. Он видел, как я вру. Он не поверит словам.
— Подожди. Я тебе перезвоню.
Гудки.
Анна сидела, вцепившись в телефон. Ждала.
Наконец Галина перезвонила:
— Серёжа разберётся. Я ему рассказала.
***
Геннадий шёл по набережной, глядя на серую воду. Телефон завибрировал. Незнакомый номер.
— Слушаю.
— Геннадий? Это Сергей, муж Галины.
Геннадий остановился.
— Привет, Серёж.
— Я в курсе ситуации. У меня дома установлены камеры — жена знает, ставили из-за соседа. Мужик симпатичный и любвеобильный. Если вышлю тебе видео, это поможет? Только никто не должен знать, что я это показал.
Геннадий стиснул телефон.
— Высылай.
Видео пришло через минуту. Запись с камеры в гостиной. Геннадий запустил файл.
Анна сидела на диване в халате. Рядом появился мужчина — тот самый, с фотографии. Разговор. Смех. Антон берёт её руку. Пишет номер. Уходит.
Двадцать минут. Всего двадцать минут он пробыл в доме.
Геннадий перемотал назад, вглядываясь в лицо жены. Вот она смотрит на соседа. Улыбка — не та, домашняя. Другая. Восхищённая. Живая. Глаза горят.
Он выключил экран.
Она ничего не сделала. Но этот взгляд.
Доказательство невиновности оказалось хуже обвинения.
***
Геннадий переночевал у друга. Вернулся домой только вечером следующего дня. Анна вскочила с дивана — заспанная, с красными глазами.
— Я...
— Не надо, — он прошёл мимо, к спальне. — Дай мне время.
Они продолжили жить вместе. Напряжение нарастало первую неделю — молчание за ужином, осторожные взгляды, недосказанность. Потом постепенно утихало. Геннадий не поднимал тему. Анна не оправдывалась.
Но что-то изменилось.
Через месяц подруги снова позвали Анну на встречу. На этот раз в ресторан, без ночёвок.
— Поедешь? — Геннадий спросил ровно, не поднимая глаз от экрана.
Анна стояла с телефоном в руках, глядя на сообщение в чате.
— Нет, — она положила телефон на стол. — Устала за неделю. Лучше дома посидим.
Он посмотрел на неё внимательно. Усталость в глазах. И ещё что-то — трезвость, что ли.
— Можешь поехать, я не против.
— Я знаю, — она присела рядом. — Но не хочу.
Геннадий кивнул и вернулся к работе.
Анна больше не ходила на встречи с ночёвками. Только днём, и всегда предупреждала, когда вернётся. Галина пару раз намекала на новые посиделки в загородном доме — получала вежливый отказ.
Однажды вечером, когда Геннадий вернулся с работы, на кухне пахло его любимым пловом. Анна накрывала на стол.
— Что за праздник? — он снял куртку.
— Просто захотелось, — она улыбнулась неуверенно. — Давно не готовила нормально.
Они ели молча. Потом Анна отложила ложку.
— Я тогда соврала не потому, что хотела тебя обмануть.
Геннадий замер.
— А потому что испугалась. Того, что почувствовала, — она смотрела в тарелку. — Этот восторг... Я даже забыла, что так бывает. А потом — стыд. Потому что это было не с тобой. И я поняла: либо я честно скажу, что произошло, и ты узнаешь правду. Либо буду врать дальше, пока вранье не станет больше нас.
— Ты ничего не сделала, — Геннадий произнёс это спокойно. — Физически.
— Но я позволила, — она подняла глаза. — Позволила ему прикоснуться. Позволила себе почувствовать то, что должна чувствовать только с тобой.
Геннадий откинулся на спинку стула. Долго смотрел на неё.
— Я видел запись с камер.
Анна побледнела.
— Что? С каких камер?
— Неважно. Видел, как ты на него смотрела. Двадцать минут. Больше ничего не было.
— Ты знал и молчал?
— Хотел понять, что ты выберешь дальше, — он потянулся за её рукой через стол. — Видела бы ты своё лицо, когда отказалась от очередного приглашения Галины. Облегчение.
Анна сжала его пальцы.
— Обещаю: если когда-нибудь пойму, что нас больше ничего не держит, скажу сразу. Не буду врать, искать на стороне, сравнивать. Скажу честно.
Геннадий кивнул.
Они сидели, держась за руки над остывающим пловом. За окном сгущались вечерние сумерки.
Анна поднялась, начала убирать посуду. Геннадий смотрел на её спину и думал: они сохранили. Пока сохранили.
Но тот взгляд — восхищённый, живой — он не забудет. И она тоже.
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!
Читать ещё: