Дверь открылась и… на пороге стоял не Анатолий Ильич.
Перед ней был молодой человек, лет тридцати. Высокий, в тёмных джинсах и простой серой футболке, на носу запотевшие очки в тонкой металлической оправе, которые он снял, щурясь от света на площадке. У него были взъерошенные темные волосы и очень внимательный, немного уставший взгляд. Он явно был чем-то занят — в руке он держал какой-то маленький металлический инструмент, похожий на миниатюрную отвертку.
— Да? — спросил он, оглядев её с чемоданами.
Лена растерялась. Все репетиции, все возможные диалоги с отцом полетели в тартарары.
— Мне… меня… — она сглотнула комок в горле. — Извините. Я ищу Анатолия Ильича Гаврилова. Это его квартира?
Парень нахмурился, его взгляд стал ещё более сосредоточенным, изучающим.
— Гаврилова? Нет, — он покачал головой. — Такой здесь не живёт.
— Но… адрес… — Лена потянулась в карман за бумажкой с запиской из бабушкиного чемодана, словно это могло что-то изменить. — Весёловка, улица Садовая, семнадцать, квартира три. Это же здесь?
— Адрес верный, — кивнул молодой человек. Его тон был вежливым, но абсолютно безапелляционным, каким бывает у людей, которые уверены в фактах. — Но Гаврилова здесь нет.
И, не дожидаясь больше вопросов, он, слегка кивнув, закрыл дверь. Не захлопнул, нет. Закрыл. Тихо, но окончательно.
Лена стояла, не в силах пошевелиться, уставившись на темное дерево двери. В ушах звенело. «Такой здесь не живёт». Значит, бабушка ошиблась? Или адрес устарел? Или… или отец снова исчез? Мысль была настолько невыносимой, что у неё подкосились ноги.
Она медленно опустилась на верхнюю ступеньку лестницы, подтянув к себе бабушкин чемодан, чтобы было куда прислониться. Холод от камня проникал сквозь тонкую ткань джинсов. В подъезде было тихо и пусто. За окном на лестничной клетке царила непроглядная южная ночь. Она оказалась в чужом городе, на чужой лестнице, с двумя чемоданами и разбитой, глупой надеждой.
«Что я делаю? — спросила она себя, и голос в голове прозвучал отчаянно и тоскливо. — Господи, что я делаю?!»
Лена посмотрела по сторонам, сглотнула подступающий к горлу судорожно вытащила телефон. Запасной план. Нужно было найти гостиницу. Любую. Чтобы пережить эту ночь, а утром… утром думать.
Но интернет, обычно такой послушный, сейчас стал её врагом. Первый же запрос «гостиницы Весёловки» выдал десяток названий, и почти у каждого рядом красовалась зловещая надпись: «Нет мест» или «Только под запрос». Она начала звонить. Первая гостиница — вежливый женский голос сообщил, что в связи с предновогодним наплывом туристов все номера заняты до десятого января. Вторая — то же самое. Третья — автоответчик. Весёловка, с её морем, горами, лыжными трассами и «чудесными видами», как писали в путеводителях, была заполнена до отказа людьми, которые планировали свой праздник заранее, а не как Лена.
С каждой неудачной попыткой ком в горле сжимался всё сильнее. Она уже почти не слушала, что говорят ей в трубке, механически набирая следующий номер. Варианты таяли на глазах. Оставались какие-то подозрительные «мини-отели» на окраинах, но и там было то же самое. Цены, которые она в конце концов увидела на сайтах-агрегаторах, были астрономическими — новогодний спрос.
Лена опустила телефон на колени и закрыла лицо руками. Всё. Тупик. Она могла поехать обратно на вокзал и сидеть там до утреннего поезда в Москву, чтобы уехать домой. Если конечно удасться купить билет до Москвы, ведь желающих увидеть предновогоднюю столицу, тоже, пруд пруди!. Или… или ночевать здесь, на этой лестнице. Мысль была дикой и унизительной.
Лена сидела, не шевелясь, погруженная в пучину отчаяния, когда внезапно за её спиной раздался скрип открывающейся двери. Девушка резко обернулась.
На пороге квартиры №3 снова стоял молодой человек. Он уже был в лёгкой куртке, накинутой на плечи, и держал в руке мусорный пакет. Увидев её, сидящую на ступеньках с телефоном в бессильно опущенной руке, он явно удивился. Его брови поползли вверх, а во взгляде, ранее просто деловом и усталом, промелькнуло недоумение, а затем — что-то похожее на догадку и легкую тревогу. Он замер, словно не зная, что сказать или сделать, глядя на замерзшую, потерянную девушку с чемоданами у своей двери.
*****
Тишину подъезда нарушал только тихий скрип двери и шорох пластикового пакета. Лена подняла голову. В свете старого бра на стене она разглядела нового хозяина квартиры лучше: умные, чуть рассеянные глаза за стеклами очков, резкие скулы, сейчас тронутые легким румянцем смущения. Он держал в руке мусорный пакет и смотрел на неё с немым вопросом.
— Вы… всё ещё здесь? Господи, кто же Вы такая? Что Вам здесь нужно? — наконец произнёс он, и его голос, ранее сухой и деловой, теперь звучал нерешительно.
Лена не нашлась что ответить. Она просто смотрела на него, чувствуя, как отчаяние медленно сменяется глухой, беспричинной злостью.
— А Вы кто такой? — вырвалось у неё, и голос прозвучал резче, чем она хотела. — Я приехала к отцу. Анатолию Ильичу Гаврилову. Он здесь живёт. По этому адресу!
Парень поправил очки, его взгляд стал внимательнее, аналитическим, будто он изучал сложный чертёж.
— А… — протянул он, и в его глазах мелькнуло понимание. — Так Вы дочь бывшего хозяина?
Слово «бывшего» прозвучало как удар.
— Бывшего? — переспросила Лена, не веря своим ушам.
— Да. Анатолий Ильич продал мне эту квартиру. Примерно полгода назад. Все документы в полном порядке, — объяснил он, и в его тоне вновь появилась уверенность в фактах. Он немного выпрямился, как бы защищая свою законную собственность. — Я теперь здесь живу. Меня зовут Иван… Иван Сергеевич Сказкин.
Он представился автоматически, но Лену это не интересовало. Всё рушилось. Последняя ниточка, связывающая её с отцом, обрывалась. Она приехала к закрытой двери в буквальном и переносном смысле.
— Ну и что? — с горькой усмешкой бросила она. — Мне-то что до этого? Живите на здоровье.
Она потянулась к чемодану, не зная, что делать дальше. Ехать на вокзал? Сидеть там до утра?
Иван Сказкин, однако, не уходил. Он, кажется, только сейчас по-настоящему разглядел её: замерзшую, в лёгкой дублёнке, не подходящей для сырого вечернего холода, с двумя чемоданами, один из которых явно старинный, дорожный. Лицо у неё было бледным, под глазами — тени от усталости и слёз.
— Вы… издалека? — осторожно спросил он.
— Из Москвы, — сквозь зубы ответила Лена, отщёлкивая замок на чемодане без всякой цели.
— Из Москвы? — в голосе Ивана прозвучал неподдельный интерес. Он даже сделал шаг вперёд. — Понимаете, я архитектор. Сам живу в Москве… то есть жил. А теперь вот. — Он махнул рукой в сторону квартиры. — И, изучая родословную своей семьи, я узнал, что в этом доме до революции жили мои предки по материнской линии.
Лена остановилась и уставилась на него. Её мозг отказывался переваривать эту информацию.
— Ну и жили, ну что? — с раздражением произнесла она. — Мне-то это зачем? Отстаньте от меня!
Иван вздрогнул, словно её тон вернул его из мира генеалогических изысканий в реальность лестничной клетки с плачущей девушкой.
— Не знаю, — растерянно признался он, снова поправляя очки. — Я… я хотел бы купить этот дом целиком. Отреставрировать его для своей семьи, детей. — Он говорил это с такой искренней, почти мальчишеской мечтательностью, что это выглядело нелепо в данной ситуации. — Ни семьи, ни детей у меня пока нет, но будут — я уверен! Купить дом я пока не могу… денег нет. Но вот удалось купить хотя бы одну квартиру. Представляете, там под линолеумом сохранился старинный паркет, и я…
Глаза его загорелись огнём увлечённости, который знаком любому творческому человеку. Но Лену это бесило. Её руки коченели от холода и нервного напряжения, ныла спина, а этот странный архитектор с очаровательными глазами рассказывал ей о каком-то паркете!
— Да идите вы со своим паркетом! — не выдержала она, и её голос, сорвавшись, эхом разнёсся по высокому подъезду. — Людям переночевать негде в чужом городе, а всякие Сказкины сказки мне тут рассказывают!
Последние слова вышли уже на надрыве. Всё, что копилось за долгие недели тоски, за мучительную дорогу, за удар от захлопнутой двери, — всё вырвалось наружу. К горлу подкатил горячий, неудержимый ком. Она сдалась. Прижалась лбом к гладкой поверхности чемодана, и тихие, бессильные рыдания сотрясли её плечи. Она плакала от обиды, от усталости, от полного крушения всех, даже самых призрачных, планов.
Иван Сказкин замер в полной растерянности. Он явно не ожидал такой реакции. Посмотрел на мусорный пакет в своей руке, потом на ссутулившуюся фигуру девушки. Прошло несколько томительных секунд.
— Почему… негде? — осторожно, почти шёпотом спросил он.
Лена не ответила, лишь всхлипнула.
— Вы можете… у меня переночевать, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала твёрдая решимость, словно он принял важное архитектурное решение.
Лена резко подняла голову, слёзы застыли на ресницах. Она уставилась на него широкими, влажными глазами.
— А это… удобно? — прошептала она, с трудом выговаривая слова. — Мы же совершенно не знакомы.
Иван, к её удивлению, слегка улыбнулся. Это была робкая, растерянная улыбка, но она смягчила его серьёзное лицо.
— Почему не знакомы? Я — Иван Сказкин. Вы — …
— Меня зовут Лена Гаврилова, — тут же, почти автоматически, девушка вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Здесь раньше жил мой отец, Анатолий Гаврилов, — снова повторила она.
— Ну вот, мы и познакомились! — с какой-то детской логикой заключил он. — Пойдёмте ко мне. Место есть, квартира огромная. У меня есть суп, колбаса и кексы к чаю. — Он перечислил это как самые веские аргументы. — Обещаю горячую ванну и удобный диван в гостиной.
Лена смотрела на него, пытаясь найти подвох, насмешку, что-то подозрительное, но видела лишь искреннее, немного суетливое желание помочь и непреодолимую усталость, и холод. Мысль о горячей воде и хоть каком-то диване перевесила все остальные соображения.
— Ладно, — тихо сказала она, поднимаясь. Ноги её дрожали. — Спасибо.
— Отлично! — Иван оживился, словно получил одобрение на сложный проект. Он бросил мусорный пакет обратно за дверь и легко подхватил оба её чемодана. — Проходите.
И вот через пять минут Лена сидела за огромным деревянным столом на просторной кухне с трёхметровыми потолками. Кухня была странной смесью времен: старинные, расписанные под хохлому шкафчики соседствовали с современной встроенной техникой, а на стене висели чертежи и эскизы какого-то здания. Иван суетился у плиты, разогревая суп в кастрюльке.
— Куриный, с вермишелью, — пояснил он. — Сам варил. Не шедевр, но съедобно. Хлеб есть, колбаса… сыр. И кексы! — Он торжествующе достал из хлебницы бумажный пакет с тремя маффинами. — Покупал утром, ещё свежие.
Он говорил быстро, немного сбивчиво, словно компенсируя неловкость ситуации. Лена молча наблюдала за ним. В свете кухонной люстры он казался менее строгим. Более… человечным.
— Вы… один здесь живёте? — спросила она наконец, когда он поставил перед ней тарелку с дымящимся супом.
— Ага, — кивнул Иван, садясь напротив с собственной тарелкой. — Пока ремонт в одной комнате делаю, остальное — как есть. Работаю удалённо, чертежи отправляю. Так что сосед тихий. — Он улыбнулся.
Разговор поначалу был робким, скованным. Он спросил, не холодно ли ей, она спросила про паркет. Но потом, когда первая тарелка супа была съедена и заварился чай, что-то изменилось. Иван, узнав, что Лена художник-дизайнер, оживился.
— Значит, Вы понимаете в пропорциях, цвете, — сказал он, размахивая руками. — Вот смотрите, я хочу восстановить лепнину в гостиной. Сохранились фрагменты. Я зарисовал. — Он вскочил и принёс блокнот с аккуратными, точными эскизами.
Лена, несмотря на усталость, взяла блокнот. Глаза её, привыкшие к форме и линиям, с интересом скользили по рисункам.
— Да, вижу… Здесь растительный орнамент. Акант, кажется. Вы правильно угадали повторяющийся элемент.
— Правда? — Иван сиял, словно получил высшую похвалу. — А я боялся, что ошибаюсь. Архитектура — это моё, а вот с декоративными элементами… Вы не представляете, как я рад, что встретил человека, который может это оценить!
И пошло-поехало. Они говорили о реставрации, о современных материалах, имитирующих старину, о том, как убийственно смотрятся пластиковые стеклопакеты в таких окнах. Лена рассказала про работу на кондитерской фабрике, про то, как сложно сделать упаковку, которая будет и современной, и «вкусной» взгляду.
— А вы пробовали стилизовать под старину? — спросил Иван, наливая ей второй чай. — Под дореволюционные фантики? Это же могло бы стать вашей фишкой!
— Пробовала, — оживилась Лена. — Но маркетологи сказали, что это не «то». Нужно что-то минималистичное, геометричное.
— Фу, скукотища, — искренне поморщился Иван. — У вас тут целый пласт культуры, а они…
Они разговаривали до полуночи. Оказалось, что у них много общего: любовь к старым вещам с историей, раздражение от безликого массового дизайна, даже вкус в музыке и фильмах совпадал. Лена забыла про усталость и горечь. Она смеялась над историей Ивана про то, как он пытался самостоятельно снять старый линолеум и чуть не затопил соседей снизу. Он с интересом слушал её рассказы о бабушке-кондитерше и её фирменных пряниках.
Было тепло, уютно, пахло чаем и кексами с корицей. И впервые за многие недели Лена чувствовала себя не одинокой…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.