Путеводитель по каналу можно посмотреть здесь
******
Прошло два года. Весна.
Клавдия зашла в дом Григория и остановилась на пороге, вытирая испарину у себя на лбу уголком платка, свисающего на грудь. После жары и духоты на улице в доме казалось прохладнее, но не на много.
Оставив не плотно закрытой дверь у себя за спиной, Клавдия подошла к окну возле обеденного стола, и повернула маленькую деревянную ручку - вертушку, а затем толкнула ладонью створку окна, отворив ее, чтобы спертый воздух в доме пришел в движение.
И только после этого Клавдия устало опустилась на лавку.
*****
Новый день у нее всегда начинается до зари, и к десяти часам утра Клавдия уже устает так, что ноги гудят. Но сколько не хлопочи, домашние дела никогда не заканчиваются.
В прошлом году продала Клавдия пчелиные семьи, так как ухаживать за ними она не умела. Это всегда было делом батюшки. И на прокорм ушли две трети птицы с хозяйственного двора. Есть теперь у неё десяток кур с петухом, и оставила Клавдия лишь три козочки, да молодого козлика на племя.
Одна коза молочной породы, а две других пуховые. Пух этих козочек использует Клавдия для своего вязания. Пуховые косынки очень хорошо покупают сельские женщины, когда наступают холода.
Что поделать – выживать как-то надо. Батюшка лежит, требует к себе внимания. На ноги он так и не встал. А Клавдия не может даже на работу никуда пойти, так как родителя на весь день одного не бросишь.
К ней уже из сельсовета приходила комиссия. Смотрели, спрашивали: «Почему на работу не устраиваетесь, Клавдия Фроловна? Руки рабочие стране нужны. Советская женщина работать должна, пользу обществу приносить.» Но, увидев лежачего больного Фрола Ильича, да её спину с горбом, отстали.
*****
А вчера, ближе к вечеру, прибежал Ванечка к ее двору. Григорий сына прислал. Ване шесть лет исполнилось, и он, с ватагой ребятишек, уже вовсю бегает по селу. И к Клавдии через овраг, напрямки, прибегает.
- Тетя Клава! Вас папка завтра утром в гости к нам зовет! Приходите!
Увидев племянника с ещё двумя чумазыми мальчишками, Клавдия велела обождать. Ваня растет послушным мальчиком, и он никогда не нарушает запрета отца, и не заходит даже во двор к Клавдии, а всегда зовет ее к калитке. Так было и вчера вечером.
Через пару минут вынесла Клавдия детям по куску пирога со сладким щавелем, и пообещала, что придет обязательно.
Сегодня. В доме у Григория.
Интересно, зачем Григорий сам меня позвал?
Подумав об том, обвела Клавдия комнату своим взглядом. Благодаря её стараниям, сохраняется в скромном хозяйстве Григория порядок. Клавдия приходит теперь только раз в неделю. Стирает, готовит, убирает.
А в остальные дни мужчины (отец и сын) справляются сами. А Клавдия, как подрос Ваня, сама приняла решение приходить реже. Тем более, что не бывает и дня, чтобы Ванечка к ней не прибежал, пока гуляет на улице.
И она с ним передает и что-то из еды, и его самого успевает переодеть в чистую рубашку и портки, а грязное уносит в дом на стирку, чтобы завтра вновь сменить малышу одежку.
Оглядев все скромное убранство в доме, Клавдия вздохнула и сложила свои натруженные руки на коленях.
Где же Григорий и Ванечка?
Женщина выглянула в окно, но никого не увидела. И в следующий момент её взгляд случайно опустился на лавку, на которой она сидела в ожидании, и у самой стены Клава, вдруг, увидела женский платок.
Протянув руку и взяв его, она с удивлением рассматривала незнакомую вещь.
То, что это точно оставила не Галина, сомнений у Клавдии нет, так как Галина платков не носит.
А тогда чей же это платок?
- Добрый день, Клавдия! – Вдруг услышала Клава голос Григория от дверей.
Спешно выпустив платок из своих пальцев и вернув его на лавку, под стенку, Клавдия подняла свой взгляд и увидела Григория. Он надел сегодня новую рубаху, что она ему пошила, а на голове его кепка, которую он снял и повесил на крючок вешалки, как только разулся.
- Добрый день. – Ответила Клава, улыбнувшись. И только она хотела спросить, где же Ванечка, как в дом забежал сам Ваня. Тоже нарядный, чистенький и умытый. А следом за ним в дом зашла женщина.
На вид ей лет тридцать. В платье и туфлях, с платком, лежащим на плечах, с длинными, темными косами, завязанными «короной» на голове. На лицо женщина была миловидной, но взгляд незнакомки Клаве сразу не понравился.
Женщина, как только увидела её, сидящей на лавке, едва заметно сощурила глаза и поджала губы. С первого взгляда могло показаться, что она так улыбается. Но это была всего лишь видимость. Клавдия остро почувствовала скрытое недовольство незнакомки.
Ванечка, пробежав через комнату, плюхнулся на лавку рядом с Клавдией, и прижался к ней, улыбаясь и радуясь встрече. И Клавдия обняла племянника рукою за плечи, и поцеловала ласково в макушку.
Григорий в этот момент взял за руку женщину, подвел к столу, и усадил рядом с собой, напротив Клавдии и сына. А затем произнес, прежде кашлянув в волнении:
- Клавдия. Знакомься. Это Дуся. Она работает ткачихой на фабрике. В прошлом году схоронила мужа своего. И вот, решили мы с Дусей соединиться.
- Дуся Полипова я. – Произнесла довольно приятным голосом женщина, чуть склонив голову к своему плечу.
- Клавдия. – Ответила ей Клава.
- Да. Это наша Клавдия. Она для нас с Ванечкой самый родной и близкий человек. – Объяснил своей избраннице Григорий.
У Клавдии так и вертелся на языке вопрос: «А как же Галина?» Ведь она так стремилась стать в этом доме хозяйкой! И Клавдия подозревала, что Григорий давно уже спит с этой пройдохой! А оказалось, что он на другую глаз положил? На Дуню Полипову?
Но Клавдия, конечно же, промолчала. Сказать, что она была потрясена тем, что через два года после гибели Любаши, Григорий собрался жениться во второй раз – это не так. Григорий красивый, молодой, работящий мужчина. Этого и следовало ожидать, рано или поздно.
И Клава прекрасно поняла, зачем Григорий ее позвал.
В ее помощи он теперь не нуждается. В его доме появилась новая хозяйка. Она и будет теперь вести хозяйство и ухаживать за Григорием и Ванечкой.
- Что ж. Будьте счастливы. – Пожелала молодым Клавдия, а затем встала из-за стола.
- Клава, ты куда? Погоди, сейчас обедать будем. – Попытался Григорий ее остановить. По выражению глаз мужчины Клава видела, как стыдно Григорию перед ней, но он старается держаться гордо.
- Нет. Спасибо. Я рада знакомству. Живите. А я пойду. Нужна буду -зовите. Надеюсь, Григорий, ты не запретишь Ванечке меня навещать?
Григорий, услышав просьбу Клавдии, нахмурил в недовольстве брови, но отказать не смог.
- Нет. Не буду я запрещать. Пусть прибегает. Он тебя любит.
Ваня, услышав разрешение от отца, широко распахнул свои зеленые глаза, обрамленные темными ресницами, и ответил:
- Правда? Здорово!! Я к тебе каждый день буду прибегать, тётя Клава!
- Прибегай. Я тебя всегда жду. – Улыбнувшись и погладив по темным, вьющимся волосам племянника, ответила она.
Григорий встал и проводил Клавдию до калитки. И уже там, опустив гвзгляд, попытался оправдаться.
- Клава… Ты ведь понимаешь…
Но Клавдия не хотела слушать этих оправданий. Любуясь чубом, спавшим на лоб, Клавдия позволила задержать свой взгляд и на носу, и на губах мужчины, сейчас сжатых в прямую линию. А затем посмотрела она и на крепкую, загорелую шею, широкую грудь в развороте рубахи, и ответила, теперь уже прощаясь по-настоящему с Григорием:
- Не надо, Григорий. Это жизнь. И она продолжается. Прощай. Нужна буду – ты знаешь, где меня искать.
Клавдия шла по оврагу, по узкой тропинке, поросшей с двух сторон раскидистыми лопухами, и плакала над своею судьбой. Не дал ей Бог возможности ни семьей обзавестись, ни деток родить, а любовью к Григорию зачем-то наградил. И такая тяжелая эта награда, что сердце Клавдии чудом не разваливается на части. Но, ничего изменить нельзя.
Григорий никогда не увидит в ней женщину, а свою любовь она старательно прячет от него все эти годы.
*****
Прошел ещё год. Городской дом Лидии.
Зиночка терпела, морщась от боли, пока мама Лидия заплетала ей косы. Она так сильно тянула за волосы и стягивала их, что у Зиночки на глазах выступали слезы.
Но плакать и жаловаться ей нельзя. Мама Лида терпеть не может, когда Зина плачет, и за непослушание она может оказаться в углу до самого вечера.
Но вот мама Лидия резко развернула Зиночку к себе лицом, больно впившись пальцами в худенькие плечики, и произнесла, выставив «строгий» палец, которым она ткнула ей в грудь:
- Все. Иди. И чтобы вела себя тихо. Поняла меня?
Зина послушно и понятливо кивнула.
- Я схожу булоШную, ты не смей мешать дяде. Он в кабинете работает. И не скачи, как коза по дому! Тебе уже пять лет, Зина! Ты взрослая девочка! Сядь на диван и сиди тихо. Картинки в книжке рассматривай.
- Хорошо. – Ответила Зина приемной матери.
Девочка, под строгим взглядом Лидии, влезла на диван и села в уголок. Ее книга, которую она уже знает всю наизусть, лежала здесь же. Зине совсем не интересны рисунки в этой книге, но делать нечего – надо открывать и переворачивать листочки, иначе мама Лида так и не уйдет.
- Фух. Наказание какое! – Лидия встала со стула с мягкими сидением и спинкой, и отправилась в прихожую. Там она надела на плечи плащ, прицепила к волосам шляпку-таблетку с короткой вуалью, и, повесив сумку на изгиб локтя, вышла из дома.
- Ушла… Ура. – Тихо прошептала себе под нос Зиночка, и отбросив книжку в сторону, лихо съехала с дивана, словно лягушка, передвигая ногами.
А затем, на цыпочках подойдя к кабинету папы Афанасия, девочка приложилась ухом к двери.
Храп, доносящийся сквозь дверь, был ей слышен теперь отчетливо.
- Шпит… - Зиночка улыбнулась, и так же, на цыпочках, отправилась в столовую.
****
Мама Лида разбудила её сегодня рано, заставила умыться, надела узкое, колючее и неудобное платье, заплела косы, отругала за смятую во сне простынь и сбитое в ком одеяло, назвав, как и всегда, «Наказанием моим», а вот покормить забыла.
А у Зиночки уже в животике все бурчит. Последний раз она вчера вечером ела за ужином жирную, свиную ножку. Вернее, не ела вовсе. Эта ножка, с противными на вид копытцами, так и осталась лежать на ее тарелке, а съела Зиночка только два кусочка отварного картофеля.
Ничего сладкого, и даже булочку, так аппетитно пахнущую и лежащую на блюде с другими булочками, ей не позволили съесть, так как:
«Ты сегодня плохо поужинала. Не хочешь есть, значит и сладкого тебе нельзя».
Помня о булочках, Зина и направилась сейчас в столовую. Мама Лида всегда еду готовит и покупает строго по счету. И поэтому, булка должна сейчас ждать Зиночку.
С улыбкой и в припрыжку, Зина залетела в столовую, и вдруг остановилась, увидев совершенно пустой стол, покрытый скатертью из синего плюша, с длинной бахромой, свисающей до самого пола, и поняла, что никакая булочка ее не дожидается.
Слезы сами наполнили глаза до краев, губы от обиды задрожали, и Зиночка, набычившись, смотрела на то место, где ещё вчера стояло блюдо с булочками.
А теперь его нет.
Но в следующий момент, проведя голодным взглядом по столовой, девочка заметила на буфете, лежащий на блюде, наколотый кусками, и сложенный красивой, высокой пирамидкой сахар!
Это лакомство Зине запрещено есть, так как:
во-первых, сахар вреден для детских зубов (это по мнению папы Афанасия);
и во-вторых, сладкий кусочек Зине можно съесть только в том случае, если она за день не получила ни одного замечания (это условие мамы Лидии).
А так как таких дней почти не бывает, пирамидка из сахара всегда остается стоять на буфете, как запретное лакомство для Зиночки.
Но сегодня чувство голода и несправедливости (Зина ведь так старается быть послушной девочкой, да только родители все равно находят, за что ее наказать и поругать) взяли верх, и Зина, осторожно сняв с самой верхушки пирамиды кусочек сахара, спряталась с ним под столом, и быстро засунула его в рот.
Сладость тающего сахара моментально наполнила рот, и девочка, звучно чмокнув губами, принялась его рассасывать, обняв колени руками, и сидя на паркете своим мягким местом.
Но сахарок быстро исчез, а сытости Зина не почувствовала. Вновь вылезла она из-под стола, огляделась (никого!), и схватив еще кусочек, спряталась в своем укрытии.
Если бы хоть кто-то зашел сейчас в столовую, девочку, скрытую от глаз за скатертью с длинной бахромой, не заметил бы точно. Но вот звуки причмокивания…
Эти звуки и услышала Лидия, когда вернулась через несколько минут из булочной.
****
Женщина уже привыкла к проказам приемной дочери, и всегда ждет неприятностей. Так случилось и сегодня.
Не увидев Зину на диване, Лидия зашла в столовую. И только она хотела выйти, не обнаружив там ребенка, как услышала странные звуки, доносящие из-под стола.
А затем она перевела свой догадливый взгляд на буфет, и…
Возмущение и злость захлестнули Лидию с головой. Подойдя быстрым шагом к столу, она зацепила Зину сначала за ногу, потом за руку, и выволокла её, испуганную и упирающуюся из-под стола, произнося при этом отрывисто и зло:
- Ах ты ж зараза ненасытная! Сколько тебя не корми, сколько не воспитывай, ты все такая же! Словно голодная шавка из подворотни! Афанасий! Афанасий, иди скорее! Ты посмотри, что эта негодница сделала!
Зиночка, напуганная криком мамы Лидии, лягалась и вырывалась. От цепких рук взрослой женщины ей было очень больно.
- Что случилось? - Афанасий Григорьевич, зайдя в столовую с заспанным лицом, теперь смотрел на то, как его жена воюет с шипящей и орущей Зиночкой.
- Афанасий! Ты посмотри на буфет! Она съела сколько сахару! Господи! Одни растраты! Вечером придут Дудниковы, а у нас буфет будет пуст! Позор! Это все эта! – Лидия, размахнувшись, ударила ладонью по мягкому месту Зину. – Ненасытная!
- Не бей ребенка. – Попытался остановить Афанасий наказание.
- А я и не бьЮ! – Ещё один шлепок прилип к мягкому месту ребенка. – Я объясняЮ! Что так нельзя вести себя в приличном доме, в семье! Господи! Да за что же нам такое наказание!
- Успокойся, Лидия. А ты, Зиночка, пойдем со мной.
Зине, плачущей, с горящими огнем местами на коже, куда попали удары пухлой ладони мамы Лиды, ничего не оставалось, как пойти за папой Афанасием. И когда мужчина завел ее в кабинет, Зиночка заплакала еще горше, так как знала, что будет дальше.
Подведя ребенка к углу комнаты, Афанасий Григорьевич со вздохом, произнес:
- Ты сама виновата, дочка. Поэтому стой в углу. Сегодня ты останешься без обеда за свое неподобающее поведение.
После этих слов, проследив за тем, как плачущая девочка, со стекающей на платье вязкой слюной из открытого рта, встала лицом в угол, Афанасий Григорьевич вышел и закрыл плотно дверь кабинета, а затем провернул ключ в замочной скважине.
Громкий голос жены, плач ребенка, и все эти воспитательные моменты уже до тошноты надоели Афанасию. Не о такой дочери он мечтал в своих мыслях.
Эти три года стали адом для него в собственном доме. Зиночка не оправдала ни одной его надежды! Это дикий ребенок, вечно ревущий, голодный, часто болеющий!
Наказание, а не ребенок!
А Зиночка, оставшись одна в кабинете, через какое-то время устала плакать и села на пол, вздрагивая и тяжело дыша. Сухость в голе и приторная сладость во рту сейчас были ей неприятны, и очень хотелось попить водички.
Но воды в кабинете у папы Афанасия нет. И Зиночка знает, что стучать и звать бесполезно. Отец не вернется, пока наказание не закончится.
Свернувшись на полу калачиком, Зина затихла. Она уже знает: надо поскорее уснуть, и тогда наказание пройдет быстрее.
Только вот как же хочется пить…
*****
Благодарю Вас за прочтение и долгое ожидание, мои дорогие!
ВСЕМ ЖЕЛАЮ ОТЛИЧНЫХ ВЫХОДНЫХ, ХОРОШЕГО САМОЧУВСТВИЯ, И ВЕСЕННЕГО НАСТРОЕНИЯ!!
© Copyright: Лариса Пятовская, 2026
Свидетельство о публикации №226030900427
Продолжение следует))
Мои дорогие! Главы нашей новой истории будут выходить в 07:00 по мск с понедельника по пятницу.