Путеводитель по каналу можно посмотреть здесь
******
Дом Клавдии
Клавдия удивленно обернулась, когда услышала голоса людей, доносящиеся с крыльца, а когда дверь открылась, увидела Лидию, нарядную и пышнотелую, и ее мужа, худого и высокого Афанасия Григорьевича.
- Здравствуй, сестрица! – Нараспев произнесла Лидия, и распахнула свои объятия для старшей сестры, при этом широко и ярко улыбаясь.
- Лидия! Афанасий Григорьевич! Здравствуйте, дорогие мои! – Клавдия подошла сначала к сестре, а затем и к её мужу, и родственники обменялись поцелуями, и теплыми объятиями.
****
Три года тому назад, сразу же после того, как взяли на воспитание Зиночку, продали Афанасий Григорьевич с Лидией свою дачу, и теперь они очень редкие гости в доме Клавдии.
Клавдия подозревает, что это Лидия уговорила мужа продать дом и участок в родном селе, чтобы у нее появилась причина сказать:
«Не держи обиды на меня, Клавдия. Сама понимаешь, несподручно мне из города приезжать, да за батюшкой ухаживать. Тем более, на моем воспитании теперь ещё и Зиночка.»
А Клавдия и не просит, и обиды на сестру не держит в душе. Она уже привыкла справляться со всеми трудностями сама. Батюшка, со временем, научился сидеть, но вот ноги его так и остались неподвижными. И он рассудком слаб стал. Вроде бы, как и все понимает, но говорит невнятно, и лишь бранится целыми днями самыми низкими словами.
****
- Как хорошо, что вы приехали! Я так давно вас не видела! Соскучилась. А где же Зиночка? – Клавдия, радушно улыбаясь, с нетерпением заглянула за ноги зятя и сестры, в поисках малышки- племянницы.
Она не видела Зиночку с момента, как увезли девочку в город. Сейчас, наверное, она стала уже большой! Пять лет все же!
Семейная чета Чурсиных не приезжали в село все это время, а ей самой съездить в город возможности никакой не было, так как батюшку не на кого даже на несколько часов оставить.
Но Зиночки она так и не увидела, и вновь посмотрела на Лидию и Афанасия.
На лицах супружеской пары в этот момент было написано смущение, смешанное с недовольством. Клавдии показалось это странным, но она терпеливо ждала ответа.
- Нет Зиночки с нами, Клавдия. Не ищи ее. Она уже в родительском доме. Мы только что вернули ее Григорию. За тем и приехали в село. – Наконец-то ответила Лидия, а затем добавила, крепко сжав ручки своего ридикюля:
- Клавдия, и не надо так на нас смотреть! Ты просто многого не знаешь. Зина несносный ребенок! Неуправляемый! Не поддающийся воспитанию! Мы с Афанасием не о такой дочери мечтали, когда брали ее в свою семью.
Клавдия, услышав ответ Лидии, теперь стояла и смотрела на семейную пару, холеную и, по-городскому одетую, не зная, что и ответить на такое заявление.
Да и что можно ответить? Три года ребенок прожил в семье, а теперь вдруг стал не нужен?
- Тем более, как оказалось, Григорий женился, и он сам хотел приехать за дочерью в ближайшее время. Мы просто немного опередили его действия. – Произнес басистым голосом Афанасий Григорьевич, сняв с головы, и держа в руке свою фетровую шляпу.
И в этот момент из комнаты донесся голос батюшки. Он бранился на Клавдию, обвиняя её в чем-то невнятно.
- Как он? – Спросила Лидия, указав выразительным взглядом на дверной проем, ведущий в родительскую опочивальню.
Клавдия непроизвольно обернулась, а затем, вновь посмотрев на сестру, ответила:
- Сдает потихоньку. ХудАть начал. От еды отказывается. Вроде бы как боится с моих рук есть.
- Мм… Совсем, значит, на голову плох. – Сделала вывод Лидия, а затем со вздохом добавила:
- Ладно, схожу, посмотрю на батюшку. Интересно, признает он меня, или нет?
И Лидия, отдав в руки Клавдии свой ридикюль и плащ, направилась в родительскую опочивальню. Афанасий Григорьевич следовал за женой, на шаг позади. Свой плащ и шляпу он тоже вручил Клавдии.
С ворохом вещей на руках, Клавдия посмотрела вслед сестре и ее мужу, и отправилась к лавке, чтобы освободить себя от ноши. А затем, под браные выкрики батюшки, которыми он встретил своих дочь и зятя, направилась к шкафу.
Взяв с полки свежую скатерть, Клавдия накрыла ею обеденный стол, а затем принялась доставать все, что было в ее скромных запасах: свежий, домашний хлеб, ватрушки творожные, немного меда (еще из запасов батюшкиных со своей пасеки), горшок с рассыпчатой кукурузной кашей, квашеную капусту и моченые яблоки. Настоянный чай из сушеных листьев малины и шиповника у Клавдии всегда стоит на горячей плите.
Вскоре Лидия и Афанасий вышли из комнаты Фрола Ильича, и сразу же разместились на лавках, присев к накрытому Клавдией столу.
Никто из них пока ещё даже не догадывался, что к тому времени, как они выйдут из-за стола, батюшка Фрол Ильич завершит свой земной путь в один момент. Только был тут, и возмущался, увидев и узнав дочь Лидию, и уже через несколько минут его сердце остановится.
В следующие три дня Клавдия и Лидия будут заняты похо***ронами батюшки. А после по****хорон Афанасий и Лидия уедут в город, пообещав вернуться на сороковины.
Да только когда подойдет время поминок, сестра средняя с мужем так и не приедут в село, а у Клавдии потянутся, один за другим, одинокие дни.
Единственной отрадой женщины станут теперь только племянники. Иногда Ваня и Зина будут прибегать к ней, и Клавдия, тая от счастья, будет угощать детей вкусной выпечкой, сытными кашами, и всем, что найдется у нее в запасах. Часто в такие визиты детей, будет она снимать с них мерки, чтобы потом, долгими, одинокими вечерами шить для Вани рубашки, а для Зиночки платья.
Да только отчего-то обновок этих она позже так и не видела на ребятишках, а когда спрашивала, они ей отвечали, что мачеха новые вещи не позволяет им носить каждый день, объясняя, что они эти рубашки и платья будут надевать только по праздникам.
Но и в праздники не видела Клавдия на детях своих подарков.
В гости к Григорию и его новой жене, Клавдия не приходит. Да и не приглашает никто, по правде говоря.
*****
Вскоре наступила осень, а за нею и зима. Племянники все реже стали прибегать в гости. Причину этому Клавдия не знала, но отчего-то казалось ей, что это самоуправство новой жены Григория.
Клавдия, как могла, справлялась со своим хозяйством, ходила в лес по дрова, к колодцу по воду. По осени привозил Григорий ей дров на телеге, да только после Рождества они закончились, а идти и просить женатого мужчину напилить ей ещё дров, Клавдия постеснялась.
Все эти трудности не прошли для нее бесследно. Клавдия сильно захворала. Её одолевал грудной кашель и слабость. Но, все же, к весне ей стало легче.
Клавдия, чтобы выжить, и не имея сил самой ходить в лес, стопила за зиму в печи все, что могло гореть из хозяйства. Сгорели в топке и старое батюшкино кресло, и лавки, которые стояли в подсобном помещении еще со времен свадьбы Лидии.
Много, что погибло в пламени огня в эту зиму. Лишь запасливость уберегла Клавдию от голода. Она всю зиму почти не выходила со двора, и на рынок не имела возможности сходить, продать то, что связала с пуха своих козочек.
****
Вскоре вьюги за окнами дома затихли, и началась весна. И в один солнечный, мартовский день к Клавдии нагрянули гости.
Это приехали Лидия с Афанасием. Увидев, как похудела за зиму Клавдия, и как стала слаба здоровьем, они стали уговаривать её переехать к ним в городскую квартиру.
- У тебя будет своя комната, Клава! Нам чем домработнице платить, лучше с родным человеком стол делить. Будешь кухарить, да за порядком следить. А этот дом и хозяйство продадим, доход разделим. В санаторий тебе путевку купим, поправишь здоровье. Не под силу тебе уже сено козам косить, да дрова заготавливать на зиму. Все ценное с собой заберем. И будешь ты, Клавдия, в тепле и сытости. А то так и до туберкулеза недалеко. Нельзя тебе в холоде. Беречь себя надо.
И Клавдия согласилась. И не из-за того даже, что боялась вновь в зиму остаться без топлива, а из-за страха одиночества, и ощущения ненужности даже племянникам.
И Клавдия уехала из села, с тоской в сердце по Зиночке, Ванечке, и Григорию.
Не нужна я им. Своя жизнь у детей Любаши, у Григория. Уж лучше я буду далеко от них, чем каждый день смотреть в окно, до рези в глазах, ожидая встречи.
Из поклажи взяла Клавдия с собой в городскую квартиру прялку, запасы козьего пуха, личные вещи, да сундук Любаши, со всем добром, что хранилось в нем.
Лидия с удивлением посмотрела на этот сундук, но против и слова не сказала.
И в остальном слово свое сдержала.
Поселилась Клавдия в комнате, что раньше детской Зиночки была, и зажила тихо и мирно, передвигаясь по дому бесшумной тенью.
Встает Клавдия по деревенской привычке, до зари. К тому моменту, как пробуждаются Афанасий с Лидией, у неё уже и завтрак на столе, и вещи в ванной комнате на веревках сушатся, и полы вымыты до самого порога. А после уходит Клавдия в свою комнату, рукодельничает, радио слушает. В теплое время года у открытого окна сидит, на прохожих смотрит.
Там уже и дело к обеду. И Клавдия вновь на кухне. Подает обед, убирает посуду после, и вновь к себе в комнату уходит.
Между собой сестры общаются мало. У Лидии много подруг, она любит ходить по магазинам и парикмахерским. Она живет своей, бурной жизнью. А Афанасий её мужчина с ленцой. Он рад тому, что ему позволено доктором коньячку рюмочку пригубить в ужин, да на диване с книгой у себя в кабинете полежать вечер на пролет. Так и живут.
О детях Афанасий мечтать перестал, и Лидию оставил в покое.
А Клавдия, каждый вечер перед сном, прежде чем лечь в постель, молится перед святыми ликами, прося защиты и здоровья, и перечисляя имена самых дорогих ее сердцу людей: Зинаида, Иван, Григорий. И лишь после: Лидия, Афанасий.
******
Прошло три года
Зиночке уже исполнилось 8 лет.
Ване 10 лет.
Дом Григория.
Ваня шмыгнул носом и прижал тряпицу к губе. Сегодня он не смог промолчать, и высказал мачехе в лицо все, что о ней думает. И расправа за это была скорой. Мачеха ударила его по губам с такой силой, что у него дернулась голова, и лопнула кожа на нижней губе.
- Ненавижу её… - Тихо шептал мальчик, сидя в курятнике, на охапке соломы, засиженной курами.
Зиночка, глядя с сочувствием на брата, отвечала, смахивая колючие соломинки, впившиеся в её голые колени:
- Зачем ты ей все это сказал? Знаешь же, что она ударит. А папа нам не верит. Ей верит.
- Конечно, верит. Она ж, когда он дома, вся такая ласковая. А как его нет, так то тебя за волосы таскает, то меня хлещет ремнем.
- А я тебе давно говорила – надо отцу синяки твои показать на ногах!
- Ага… Показывал я их как-то раз. Да только толку мало. Она сказала, что и пальцем меня не трогала, а это я с пацанами в такие забавы играю. Хлещем мы друг друга ради смеха. И отец поверил. Еще и сказал, что и он в детстве с друзьями бои разные устраивал. Тоже с синяками домой приходил.
Зиночка вздохнула и задумалась. Она сама вполне уживается с мачехой. Ну, как «уживается». Во всяком случае, она их с Ваней голодом не морит, как морила тетка Лидия ее, когда она у них жила. А в остальном Зина просто хитрее Вани. А Ванька он горячий, и на все притеснения отвечает мачехе. А та его лупит всем, чем под руку попадется, да приговаривает:
«Только попробуйте отцу пожаловаться! Хуже будет! Он дома бывает редко. Вам со мной жить, а не с ним! И по моим правилам жить! Если я сказала, что «Будет так», значит так и будет! А нравлюсь я вам, или не нравлюсь, мне все равно! Я вам не Клавдия, которая вас расцеловывала! Любят за что-то! А за что вас любить? Скажите? Помощи от вас не допросишься! Только и горазды что щи полной ложкой хлебать! А я вам здесь не в услужении! Я с отцом вашим на законных основаниях живу!»
Ваня вновь шмыгнул носом и протянул сестре тряпицу, которую она ему предложила, чтобы остановить кровь, стекающую из разбитой губы. Это была тряпка с прорезанной дыркой посредине, и сшитая по бокам нитками, которая назвалась «платьем» куклы. И Зиночка этим единственным нарядом своей любимой куклы очень дорожит.
- Держи. Уже не надо. Кровь больше не идет. Жалко, я его запачкал. Хочешь, пойдем, сходим на речку, я его постираю?
Зиночка взяла платье куклы из рук брата, и внимательным взглядом посмотрела на тряпицу, на которой несколько красных пятен растеклись по старой, синей ткани в беленький цветочек. А затем ответила:
- Не надо. Сиди лучше, отдыхай. Голова не кружится?
- Нет. – Глухим шепотом ответил Ваня. – Только тошнит немного.
- А ты приляг, а я рядом посижу, покараулю, чтобы петух не запрыгнул. – Ответила Зиночка.
Ваня вздохнул, и растянулся во весь рост на соломе.
В его голове вновь сейчас выстраивался план побега из дома. Только вот адреса, куда именно бежать, он не знал. А если бы знал, давно бы сбежал к тете Клаве.
Как жаль, что она уехала, а адрес свой новый ему и Зине не сказала…
И снова виновата мачеха!
Это она запрещала проходить к тете Клаве, боясь, что они ей пожалуются! Вот она и уехала. А куда уехала неизвестно…
*****
© Copyright: Лариса Пятовская, 2026
Свидетельство о публикации №226030900427
Продолжение следует))
Мои дорогие! Главы нашей новой истории будут выходить в 07:00 по мск с понедельника по пятницу.