Два месяца спустя кухня Ларисы превратилась в кондитерский цех. По крайней мере, так казалось Жене, когда она просыпалась в шесть утра и, на цыпочках пробираясь мимо спальни подруги, включала духовку. Запах ванили, корицы и свежеиспеченного хлеба стал таким родным, что она уже не представляла, как раньше жила без этого.
— Опять ты встала ни свет ни заря, — Лариса появлялась на пороге, заспанная, в халате, но никогда не злилась. — Господи, чем так пахнет?
— Пироги с яблоками, — Женя вытирала руки о фартук, когда-то белый, а теперь в коричневых пятнах от корицы и масла. — И еще пробую с творогом. Рецепт из интернета нашла.
— Ты ж вчера до полуночи возилась, — Лариса подходила к плите, заглядывала в духовку. — Откуда столько энергии?
— Не знаю, — Женя улыбалась, и улыбка эта была легкой, не натужной. — Спится меньше. Думаю много.
Она действительно много думала. По ночам, когда город затихал и даже Лариса переставала ворочаться в соседней комнате, Женя лежала с открытыми глазами и прокручивала в голове планы. Она считала, сколько потратила на муку, масло, яйца. Считала, сколько пирогов нужно продать, чтобы окупить первую партию продуктов. Считала дни до того момента, когда сможет снять свою комнату, забрать Сашку из детского сада, который теперь забирала свекровь, потому что Женя не имела права — ни жилья, ни прописки, ни официальной работы.
Свекровь, Нина Павловна, звонила каждый день. Сначала с криками: «Ты что наделала, он же пропадает без тебя!», потом с угрозами: «Я напишу заявление в опеку, ты недостойная мать!», а потом — с мольбами: «Женечка, приезжай, он совсем руки на себя опустил, не пьет даже, сидит молчит, страшно на него смотреть».
— Не смей, — говорила Лариса, когда видела, как Женя после таких звонков замирает над тестом, и руки ее начинают дрожать. — Не смей даже думать. Это ловушка.
— Я знаю, — отвечала Женя, но голос ее предательски ломался. — Я знаю, Лар. Но он же отец Сашки. Что, если он правда...
— Если он правда решит руки на себя наложить, он это сделает независимо от того, будешь ты рядом или нет, — жестко говорила Лариса. — А ты вернешься — и снова начнется то же самое. Неделя мира, а потом запой, скандал, посуда об стену. И Сашка это видит. Ты хочешь, чтобы сын рос в этом?
Женя молчала. Она знала, что Лариса права. Но материнское сердце, то самое, которое она пыталась запеленать в коробку с надписью «потом», кровоточило каждый раз, когда в трубке раздавался голос свекрови. Сашка. Ему пять лет. Он звонил ей по видеосвязи, показывал рисунки, спрашивал, когда она приедет, и Женя обещала: скоро, малыш, скоро.
— Ты должна сначала встать на ноги, — объясняла Лариса. — Нельзя забирать ребенка, когда у тебя нет угла и стабильного дохода. Опеке все равно, как сильно ты его любишь. Им нужны документы, прописка, справка о доходах.
— Я знаю, — Женя кивала и снова месила тесто. Руками, сильно, с напором, как будто могла вымесить свою жизнь заново.
***
Первые продажи начались со скандала. Женя испекла десяток пирогов, красиво упаковала их в картонные коробки, которые насобирала в местной пекарне, и вышла на рынок. Рынок был старый, базарного типа, с торговками в цветастых платках и запахом дешевой курятины.
— Девушка, Вы с разрешения? — К ней подскочила грузная женщина в фартуке, когда Женя только разложила пироги на раскладном столике. — Торговать надо разрешение иметь. А ну давай отсюда!
— Я просто хочу попробовать, — растерянно сказала Женя. — Может, договоримся? Я ненадолго.
— Тут все договорились, — женщина кивнула на ряд лотков, где продавались пирожки, чебуреки, самса. — А ты со своей кустарщиной вклиниваешься. Уходи по-хорошему.
Женя собрала пироги и ушла. Сидела на лавочке у входа, сжимая в руках коробки, и чувствовала, как к горлу подступает ком. Первая попытка — и провал.
— Эй, — окликнул ее парень в куртке службы доставки, прикуривая сигарету. — Продаешь что? Пироги?
— Пироги, — кивнула Женя.
— Домашние?
— Домашние.
— Дай попробовать, — он протянул руку. Женя развернула коробку, отломила кусочек яблочного. Парень прожевал, задумчиво посмотрел в небо. — Слушай, а почему на рынке не торгуешь?
— Не пускают, — вздохнула Женя. — Разрешения нет.
— А в соцсетях пробовала? — Он достал телефон. — У меня сестра так торгует. Печет дома, выкладывает фотки, люди заказывают. Там разрешения не надо. Главное — санитарные нормы соблюдать.
Женя смотрела на его телефон, на экран, где пестрели фотографии тортов, пирожных, капкейков. У многих были тысячи подписчиков.
— А разве это законно? — Спросила она.
— Если как самозанятая оформишься — вполне, — парень пожал плечами. — Пошли, я тебе ссылки скину. Сестра научит, если хочешь.
Она хотела. Очень хотела.
***
Через неделю у Жени был первый заказ. Через две — пять. Через месяц она вставала в пять утра, потому что пирогов требовалось все больше, а духовка была только одна, и она не справлялась.
— Лар, — сказала она однажды вечером, разглядывая свои руки, обожженные паром и перепачканные в муке. — Я, кажется, понимаю, что хочу делать.
— Ну, наконец-то, — Лариса отложила телефон. — Я уж думала, ты никогда не скажешь.
— Я хочу открыть маленькую пекарню, — Женя говорила медленно, подбирая слова. — Не огромную, просто комнату, где будет профессиональная печь, миксер, столы. Чтобы можно было печь больше. И чтобы Сашку забрать.
— Деньги нужны, — Лариса вздохнула. — Большие деньги.
— Знаю, — Женя опустила голову. — Я считала. Самая дешевая печь — семьдесят тысяч. Аренда — двадцать в месяц. Плюс продукты, упаковка, налоги. Я сейчас в месяц зарабатываю тысяч пятнадцать, если повезет. Мне годами копить.
— А кредит? — Спросила Лариса.
— Кредит? — Женя растерянно посмотрела на подругу. — У меня нет официальной работы, Лар. Мне никто не даст.
— Есть программа для самозанятых, — Лариса уже рылась в телефоне. — Говорят, дают небольшие суммы под низкий процент. Надо попробовать.
Женя попробовала. Ходила в банки, заполняла анкеты, ждала звонков. Ей отказывали везде. В одном банке сказали, что стаж самозанятости слишком маленький, в другом — что сумма кредита недостаточная для их условий, в третьем — просто посмотрели на нее и сказали: «Вам бы сначала на работу устроиться, девушка, а потом уже бизнес».
— Не получается, — сказала она Ларисе, вернувшись из очередного банка. В глазах стояли слезы, но она держалась. — Никто не дает.
— А ты пробовала гранты? — Спросила Лариса. — Для малого бизнеса. Мой двоюродный брат так кофейню открыл.
Женя не пробовала. Она вообще ничего не знала про гранты, про бизнес-планы, про налоговые вычеты. Она умела только печь пироги и верить в то, что у нее получится.
***
В тот вечер, когда она сидела над составлением бизнес-плана, разбираясь в терминах, которые казались ей китайской грамотой, телефон зазвонил. На экране высветилось: «Нина Павловна».
Женя вздохнула, взяла трубку.
— Женя, — голос свекрови был не таким, как обычно. Не крикливым, не требовательным, а каким-то странно спокойным, даже тихим. — Женя, ты должна приехать.
— Нина Павловна, я не могу, — начала Женя привычную фразу.
— Он в больнице, — перебила свекровь. — Дима. Вчера увезли. С белой горячкой.
Женя замерла. Рука с телефоном опустилась на стол, пальцы разжались. Она слышала, как свекровь что-то говорит, но слова не долетали до сознания. Белая горячка. Она знала, что это такое. Знакомый с их двора умер от этого три года назад. Соседка рассказывала — сначала галлюцинации, потом сердце.
— Женя, ты меня слышишь? — Голос свекрови стал резче.
— Слышу, — прошептала Женя. — А Сашка? Где Сашка?
— У меня, конечно, — Нина Павловна всхлипнула. — Он плачет, спрашивает, где папа. Я не знаю, что ему сказать. Женя, приезжай, пожалуйста. Дима тебя спрашивает. Все время тебя зовет.
— Я... — Женя посмотрела на Ларису, которая стояла в дверях, скрестив руки на груди. — Я подумаю.
— Подумает она, — голос свекрови снова стал жестким. — Твой муж в психушке лежит, а она думает. Ты мать или кто?
— Нина Павловна, я перезвоню, — Женя нажала отбой.
Телефон упал на стол. Женя смотрела на него, как на змею, которая может ужалить в любую секунду.
— Не смей, — сказала Лариса. Женя подняла на нее глаза.
— Лар, он в больнице. Сашка один.
— Сашка с бабушкой, — Лариса подошла к столу, села напротив. — А ты поедешь — и что? Будешь сидеть у его койки? Ждать, когда он выйдет? А потом? Вернешься?
— Я не вернусь, — Женя покачала головой. — Я просто хочу увидеть Сашку. И... я не знаю. Может, это мой шанс забрать ребенка.
— Шанс? — Лариса подняла брови. — Жень, ты серьезно? Ты хочешь забрать ребенка, когда у тебя нет ни жилья, ни стабильного дохода, ни даже официальной работы? Ты хочешь, чтобы опека увидела, что отец в психушке, а мать живет у подруги и печет пироги на заказ? Они же тебе сразу скажут: неподходящие условия.
— Но он же пьет! — Женя повысила голос. — Он же в больнице! Это же доказательство!
— Доказательство того, что он болен, — спокойно сказала Лариса. — А опека в таких случаях сначала пытается сохранить семью. Лечение, реабилитация, наблюдение. И знаешь, что они скажут? Мать ушла, бросила больного мужа и ребенка. И это не в твою пользу, Жень. Это против тебя.
Женя закрыла лицо руками. Она чувствовала, как все внутри переворачивается, как планы, которые она строила, рушатся в одно мгновение. Она хотела как лучше, а получалось, что все ее действия — эгоизм.
— Что же мне делать? — прошептала она.
— Делать то, что делала, — Лариса взяла ее за руки. — Работать. Строить свой бизнес. Встать на ноги так, чтобы никто не мог сказать, что ты не можешь обеспечить ребенка. Сейчас ты слабая, Жень. Это факт. Но через полгода ты будешь сильной. А через год — никто не посмеет даже пикнуть.
— А если он умрет? — Женя подняла на подругу мокрые глаза. — Если он умрет, а я не приеду? Я себе этого никогда не прощу.
— Он не умрет, — жестко сказала Лариса. — Такие, как он, не умирают. Они живут долго и портят жизнь всем вокруг. Он выйдет из больницы и снова начнет пить. Вопрос только в том, будешь ты рядом или нет.
— Ты жестокая, — прошептала Женя.
— Нет, — Лариса покачала головой. — Я реалистка. Я видела, как моя мать двадцать лет убивалась с отцом-алкоголиком. Он тоже лежал в больницах, и она бегала к нему, носила передачи, плакала. А потом он выходил и снова пил. И так до тех пор, пока не умер. И знаешь, что сказала мама на его похоронах? «Слава богу, теперь хоть высплюсь». Не будь моей мамой, Жень. Будь собой.
Женя молчала. В голове крутились обрывки фраз, образов, воспоминаний. Вот он, Дима, стоит на коленях перед ее кроватью, целует руки, плачет. Вот он, Дима, швыряет тарелку в стену, и осколки летят мимо ее головы. Вот он, Дима, ведет Сашку за руку в парк, и мальчик смеется. Вот он, Дима, лежит на диване с мутными глазами, и бутылка на тумбочке, и запах перегара на всю квартиру.
— Я не поеду, — сказала она наконец. Голос был тихим, но твердым. — Не сейчас.
— Правильно, — Лариса обняла ее. — А Сашку мы потом заберем. Обязательно.
***
Ночью Женя не спала. Она лежала на раскладушке в комнате Ларисы, смотрела в потолок и слушала, как тикают часы. В голове не было мыслей — только шум, похожий на белый шум старого телевизора. Она прокручивала разговор со свекровью снова и снова, и каждый раз сердце сжималось от чувства вины.
В три часа ночи она встала, на цыпочках прошла на кухню, включила свет. Достала муку, яйца, масло. Начала месить тесто. Руки работали автоматически, тело помнило движения, которые оно выучило за два месяца. Месить, раскатывать, заворачивать. Месить, раскатывать, заворачивать.
— Ты чего не спишь? — Лариса появилась в дверях, кутаясь в халат.
— Не могу, — Женя не обернулась. — Руки чешутся. Надо что-то делать.
— Печешь?
— Пироги. Много. Завтра в кофейню отнесу, может, возьмут.
— В какую кофейню?
— «У Гоши», — Женя усмехнулась. — Владелец сказал, если качество будет стабильное, будет брать на постоянку. Пятьдесят пирожков в день.
— Пятьдесят? — Лариса присвистнула. — Это же сколько теста надо?
— Много, — Женя наконец обернулась. На ее лице не было слез, только решимость. — Но я справлюсь.
Она действительно справилась. К утру на столе стояло десять противней с пирожками — с яблоком, с творогом, с капустой, с мясом. Они румяные, аппетитные, пахли так, что у Ларисы потекли слюнки.
— Боже, — сказала Лариса, откусывая горячий пирожок. — Жень, ты волшебница.
— Не волшебница, — Женя вытирала руки. — Просто я поняла кое-что. Если я сейчас остановлюсь, если поеду к нему, я потеряю все. Не только бизнес, который еще даже не начался, а себя. Я просто исчезну. Стану снова тенью.
— А теперь?
— А теперь я тесто, — Женя усмехнулась своей шутке. — Меня можно мять, резать, вдавливать, но я все равно поднимусь. Потому что дрожжи уже внутри.
Лариса засмеялась, но в глазах у нее стояли слезы.
— Ты у меня умница, — сказала она, обнимая подругу. — Самая умная.
***
Кофейня «У Гоши» оказалась маленьким заведением на первом этаже жилого дома. Внутри пахло кофе и выпечкой, играла тихая музыка, и было уютно, несмотря на дешевую мебель.
— Ну, показывай свой товар, — Гоша оказался мужчиной лет сорока, с бородой и в фартуке, испачканном шоколадом.
Женя выложила пирожки на прилавок. Гоша взял один, откусил, зажмурился.
— М-м-м, — протянул он. — А второй можно?
Он съел три пирожка, прежде чем заговорил.
— Слушай, — сказал он, вытирая рот салфеткой. — А где ты печешь?
— Дома, — честно призналась Женя. — На кухне.
— Дома? — Гоша поднял брови. — И как ты справляешься с объемом?
— Пока с трудом, — Женя вздохнула. — Но я планирую расширяться. Если, конечно, будет спрос.
— Спрос будет, — Гоша кивнул. — Такие пирожки улетят. Но мне нужно стабильно, понимаешь? Каждый день. И не по десять штук, а побольше. Ты потянешь?
— Потяну, — твердо сказала Женя. — Мне нужна неделя, чтобы наладить процесс. Но я потяну.
— Хорошо, — Гоша протянул ей руку. — Давай пробную неделю. Пятьдесят штук в день, разные начинки. Если справишься — заключим договор.
Женя пожала его руку. Ладони были мокрыми от волнения, но она старалась не показать страха.
— Справлюсь, — повторила она.
***
Дома ее ждал сюрприз. Лариса сидела за компьютером, что-то быстро печатая, и когда Женя вошла, подняла на нее сияющие глаза.
— Жень, — сказала она. — Я нашла.
— Что?
— Грант. Для начинающих предпринимателей. Городская программа. До трехсот тысяч рублей на открытие своего дела.
Женя села на стул, потому что ноги вдруг стали ватными.
— Триста тысяч? — Переспросила она. — Это же... это же печь, аренда, продукты...
— Это все, — Лариса кивнула. — Но нужно составить бизнес-план, защитить его перед комиссией. И главное — подтвердить, что ты можешь создать рабочие места.
— Рабочие места? — Женя растерялась. — У меня же даже своего места нет.
— Будут, — Лариса встала, подошла к ней. — Я помогу. Я в этом разбираюсь. Мы напишем такой план, что они ахнут.
— А если не дадут? — Прошептала Женя.
— Дадут, — уверенно сказала Лариса. — Ты только пироги пеки. А бумажную работу я беру на себя.
Они обнялись, и Женя почувствовала, как что-то теплое разливается в груди. Не любовь, нет — любовь она разучилась чувствовать. А что-то другое. Благодарность. И надежда.
***
Через три дня ей позвонила свекровь.
— Диму выписывают, — сказала Нина Павловна без предисловий. — Завтра. Он просил передать, что хочет тебя видеть.
— Нина Павловна, я... — Женя замолчала, подбирая слова. — Я не могу сейчас.
— Не можешь или не хочешь? — голос свекрови был ледяным.
— И то, и другое, — честно сказала Женя. — Я не могу вернуться. Я не хочу возвращаться.
— Ты слышала, что с ним было? — голос Нины Павловны дрогнул. — Он чуть не умер, Женя. Врачи сказали, если бы на час позже — все. Сердце не выдержало бы.
— Я слышала, — Женя сжала телефон так, что побелели костяшки. — Но это не моя вина. Я не заставляла его пить.
— Ты ушла, — жестко сказала свекровь. — Ты его бросила. Он не справился.
— А я должна была терпеть? — голос Жени сорвался. — Я должна была смотреть, как он себя убивает, и молчать? Я должна была собирать осколки посуды и вытирать его рвоту? Я должна была работать на двух работах, а он бы пропивал мои деньги?
— Он твой муж, — Нина Павловна тоже повысила голос. — В браке клялись и в горе, и в радости.
— А когда он меня оскорблял, это было горе? — Женя почувствовала, как слезы текут по щекам, но не вытирала их. — Когда он говорил, что я никому не нужна, что без него пропаду, это была радость? Когда он швырял в меня вещи, это была любовь?
— Он не бил тебя, — тихо сказала свекровь.
— Он бил посуду. Он бил двери. Он бил меня словами каждый день, — Женя всхлипнула. — И знаете, Нина Павловна, синяки проходят. А слова — нет. Я до сих пор слышу: «Кому ты нужна, кроме меня». И я поверила. Я поверила, что никому. Но это неправда.
В трубке повисла тишина. Женя слышала, как свекровь дышит — тяжело, прерывисто.
— А Сашка? — спросила Нина Павловна наконец. — Сын тебе не нужен?
— Сашка мне нужен больше жизни, — Женя вытерла слезы. — Я его заберу. Как только встану на ноги.
— Когда ты встанешь на ноги? — в голосе свекрови появилась насмешка. — Ты ж без образования, без работы. На что ты его заберешь?
— Я работаю, — твердо сказала Женя. — Я открываю свое дело. И у меня все получится.
— Свое дело? — Нина Павловна хмыкнула. — Ты что, в бизнесвумен решила податься? Печешь пирожки?
— Пеку, — спокойно ответила Женя. — И у меня уже есть постоянный заказчик. И я подала заявку на грант.
— Грант? — Свекровь явно не понимала, о чем речь. — Женя, опомнись. Возвращайся домой. Дима обещает завязать. Он испугался, правда. Врачи сказали, если еще раз — смерть. Он не будет больше пить.
— Он так говорил сто раз, — Женя закрыла глаза. — Я больше не верю.
— Ты пожалеешь, — голос Нины Павловны стал злым. — Ты пожалеешь, что бросила его. Никто тебе не поможет. Никто.
— Мне уже помогают, — Женя посмотрела на Ларису, которая стояла в дверях, готовая в любой момент прийти на помощь. — И я справлюсь. До свидания, Нина Павловна.
Она нажала отбой и уронила телефон на стол. Руки тряслись, но на душе было странно спокойно. Впервые за долгое время она сказала правду. И не отступила.
— Молодец, — Лариса подошла и обняла ее. — Ты молодец.
— Я устала, — прошептала Женя. — Я так устала.
— Знаю, — Лариса погладила ее по голове. — Но ты справишься. У тебя нет другого выхода.
— Есть, — Женя подняла голову. — Вернуться. Сдаться. Стать тенью. Но я не хочу.
— И не надо, — Лариса улыбнулась. — Пойдем тесто месить. Завтра пятьдесят пирожков, забыла?
Женя усмехнулась сквозь слезы, встала, поправила фартук.
— Сто, — сказала она. — Сделаем сто. На будущее.
Они пошли на кухню, и через час оттуда снова пахло ванилью, корицей и свежим хлебом.
***
Месяц спустя Женя стояла перед комиссией по распределению грантов. В руках у нее была папка с бизнес-планом, который Лариса составляла три недели, переделывая его пять раз. На ней было единственное приличное платье, которое удалось найти в гардеробе подруги — строгое, темно-синее, с длинным рукавом, скрывающим обожженные предплечья.
— Евгения Сергеевна, — председатель комиссии, мужчина в очках с толстыми линзами, листал ее документы. — Вы планируете открыть пекарню с нуля. Какое у Вас образование?
— У меня... — Женя запнулась. — У меня среднее полное. Я училась на экономическом, но не закончила.
— Не закончили? — Он поднял брови. — Почему?
— Семейные обстоятельства, — тихо сказала Женя. — Но я прошла курсы кондитерского мастерства. У меня есть сертификаты.
Она достала из папки корочки — три сертификата, которые получила за последние два месяца, ходя на вечерние курсы, когда пироги уже были испечены и упакованы.
— Сертификаты — это хорошо, — кивнул председатель. — Но у вас нет опыта управления бизнесом. Как вы собираетесь вести бухгалтерию, сдавать отчетность, работать с поставщиками?
— Я научусь, — твердо сказала Женя. — Я уже научилась многому за последние три месяца. Я веду учет расходов и доходов, я нашла поставщиков муки и масла по оптовым ценам, у меня есть договоренность с кофейней на ежедневные поставки. Я готова учиться дальше.
— А что с помещением? — Спросила женщина слева, с короткой стрижкой и строгим лицом. — У вас есть аренда?
— Пока нет, — призналась Женя. — Но я нашла помещение. Семь квадратных метров в цокольном этаже. Там есть вода, электричество, вытяжка. Нужен только косметический ремонт и покупка оборудования.
— И сколько стоит оборудование? — спросил председатель.
— Профессиональная печь — семьдесят тысяч, миксер — двадцать, столы, стеллажи, холодильник — еще тридцать, — Женя говорила наизусть, потому что эти цифры она выучила, как молитву. — Плюс продукты на первый месяц, упаковка, регистрация. Всего около двухсот тысяч. Остальное — резерв на случай непредвиденных расходов.
— А почему мы должны дать грант именно вам? — строгая женщина прищурилась. — Таких, как вы, много. Молодых мам, которые решили печь пироги. В чем ваша уникальность?
Женя замерла. Она не готовилась к этому вопросу. Лариса учила ее говорить про качество продукции, про уникальные рецепты, про клиентский сервис. Но сейчас, глядя на этих людей, она вдруг поняла, что не хочет врать.
— Моя уникальность в том, — сказала она медленно, — что у меня нет другого выхода. Я ушла от мужа-алкоголика три месяца назад. У меня нет жилья, нет образования, нет сбережений. Мой сын живет со свекровью, потому что я не могу его забрать. Эта пекарня — мой единственный шанс вернуть сына и начать новую жизнь. Я не могу проиграть. У меня просто нет права на ошибку.
В комнате повисла тишина. Члены комиссии переглянулись. Председатель снял очки, протер их, снова надел.
— Евгения Сергеевна, — сказал он тихо. — Это очень личная история. Но мы оцениваем бизнес-план, а не личные обстоятельства.
— Я знаю, — Женя выпрямилась. — Но вы спросили про уникальность. Я не могу предложить вам инновационные технологии или маркетинговые стратегии. Я могу предложить только качество, честность и абсолютную уверенность в том, что я не брошу это дело. Потому что это не просто бизнес для меня. Это моя жизнь.
— Спасибо, — председатель кивнул. — Мы сообщим вам о решении через неделю.
Женя вышла из кабинета, и только там, в коридоре, у нее подкосились ноги. Она прислонилась к стене, закрыла глаза. Все, что она могла сделать, она сделала.
***
Через неделю ей позвонили. Голос был официальным, сухим.
— Евгения Сергеевна, комиссия приняла решение выделить вам грант в размере двухсот пятидесяти тысяч рублей на открытие пекарни.
Женя не помнила, что она ответила. Кажется, она сказала «спасибо» несколько раз, а потом положила трубку и посмотрела на Ларису. Та сидела за столом и, кажется, понимала все без слов.
— Да? — спросила Лариса.
— Да, — прошептала Женя. — Да.
Они закричали. Закричали так, что, наверное, слышали соседи сверху, снизу, сбоку. Потом они плакали, обнимались, танцевали по кухне, наступая на рассыпанную муку и оставляя белые следы на полу.
— Я же говорила, — повторяла Лариса, смеясь сквозь слезы. — Я же говорила, у тебя все получится!
— Получится, — кивала Женя. — Теперь точно получится.
В тот вечер она впервые за три месяца позвонила сыну. Сашка был у бабушки, и когда увидел ее на экране, заплакал.
— Мама, когда ты приедешь? — спросил он.
— Скоро, малыш, — Женя улыбалась, хотя слезы текли по щекам. — Мама строит для нас домик. Там будет вкусно пахнуть пирожками. Ты любишь пирожки?
— Люблю, — всхлипнул Сашка.
— Я буду печь для тебя каждый день, — сказала Женя. — Самые вкусные. С яблоком, с вишней, с творогом. Ты приедешь, и мы будем жить вместе. Обещаю.
— А папа? — Спросил Сашка. — Папа с нами будет?
Женя замерла. Вопрос сына ударил больнее, чем любой осколок, чем любое оскорбление.
— Папа... — она подбирала слова. — Папа пока болен, малыш. Он лечится. Когда он поправится, он сможет тебя навещать.
— А ты его больше не любишь? — спросил Сашка.
Женя закрыла глаза. Как объяснить пятилетнему ребенку то, что она сама не до конца понимала?
— Я люблю папу, — сказала она осторожно. — Но иногда люди не могут жить вместе, даже если любят друг друга. Ты поймешь, когда вырастешь.
— Я не хочу вырастать, — надулся Сашка. — Я хочу, чтобы вы жили вместе.
— Я тоже этого хотела, — тихо сказала Женя. — Очень хотела. Но так будет лучше. Для всех.
Они поговорили еще немного о садике, о рисунках, о том, как Сашка научился завязывать шнурки. Когда разговор закончился, Женя долго сидела с телефоном в руках, глядя в одну точку.
— Ты как? — Спросила Лариса, появляясь в дверях.
— Жива, — Женя убрала телефон. — Пойду тесто месить. Завтра у Гоши проверка. Если пирожки будут не такие, как обычно, он расторгнет договор.
— Твои пирожки всегда такие, — усмехнулась Лариса. — Иди, я с тобой.
Они снова стояли на кухне, и мука летела во все стороны, и пахло ванилью, и было тепло, и было хорошо. Впервые за долгое время — просто хорошо.
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)