— Вам, наверное, спать, — наконец спохватился Иван, глядя на часы. — Диван в гостиной я уже приготовил. Бельё чистое. И, как обещал, ванная в вашем распоряжении. Горячая вода у нас отличная…. кипяток, — улыбнулся Иван.
Когда Лена, вымытая, в мягком, пахнущем свежестью хлопковом халате (оказалось, у Ивана были гостевые, купленные «на всякий случай»), устроилась на огромном, действительно очень удобном диване под лёгким пуховым одеялом, она не могла поверить в этот день. Утром она была в Москве, в отчаянии. Вечером — стояла перед закрытой дверью. А сейчас… она была в гостях у приятного, немного странного, но бесконечно доброго человека, в квартире своего отца, которую тот продал.
Глаза сами закрывались от усталости, но последней мыслью перед сном была: «Но всё-таки… где же мой отец? Если Иван не знает, то, может быть, кто-то из соседей в курсе?»
*****
Проснулась Лена от звука, доносящегося с кухни, — это свистел чайник. Лёгкий, серебристый звук, такой домашний и успокаивающий. Солнечный свет, яркий даже сквозь плотные старые шторы, полосами ложился на потёртый, но безупречно отреставрированный паркет в гостиной. Она потянулась на диване, и на её лице появилась сама собой улыбка. Она выспалась. И мир с утра не казался таким враждебным.
Запах свежезаваренного чая и поджаренного хлеба был невероятно соблазнительным. Лена встала, надела свою одежду, теперь уже не казавшуюся такой помятой, и пригладила волосы.
«Он действительно оказался хорошим парнем», — подумала она с лёгким удивлением и благодарностью.
Но, подходя к кухне, где уже слышался стук ножа по разделочной доске, улыбка медленно сползла с её лица. Её сменила сосредоточенная, твёрдая мысль. Комфортная ночь — это прекрасно, но она приехала сюда не для этого….
Она приехала, чтобы найти отца. И если Иван Сказкин не знает, где он, то это ещё не конец. В таком доме, с соседями, должны остаться следы. Кто-то должен что-то помнить. И она собиралась это выяснить. Сегодня же.
Лена сделала глубокий вдох и вошла на кухню, где Иван, уже одетый и бодрый, нарезал сыр.
— Доброе утро! — весело сказал он. — Как спалось? Чай готов. Бутерброды будут через минуту.
— Доброе утро, Иван, — ответила Лена, и её голос прозвучал твёрже, чем вчера. — Спасибо огромное за ночлег. Ты меня спас.
— Да брось, — смутился он. — Рад был помочь. Садись, завтракаем.
Яркое зимнее солнце, какое бывает только на юге, даже в декабре, заливало кухню Ивана. На столе дымились чашки с крепким, душистым чаем, лежала тарелка с аппетитными бутербродами с сыром и ветчиной, и стояла вазочка с вчерашними кексами, которые теперь казались символом неожиданного спасения.
Лена сидела, обхватив руками теплую кружку, и чувствовала себя странно. Вчерашнее отчаяние отступило, но его место заняла напряженная, настойчивая мысль. Она приехала сюда не для того, чтобы пить чай в уютной кухне симпатичного архитектора. Она смотрела на Ивана, который с деловым видом намазывал масло на хлеб.
— Иван, — начала она, откладывая ложку. — Спасибо тебе ещё раз. Ты… ты даже не представляешь, как это было вовремя. Но я должна тебе кое-что рассказать. Всю правду. Почему я здесь.
Иван отложил нож, его взгляд стал внимательным, серьёзным. Он кивнул, приглашая продолжать.
Лена некоторое время смотрела в окно молча, а потом вздохнула и начала рассказывать о своем детстве, о том самом последнем счастливом Новом годе с папой, о запахе ёлки и его смехе. О внезапном развале, о маминой версии — «бросил, нашёл другую». О долгих годах жизни с отчимом, хорошим, но чужим. О том, как она выросла, как переехала в бабушкину квартиру и накануне Нового года поняла, что ей некуда и не с кем идти. О бабушкином чемодане, старой открытке отца и его адресе на клочке бумаги. И о своей, возможно, безумной надежде — не просто найти отца, а попытаться вернуть, утраченный праздник хотя бы на одну ночь.
— Я понимаю, как это звучит, — закончила она, глядя куда-то мимо Ивана, в солнечный луч, где кружилась пылинка. — Наивно. Глупо. Он, может, и знать меня не захочет. Но… я должна попробовать. Я не могу больше жить с этой дырой.
Девушка замолчала. В кухне было тихо. Только за окном слышалось далёкое чириканье воробьев.
Иван долго молчал, разглядывая свою кружку. Потом вздохнул.
—Знаешь, — сказал он тихо, — я, кажется, понимаю. Не про отца, а про эту… дыру. Про то, что что-то важное утеряно, и кажется, что если его найти, всё встанет на свои места. — Он посмотрел на неё. — Я купил эту квартуру не только из-за предков. Мне… здесь спокойно. В Москве была суета, работа, брак, который развалился… Здесь тишина. И история в стенах. Это лечит.
Он помолчал, а потом решительно отодвинул тарелку.
— Ладно. Значит, нужно искать твоего отца, Анатолия Ильича. Ты права — кто-то из соседей должен знать. Я живу здесь всего полгода, и большую часть времени провожу за чертежами или за компьютером. Но вот соседка напротив, в квартире четыре, — Светлана Ивановна. Все её зовут баба Света. Она, по-моему, родилась в этом доме. Если кто и знает всё про всех, то это она.
— Пойдём к ней? — с надеждой спросила Лена.
— Конечно. Но сначала договоримся. — Иван посмотрел на неё прямо. — Пока мы ищем, тебе нужно где-то жить. Отелей нет, это ты проверила. Оставайся здесь. У меня два дивана, и один уже твой.
Лена растерялась.
— Иван, я… я тебе не помешаю? У тебя же своя жизнь… личная, работа. А тут я как снег на голову.
На лице Ивана промелькнула грустная, кривая усмешка.
— Нет у меня никакой «личной» жизни, — откровенно признался он. — С женой развёлся два года назад. Детей нет. Друзьями здесь за полгода не успел обзавестись — все мои друзья в Москве, да и мама там же. Работаю удалённо, так что чаще всего дома, за компьютером. Я только рад тебе помочь. И сам отвлекусь от… от монотонного существования. Так что решено? Помогаем друг другу.
В его словах было столько одинокой искренности, что Лена не смогла отказаться. К тому же, у неё действительно не было другого выхода.
— Решено, — кивнула она, чувствуя, как на душе становится и легче, и тревожнее одновременно. — Спасибо, Ваня.
Он улыбнулся в ответ, и впервые эта улыбка достигла его глаз, сделав лицо моложе и открытее.
— Ну вот и отлично. А теперь — в гости к хранительнице домовых тайн.
Дверь квартиры №4 открылась почти мгновенно после звонка, будто за ней кто-то поджидал. На пороге стояла невысокая, круглолицая женщина лет шестидесяти пяти, в ярком домашнем халате с цветочным принтом и бигуди под цветастым платочком. У неё были живые, невероятно любопытные глаза.
— Ванюша! — обрадовалась она, и её лицо сразу расплылось в улыбке. — Заходи, родной! А это кто? Подружка? Наконец-то! А я думала, ты у нас отшельником живешь!
— Здравствуйте, Светлана Ивановна, — смущённо улыбнулся Иван. — Это Лена. Мы… коллеги в некотором роде. Художник. Приехала в гости.
— В гости, говоришь? Ну-ну, вижу я какие «гости» с чемоданами по ночам приезжают, — баба Света тут же подмигнула так многозначительно, что у Лены загорелись щёки. — Да не смущайся, милая! Заходите, проходите! Чайник, я думаю, надо поставить? Обязательно надо!
Она не дала им опомниться, буквально затащила в квартиру. Интерьер был поразительным: маленькая прихожая упиралась в просторную гостиную, заставленную горшками с фикусами и геранью, завешанную вышитыми рушниками и заставленную полками с фарфоровыми слониками, чашками и старыми фотографиями в рамках. Пахло пирогами, лавандой и какими-то духами «советского» розлива.
— Садитесь, садитесь вот тут, на диван, — суетилась баба Света, смахивая с вязаной салфетки невидимые пылинки. — Я сейчас чайку, гостинцев… Ой, Ванюша, как я рада, что ты не одичал совсем!
Пока она хлопотала на крохотной кухоньке, Иван и Лена переглянулись. Он пожал плечами с выражением «я же предупреждал».
Через десять минут перед ними стоял настоящий самовар, пузатый и блестящий, шипящий тихим, убаюкивающим звуком. На столе появилось варенье в розеточках, домашнее печенье, нарезанный рулет и конфеты «Белочка».
— Кушайте, милые, не стесняйтесь! — приговаривала баба Света, наливая чай. — Для кого стараюсь, одна-то целый день. Сын в Питере, неблагодарный, раз в месяц звонит. Муж покойный, царствие ему небесное, пятнадцать лет как ушел на тот свет… Так что гости — это праздник!
И она начала тараторить без остановки. Рассказала о своём детстве в этом доме, о том, как бегала по этим лестницам, о послевоенных годах, о коммуналках, о том, как выходила замуж и получила эту отдельную квартиру. Рассказала о муже-шофёре, о его внезапной кончине. О сыне, умном, но холодном инженере, который «забыл, где мать живёт». Она говорила без остановки, эмоционально, ярко, перескакивая с темы на тему, и останавливалась только чтобы подлить чаю или настоять попробовать рулет.
Лена и Иван пили по третьей чашке, уже чувствуя лёгкое головокружение от крепости чая и потока информации. Но Лена ждала своего момента. Когда баба Света, рассказывая о соседях, сокрушалась, что «молодёжь нынче не та, шумят по ночам», Лена осторожно вставила:
— Светлана Ивановна, а Вы… хорошо знали прежнего хозяина квартиры Ивана? Анатолия Гаврилова?
Всё произошло мгновенно. Баба Света замолчала на полуслове. Её оживлённое, говорливое лицо вдруг застыло. Глаза, секунду назад сиявшие интересом к жизни, наполнились такой внезапной, глубокой печалью, что у Лены ёкнуло сердце. Нижняя губа бабы Светы задрожала.
— Толя наш… — прошептала она, и голос её стал тихим, надтреснутым. — Душа-человек… Но наивный. И невезучий… если можно так сказать.
Она вытерла внезапно навернувшиеся слёзы краем платочка.
— Руки золотые у него были. Всё починить мог, сделать. Добрый до… до глупости. Все им пользовались. И на работе, и здесь. Деньги занимали — не возвращали. Помочь просили — он бросал всё и бежал. А сам… — она всхлипнула. — И отец его, Илья, царство ему небесное, такой же был. Тот и умер-то по глупости, от своей же доброты. Полез на соседскую яблоню, ветку сломившуюся поправить, чтоб детишек не ушибло… упал. С двух метров! И шею… свернул. Яблоня-то была невысокая. Вот оно… невезение и судьба. Рок.
Лена слушала, затаив дыхание. В её голове звенело: «добрый», «наивный», «все им пользовались». Слова бабушки Маши, сказанные год назад, оживали в рассказе этой плачущей старушки.
— А теперь… теперь за Толю нашего боюсь, — всхлипнула баба Света. — Как он там… на улице-то, бедолага…
— На улице? — вырвалось у Лены, и она вскочила с дивана. — Что значит «на улице»? Где он?
Тишина в комнате повисла густая, как кисель. Слёзы на глазах бабы Светы мгновенно высохли. Всё её горестное выражение лица сменилось настороженным, подозрительным. Она медленно поднялась, её маленькая, пухлая фигура вдруг показалась Лене внушительной. Она прищурилась, и её взгляд, острый как булавка, впился в Лену.
— А ты… кто такая? — тихо, но очень чётко спросила она. — Ваня! — резко обернулась она к Ивану, который сидел в полной прострации. — Ты у неё документы проверял?
— Д-документы? — переспросил Иван, растерянно моргая. — Нет… А зачем?
— Вот, такой же дурачок, как Анатолий наш! — с горькой укоризной выкрикнула баба Света, ударив себя ладонью по колену. — Откуда ты знаешь, кто она такая? А ну как облапошит тебя, как те… ироды Анатолия! — её голос снова дрогнул, но сейчас это были слёзы гнева. Она шагнула к Лене и вытянула руку, не как гостеприимная хозяйка, а как строгий вахтёр в режимном учреждении.
— Документы предъявите, гражданочка! И скажите прямо: вы Толе Гаврилову кто? И зачем он вам сдался?
Лена застыла под пристальным, колючим взглядом бабы Светы. Просьба предъявить документы прозвучала так нелепо и в то же время так серьезно в этой уютной, заставленной фарфоровыми слониками гостиной, что она на мгновение онемела. Её рука инстинктивно потянулась к карману, где лежал паспорт, но мысль, что она должна что-то доказывать, обожгла.
— Я… — начала она, но слова застряли в горле.
— Светлана Ивановна, что вы! — вмешался Иван, поднимаясь с дивана. Его спокойное лицо выражало сейчас решительное недоумение. — Лена очень хорошая девушка! Она художник, она приехала из Москвы искать отца. Она мне всё рассказала. Никакого подвоха тут нет!
— Рассказала! — фыркнула баба Света, не отводя взгляда от Лены. — А ты, Ванюша, наивный, как тот… как Толя! Сердце у тебя, вижу, тоже без замка. Доверчивый. А ну как она…
В этот момент из кармана дублёнки Лены раздался настойчивый, вибрирующий звонок. Звук был громким и неуместным, словно сигнал тревоги. Все трое вздрогнули. Лена, машинально, почти не глядя, достала телефон. На экране светилось: «Мама».
Сердце у неё упало куда-то в тапки. Она метнула на Ивана панический взгляд.
— Мне надо… — прошептала она, пытаясь выйти в крошечную прихожую.
Но баба Света, проворная, несмотря на полноту, тут же преградила ей путь, упершись руками в бока. Её взгляд говорил: «Никуда не денешься. Говори тут».
Лена, зажатая между стеной и любопытствующей соседкой, с отчаянием нажала на зеленую кнопку.
— Алло, мам…
— Лена, привет, родная! — в трубке раздался бодрый, слегка взволнованный голос Ольги Николаевны. Фоном слышался гул аэропорта и голос диктора, объявляющий рейсы. — Слушай, милая, мы уже на вылете, но я тут вспомнила… Нужно срочно заехать полить мои цветы! Все как один завянут! Раньше это делала Инга Борисовна с первого этажа, но представляешь, сын её неожиданно приехал и забрал к себе в Питер на все праздники! Вот не думала о других! А как же мои цветочки? Фикус Бенджамина, я его с черенка растила… и орхидея… Лена, ты меня слышишь?
— Слышу, мам, — тихо сказала Лена, стараясь отвернуться от бабы Светы, стоявшей в дверном проходе и продолжавшей требовать паспорт.
— А что это там у тебя происходит? — внезапно спросила Ольга Николаевна, её голос стал прищуренным, настороженным. — Кто-то кричит? Это не по телевизору… Лена, ты где?
Лена закрыла глаза. Она не могла врать. Не сейчас.
— Мама, я… я не дома.
— Ты где?! — голос матери мгновенно сорвался на высокую, пронзительную ноту. Не вопрос, а крик испуга и догадки.
Лена тяжело вздохнула, готовая к буре.
— Я… я поехала к папе.
Тишина в трубке длилась доли секунды, но она была оглушительной. А потом началось то, чего Лена и боялась, и втайне ожидала…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.