Из-за того, что глава 5 "С высоты «Москва-Сити»" попала в предупреждения она будет удалена. Краткое содержание: На следующий день Ершов навещает третьего друга из компании — ныне крупного застройщика Бориса Аркадьевича Куприянова. Застройщик ведет себя нарочито радушно, но глаза его остаются холодными. Он утверждает, что давно не общался с Ильей и ничего не знает о тубусе. Ершов замечает мелкие нестыковки в его рассказе.
Спустившись с сияющих небес башни «Федерация» на залитый грязной московской весенней слякотью асфальт, Ершов почувствовал, как напряжение в мышцах немного отпускает. Идеальный, пропущенный через фильтры воздух кабинета Куприянова сменился привычным запахом выхлопных газов и сырости.
В голове крутились слова Бориса. «Мы из разных миров. Он — антиквариат, я — бетон». И этот холодный, сканирующий взгляд рептилии. Куприянов лгал. Гладкая, отрепетированная ложь человека, привыкшего, что его словам верят на слово — или из страха, или за деньги. Борис явно знал про тубус. И он прекрасно понимал, чего так боялся спившийся Витя Логинов.
Его мысли прервал резкий рингтон мобильного. Звонил Слава Морозов — бывший стажер Ершова, а ныне майор уголовного розыска из Южного округа.
— Павел Андреевич, приветствую, — голос Славы звучал глухо, с характерным фоновым шумом уличной суеты. — Ты просил маякнуть, если по твоим старым подопечным что-то всплывет. Всплыло. Точнее, упало.
У Ершова внутри все похолодело.
— Логинов? — коротко спросил он.
— Он самый. Твой чертановский Ван Гог. Адрес: Сумской проезд, та самая хрущевка.
— Что случилось?
— Официально оформляем как несчастный случай, Палыч. Выпал из окна своей мастерской. Шестнадцатый этаж. Приземлился на козырек подъезда, шансов ноль. Соседи говорят, пил он последние дни по-черному. В квартире бардак, батарея пустых бутылок, окно настежь. Классика жанра: допился до чертиков, потерял равновесие.
Ершов до боли стиснул руль. Перед глазами живо встало вчерашнее лицо Логинова. Дрожащие пальцы, запах перегара, застарелый ужас в глазах и шепот: «Мы все там сдохнем». Человек, который панически боится смерти, не станет лезть на подоконник.
— Время смерти? — сухо бросил Ершов, переходя в режим следователя.
— Часа три назад. Скорая только уехала. Труповозку ждем.
— Слава, послушай меня внимательно, — голос Ершова стал жестким, металлическим. — Это не белая горячка. И не несчастный случай. Вчера он был напуган так, что собственную тень обходил. Его скинули.
— Палыч, ну кому нужен опустившийся мазила? Следов борьбы нет, дверь была заперта изнутри…
— Я буду как можно быстрее. Никого не пускай в квартиру, особенно к его бумагам и холстам. И поищи тубус. Старый, чертежный.
За тридцать лет работы в убойном отделе Павел Андреевич усвоил одно железобетонное правило: случайностей не бывает. Совпадения — это просто плохо расследованные закономерности.
Пазл складывался в жуткую, кровавую картину. Сначала Илья Воронцов — «крепкий мужик», внезапно умирающий от острой сердечной недостаточности. Теперь Витя Логинов — «пьяный полет» из окна. Из той четверки, что в восемьдесят девятом году вскрыла подвалы обреченного на снос купеческого особняка, в живых остались только двое. Он сам и Борис Аркадьевич Куприянов.
Ершов мрачно усмехнулся. Что-то подсказывало ему, что миллиардеру с глазами рептилии, сидящему на пятьдесят восьмом этаже под охраной службы безопасности, падение из окна не грозит. А вот одинокому пенсионеру МВД, который начал задавать слишком много вопросов — вполне.
Кто-то методично, безжалостно и очень профессионально зачищал свидетелей прошлого. Старые долги действительно вернулись.
Ершов понял: время на неспешный сбор информации вышло. Если он хочет дожить до следующей недели, ему нужно форсировать расследование. Врубаться в эту стену самому, пока тени Замоскворечья не добрались и до него. И начать придется с того, что именно пропало из квартиры Логинова перед его последним полетом.
Продолжение следует:
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, может подпиской! Впереди, на канале, много интересного! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!