Ключ в замке повернулся с мягким щелчком, впуская Надю в прохладу прихожей. Весь день она провела в мастерской, работая с тонкими эскизами для ландшафтных лабиринтов, и единственным её желанием было заварить крепкий чай и вытянуть ноги. Но тишину квартиры разорвал чужеродный, режущий уши звук — грохот, за которым последовал звон осыпающегося стекла.
Надя вздрогнула и бросила сумку прямо на пол, вбегая в гостиную.
Посреди комнаты, сжавшись в комок, стояла маленькая Соня, а вокруг её сандалий в хаотичном узоре лежали белые с синим осколки. Это была та самая ваза, которую Надя берегла как зеницу ока, единственная вещь, оставшаяся от бабушкиной коллекции фарфора.
Рита, мать девочки, даже не оторвала взгляда от экрана смартфона, лениво перелистывая ленту новостей.
— Рита! — голос Нади дрогнул, но она постаралась сдержать подступающие слёзы. — Ты видишь, что произошло?
Подруга медленно подняла голову, скучающе оглядела пол и снова уткнулась в телефон.
— Ну разбила и разбила, Надь. Это же ребёнок, у неё координация ещё не та. Чего ты трагедию на пустом месте разводишь?
Надя опустилась на колени, осторожно собирая крупные куски фарфора, чувствуя, как внутри нарастает холодный ком обиды.
— Это была антикварная вещь, Рит. Ей почти сто лет. Я просила не пускать Соню в эту зону с игрушками.
— Ой, да брось ты, — Рита махнула рукой. — Склеишь. Сейчас клеи такие, что лучше нового будет. Или мастера вызовешь, они тебе за копейки всё восстановят. Не нуди, голова от тебя болит.
— Извиниться ты не хочешь? — тихо спросила Надя, сжимая в ладони холодный осколок.
— За что? За то, что у меня активный ребёнок? Ты бы лучше о своих детях подумала, а не над черепками тряслась, может, тогда бы и добрее стала.
Эта неделя тянулась бесконечно, словно густая патока, и каждый новый день приносил лишь разочарование. Месяц назад, когда Рита написала то слащавое сообщение с кучей смайликов, Надя искренне обрадовалась. Старая школьная дружба казалась чем-то незыблемым, тёплым островком в океане городской суеты.
Рита писала, что едет продавать квартиру, доставшуюся от деда, и ей «всего на пару дней» нужен угол. Надя, добрая душа, сама предложила остановиться у неё, не подозревая, во что это выльется.
О «прицепе» в виде четырёхлетней Сони подруга скромно умолчала до самого звонка в дверь.
Теперь же Надя чувствовала себя прислугой в собственном доме.
— Тётя Надя, я хочу конфеты, что на верхней полке! — звонкий голос Сони каждое утро работал лучше будильника.
Надя, стоя у плиты и готовя завтрак на троих, пыталась мягко вразумить девочку:
— Сонечка, это коллекционный шоколад, мне его подарили коллеги. Давай я тебе лучше печенье дам?
— Мама! — кричала девочка, топая ногой. — Она мне не даёт!
Рита появлялась на кухне, зевая и почесывая бок, в одной из Надиных растянутых футболок, которую взяла без спроса.
— Надь, ну тебе жалко, что ли? Ребёнок просит. У тебя же зубы заболят от сладкого, а ей расти надо. Дай ты ей эту шоколадку, не будь жадиной.
Надя стискивала зубы, доставала коробку и молча ставила на стол.
— Спасибо бы хоть сказали, — бурчала она себе под нос.
— Мы же в гостях, а гостям всё лучшее, — парировала Рита, наливая себе кофе из Надиной любимой турки. — Кстати, ты сегодня во сколько вернёшься? Мне нужно в центр сгонять, посидишь с Соней часика три?
— Я работаю, Рита. Я не могу сидеть с твоим ребёнком.
— Ну вот, опять начинается. Карьера, карьера... А о людях когда думать будешь? Ладно, возьму её с собой, будем по метро таскаться, раз ты такая занятая.
Надя выдыхала, считая до десяти. Ей казалось, что если она проявит ещё немного терпения, подруга оценит её гостеприимство. Ведь люди не могут быть настолько слепыми к чужому добру.
*
На шестой день Рита объявила, что их дела закончены и завтра они уезжают.
— Устроим прощальный ужин! — торжественно заявила она, встречая Надю с работы. — Я заказала суши, купила шампанское. Посидим, как в старые добрые времена.
Сердце Нади оттаяло. «Ну вот, — подумала она, — всё не так уж плохо. Она просто устала, замоталась с продажей квартиры, с ребёнком. А теперь хочет нормально отблагодарить».
Вечер прошёл почти идеально. Рита вспоминала школьные годы, смеялась, Соня спала в дальней комнате. Надя расслабилась, позволяя себе забыть о разбитой вазе и съеденных запасах.
Когда бутылка опустела, а на подносе остался лишь имбирь, Рита взяла телефон и начала что-то быстро печатать.
— Слушай, я там посчитала, — буднично произнесла она. — С тебя две тысячи.
Надя чуть не поперхнулась глотком чая.
— Что?
— Ну, за роллы и шампанское. Чек вышел на четыре, делим пополам. Я тебе сейчас номер карты скину.
Надя медленно поставила чашку на стол. Внутри неё что-то щёлкнуло, словно перегорел предохранитель, отвечавший за вежливость.
— Рита, ты серьёзно? Вы неделю жили у меня бесплатно. Ели мою еду, пользовались моей водой, электричеством. Соня испортила шторы гуашью, разбила антикварную вазу. И ты сейчас требуешь с меня деньги за ужин, который сама же назвала прощальным угощением?
Рита удивлённо приподняла брови, её лицо приняло выражение искреннего непонимания, смешанного с презрением.
— Ты мелочная, Надя. Всегда такой была. Я — мать-одиночка, я квартиру продаю, чтобы концы с концами свести. А ты тут живёшь, как королева, одна в трёшке, зарплата, небось, огромная. Тебе эти две тысячи — тьфу, а мне ребёнка одевать надо. Могла бы и сама предложить оплатить всё, раз уж такая богатая.
— Я не богатая, я просто работаю, — голос Нади стал твёрдым. — И я не обязана содержать тебя и твою дочь.
— Ой, всё, не начинай, — Рита демонстративно закатила глаза. — Кидай деньги и ложись спать. Утром нам рано вставать, не хочу видеть твою кислую физиономию.
*
Утром Надя проснулась от звука захлопнувшейся двери. Квартира была пуста. Ни записки, ни «спасибо», только гора грязной посуды в раковине и липкие пятна на полу в прихожей.
Надя вымыла посуду, чувствуя, как злость перерастает в холодную решимость. Она взяла телефон, чтобы заблокировать номер «подруги», но тут экран вспыхнул входящим сообщением.
Это была Светлана, их общая знакомая.
— «Надюш, привет. Слушай, тут Рита звонила... Такое рассказывает. Говорит, ты её с ребёнком голодом морила, куском хлеба попрекала, а напоследок счёт выставила за какую-то еду. Ты чего, совсем озверела в своём городе?»
Надя прочитала сообщение дважды. Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело. Значит, мало того, что она терпела хамство неделю, так теперь её ещё и грязью поливают?
Она набрала номер Риты, но механический голос сообщил, что абонент недоступен. Заблокировала.
Надя подошла к окну и увидела, как у подъезда стоит жёлтое такси. Рита, видимо, замешкалась с чемоданами или ждала водителя. Она стояла внизу, что-то весело объясняя Соне.
Надя не стала раздумывать. Она не обуваясь, прямо в домашних тапочках выскочила на лестничную площадку и побежала вниз, перепрыгивая через ступеньки.
Терпение лопнуло.
Она вылетела из подъезда в тот момент, когда таксист укладывал огромный чемодан Риты в багажник.
— Рита! — крик Нади был таким громким, что прохожие обернулись.
Подруга обернулась, на её лице мелькнула ухмылка.
— О, проснулась. Чего тебе? Совести набралась, решила деньги отдать?
Надя подлетела к ней, не обращая внимания на изумлённого таксиста.
— Ты ничего не забыла? — Надя тяжело дышала, её руки были сжаты в кулаки.
— Да вроде нет. Всё моё при мне, — Рита демонстративно похлопала по своей сумочке. — А твоё барахло нам и даром не нужно. Поехали, шеф.
Она потянулась к ручке двери такси.
Надя сделала шаг вперёд и с силой захлопнула пассажирскую дверь прямо перед носом Риты. Удар получился звонким, металлическим.
— Эй! Ты больная? — взвизгнула Рита, отшатываясь. — Руки убрала!
— Ты сейчас же напишешь Свете правду, — голос Нади звучал низко, угрожающе. — И переведёшь мне деньги за вазу.
— Щас, разбежалась! — Рита зло рассмеялась, глядя на Надю как на сумасшедшую. — Вали отсюда, пока я полицию не вызвала.
— Вызывай! — рявкнула Надя, наступая на неё. — Пусть приедут! Я расскажу, как ты обворовала меня, жила за мой счёт и портила имущество!
— Да кому ты нужна! — Рита толкнула Надю в плечо, пытаясь прорваться к машине. — Уйди с дороги!
Надя не пошатнулась. Она схватила Риту за лямку дорогой кожаной сумки — той самой, которой подруга так хвасталась.
— Плати за вазу! — Надя дернула сумку на себя.
— Отпусти! Порвёшь! — Рита вцепилась в сумку обеими руками, её лицо перекосило от злости. — Это бренд! Она стоит дороже всей твоей квартиры!
— Ах, бренд? — Надя увидела в глазах бывшей подруги страх, и это придало ей сил. — Значит, деньги на сумки есть, а за еду платить должна я?
Они тянули сумку в разные стороны, как канат. Таксист, решив не связываться с двумя фуриями, молча вытащил чемодан из багажника, поставил его на асфальт, сел в машину и дал по газам.
— Стой! Куда?! — заорала Рита, отвлекаясь на уезжающую машину.
В этот момент Надя, воспользовавшись заминкой, резко дернула сумку. Ремень не выдержал. Тонкая кожа лопнула, застёжка с треском отлетела, и сумка раскрылась, перевернувшись вверх дном.
Содержимое с грохотом вывалилось прямо в грязную лужу у бордюра.
Смартфон новейшей модели, паспорт, косметика, и — самое главное — пухлая пачка наличных денег, перетянутая резинкой, плюхнулись в мутную жижу.
— Мой телефон! Деньги! — Рита рухнула на колени, пытаясь собрать расплывающиеся в грязи купюры.
Она схватила телефон, провела пальцем по экрану, но тот оставался чёрным. На стекле змеилась огромная трещина от удара об асфальт.
— Ты разбила мой телефон! — взвыла Рита, поднимая на Надю полные ненависти глаза. — Ты мне за всё заплатишь!
Надя стояла над ней, глядя сверху вниз. Её дыхание выровнялось.
— Ну разбила и разбила, — холодно произнесла Надя, повторяя интонацию Риты. — Чего ты трагедию разводишь?
— Ты... ты...
— Мастера вызовешь, — продолжила Надя, чувствуя странное облегчение. — Говорят, сейчас такие клеи, лучше нового будет. А деньги отмой. У тебя их, я смотрю, много. Как раз на новый телефон и сумочку хватит. Даже больше.
Надя развернулась и пошла к подъезду, не оглядываясь на вопли Риты, которая ползала в грязи, пытаясь спасти намокшие документы на продажу квартиры. Паспорт разбух, чернила на важных справках начали расплываться фиолетовыми разводами. Но главное договор купли-продажи на новую квартиру, куда она уже внесла задаток, был испорчен и сделка была не возможна.
Автор: Ева Росс ©