Сколько пафоса. Евгений Николаевич явился в родную деревню на иномарке, блестящей, новенькой, длинной, почти бесшумно шуршащей дутыми шинами по сельскому разбитому асфальту.
Варя встречала спонсора на пороге школы. Нервничала и хихикала про себя. Не хватало еще кокошник нацепить, щеки нарумянить, да каравай испечь. Чтоб достоверно. Чтобы посконно-домотканно. Чтоб видно было, кто тут прынц, а кто - холоп.
Не переставая шутить, на гране истерики шутить, Варя внимала: вот машина остановилась. Вот раскрылась дверца. О, удивительно, а чего это не дворецкий раскрывает дверцу перед барином? Чего это барин сам ручки напрягает?
Дрожала. Тряслась. Стоп - она - учитель, завуч и... завхоз. Стоп! Улыбаемся, улыбаемся. Увереннее. Каблуки хрустели под немалым Вариным весом. Платье, отлично пошитое, влитое, по фигуре, цвета «бордо», вдруг показалось нелепым. Слишком учительским. Не хватало залитой лаком халы на голове. И помада эта... Ну зачем она послушалась Зойку, зачем она намазюкалась? Корова с крашеными губами, ха-ха-ха.
Женька... Высокий. Серьезный. Неулыба такой, брови сдвинуты... Шаг по лестнице, другой. Видит Варю. Узнает. Или - не узнает? Брови разглаживаются, поднимаются домиком вверх...
И вдруг - улыбка. Открытая. Веселая, озорная!
- Варуха! Ты? Варька!
Сграбастал ее ручищами своими прямо здесь, на лестнице, при всем честном народе! А народ - приличные люди. Из администрации приехали даже. А этот: Варька!
Детский сад! Как радостно на сердце - узнал. Обрадовался.
Далее все привели свои чувства в официальную форму. Общались на вы. Формальности. Переговоры. Умные слова. Красные ленточки. Чай в столовой. Осмотры достопримечательностей. А потом (Варвара настояла) - показ нелицеприятных вещей: протекающий потолок, гнилые полы, на соплях держащиеся оконные рамы. Дамочка из отдела образования щебетала без умолку. Постоянно отпихивая Варвару. И как это получалось у весьма субтильной тетки, Варе было непонятно.
Дамочка виляла тощим задом, обтянутым офисной юбкой «карандашик», потряхивала кудельками выбеленных волосиков и злобно поглядывала на бордовую Варвару, не зная, терпеть ли её в качестве завуча или послать вон, как завхоза.
И вдруг Женька подмигнул Варе. Задорно так подмигнул. Да еще и глаз в сторону дамы скосил, и по шее незаметно провел: вот, мол, где у меня все эти тетеньки из администрации! И Варвара вдруг прыснула, такой смешной ей показалась ситуация, что даже не верилось: повзрослел ли Женька или так и остался тем самым веселым Женькой. Хотя... Чего уж тут душой кривить - он рано повзрослел. А сейчас, наверное, наверстывает упущенное.
Расставались здесь же, на пороге школы. Официально пожимали друг другу руки. Варино сердце колотилось: вот и все, вот и все, вот и все! А чего она хотела? Ой, дурища...
Дамочка ворковала:
- Евгений Николаевич, я своего шофера отпустила, и теперь, ха-ха-ха, безлошадная! Подвезете в город, Евгений Николаевич, ха-ха-ха, столько работы, столько работы, ах, не успею.
А тот улыбнулся сочувственно и обольстительно даже:
- С радостью, с радостью, да не могу. К матушке заехать надо. Обещался-с. Варвара Александровна, нам по пути, если я не ошибаюсь?
Ах, какое лицо сделалось у дамочки! Какое лицо! Суриков, где ты, великий художник? Ты бы непременно заценил всю палитру человеческих, женских эмоций на челе чиновничьем, боярыня Морозова - истукан бесчувственный по сравнению с ней!
Женька открыл дверь автомобиля и пригласил Варвару в салон. В салоне пахло новой кожей и мужским одеколоном. Женькиным одеколоном. Автомобиль - продолжение хозяина, не так ли?
Они проехали полдеревни, когда Женька, молча крутивший податливо-послушный руль, вдруг предложил:
- Варька, не знаешь, земляника поспела?
Варя вдруг вспыхнула по девчачьи.
- Июль, батенька. В воскресенье собирала.
- Где? На нашем месте?
- Конечно. Где же еще?
- Поедем?
- Поехали, коль так не терпится.
Варька опять налилась свекольной краской. Она вовсе НЕ ЭТО имела в виду. Но получилось так, что именно ЭТО понял Женька. Уф, какой неловкий момент...
А поляна, залитая солнечным светом, сверкала, как драгоценный изумруд. И земляника, скрытая под листочками, требовала поклона до земли. Без труда не вытянешь и рыбку из пруда. Варвара, бессовестно скинув туфли, босиком ступала по мягкой, нагретой зноем траве. Присела, собрала горсть сахарных ягод. Женька губами подбирал ягоды с Вариной руки.
- Еще! - потребовал.
Варвара подчинилась. Ее коса, собранная в аккуратный пучок, растрепалась, упала на грудь. Щеки пылали.
- Не фыркай, Евгений Николаевич. Я мужчину или коня с руки кормлю?
Женька восхищенно смотрел на нее.
- Какая ты, Варька. Я думал - увижу засушенную вечной девственностью училку в очках с двойными диоптриями. А тут ты. Вся в красном. Этакая Деметра. У меня челюсть отвисла.
- У тебя все щеки в землянике. - Варвара не пожалела белоснежный платочек. Она прятала взгляд. Засушенная девственность. Интересно, КАК долго Женя будет хохотать, если узнает, что это так и есть?
Птицы щебетали на все лады. Однотонно стрекотали кузнечики, как миниатюрные косилки.
- Ты уже не женат?
Женя выдохнул.
- Уже не женат. Не срослось. Не достоин оказался. Дерёвня, ёшкин. Деревенским не надо связывать жизнь с городскими барышнями. Ты знаешь, я поначалу, когда учился, когда карабкался, не вспоминал о тебе. Думал - ерунда. Подружка детства. Несерьезно. Я был поглощен городом, я млел от города. Я был уверен, что поймал свою удачу. Женился. Думал, вот Надька, сестра, хорошая баба. Добрая, умная... А - модель. Деревенская, а - модель. Муж ее счастлив. Правда, я серьезно. Счастлив.
Ну и я выбрал себе... Красивая. Умная. Все схвачено. Такая нигде не пропадет. Женился. Живем. А я, дурак, на неё смотрю, и тебя вспоминаю. Как наваждение. Вспоминаю и не могу думать о жене. Не хочу её. Порывался у матери спросить - какая ты сейчас. И боялся. В мечтах ты мне представлялась такой... Из ромашек сотканной. В платье белом. И бидончик в руках, тоже белый, полный земляники. Я видеть тебя не хотел. Вдруг, ты изменилась?
А потом невыносимо стало. И жена подбавила. Не хочу рассказывать. Думал - убью. И тут я понял - да плевать, какая ты сейчас. Я самое главное в жизни упустил - тебя. И не важно, какой ты стала. Ты была создана для меня. Как я был создан для тебя. Понимаешь?
Варвара понимала.
- Ты вовсе не из ромашек, Варя. Ты из роз, пионов и красных ягод создана.
Он обнял ее.
Давно пора, между нами, девочками, говоря.
***
Свадьба была шумной, с размахом. Такое событие, ага!
Не все в жизни супругов сложилось идеально. Зато мальчишки получились - загляденье. Радость и утешение в нелегкие времена. После кризиса в девяностых бизнес Евгения рухнул. Тот не унывал, снова на руинах воссоздал свое дело. Но в восьмом году очередной кризис снова обвалил, что так тщательно создавалось Евгением.
Где наша не пропадала - Женя решил сменить род деятельности, продал за долги остатки бизнеса и подался в деревню восстанавливать фермерское хозяйство. Варя помогала ему, была всегда рядом, несмотря на работу, декретные отпуска, болезнь матери и бытовые трудности.
Кто был фермером, знает, сколько адовых кругов нужно пройти, чтобы хоть что-нибудь получилось. Какое уж тут веселье - Женя улыбался теперь редко, да и то - саркастически. Варя терпела. Вела дом, воспитывала детей, не различая своих и чужих. Для нее чужих детей и не было никогда. Она считала копейки и не роптала - знала, земля прокормит. А все остальное - чушь. Лес шумит. Река сверкает на солнце. Рождается земляника. Растет в огороде картошка. Козы мекают в загоне. Здоровы дети. А она любит детей, мужа, она вообще не умеет жить без любви. Она так устроена, так задумана с самого рождения... Она уверена - все будет хорошо!
***
Вот уже много лет прошло. Дети Варины встали взрослыми, подарили маме внуков. Надежда, Любовь и Зойка живут полной, насыщенной жизнью. Зоя пошла по Вариным стопам. Теперь она - педагог, детский психолог. И психолог виртуозный, к ней со всей области приезжают. Зоя Николаевна распутывает самые сложные случаи. За все она благодарна своей наставнице, Варваре Александровне. Варвара теперь - директор школы, новенькой, чистенькой, яркой, почти мультяшной, лучшей школы в районе. Все приезжают и удивляются - как?
А Варя неизменно отвечает - трудами и любовью. Ей не верят. Невозможно на малые средства такую конфетку сделать. Варя не спорит. Смысл? Говорить, что просто воровать не нужно, бесполезно. Злые языки не раз жалили, мол, фермер, муж Варин, «поднялся» благодаря ворованным бюджетным средствам. Комиссии и проверки иногда мешают, но Варя неизменно улыбчива с проверяющими. Смотрите. Проверяйте. Подсчитывайте. Удивляйтесь.
То, что Женя часть семейных средств направляет на бесконечные стройки и ремонты, мало, кого волнует. Это неинтересно. Скучно. Варя и не настаивает. Она просто любит, как и должно любить женщине своего нареченного. Да будет так!
Анна Лебедева