Дарья Десса. Авторские рассказы
Спор о родных образах
Артем полулежал на кровати и листал ленту новостей на планшете. Напротив, поджав под себя ногу, за письменным столом расположился Денис – его сосед по комнате в общежитии, а ещё друг и неизменный оппонент во всех вопросах, от смысла жизни до того, чья очередь идти за продуктами.
– А ты слышал, что вчера в универе было? – произнес Артем, отхлебывая горячий кофе из кружки, которую вечно забывал мыть.
– В каком? – машинально спросил Денис.
– В нашем, РГУ имени Косыгина.
– Как-то пропустил. И что же случилось интересного? – Денис показательно зевнул, давая понять, что всякие формальные новости – это не для него. Если бы разговор зашёл о девчонках...
– Четвертое заседание коллегии Совета при Национальном центре «Россия» по разработке и продвижению нового российского стиля в общественном пространстве…
Друг глубоко вздохнул.
– Нет, да ты послушай. Руководила беседой советник Президента Елена Ямпольская. Еще были заместитель начальника Управления Президента по общественным проектам Алексей Жарич, наш ректор Валерий Белгородский, представители федеральных органов власти, вузов, профессиональных ассоциаций. Ключевая тема – визуальный суверенитет.
Денис, который в этот момент пытался рассчитать посадку рукава для куртки, поднял голову. Его лицо исказила гримаса скептицизма.
– Суверенитет? – переспросил он, откладывая в сторону миллиметровку. – Артем, ты с ума сошел? У меня в городе до сих пор дороги нормальной нет, там проблемы с оборудованием в мастерских. Работу надо искать, потому что стипендии не хватает. Мне не до этого, не до всяких там заседаний.
В его голосе звучало искреннее, почти физическое неприятие. Для Дениса, парня из небольшого промышленного городка, дизайн всегда был прикладной вещью: функциональность, удобство, цена. Все, что выходило за эти рамки, казалось ему «ерундой», которой занимаются люди, оторванные от реальности.
– Слушай, ты не начинай, – Артем отставил кружку. Он знал этот настрой соседа и обычно пропускал его мимо ушей, но сейчас что-то зацепило его за живое. Может быть, усталость от вечного прагматизма, а может, эскизы, которые он сам только что разглядывал на экране. – Ты же сам первый кричишь, что у нас все под копирку с Запада. Шрифты латиницей, архитектура безликая, даже в одежде мы часто выглядим, как бледная тень европейских брендов. А когда начинают делать что-то свое, тебя это бесит. Вот где здесь логика?
– Потому что это имитация бурной деятельности, – Денис оживился, предвкушая хороший спор. Он пододвинулся ближе, его голос стал убедительным. – Давай разберем по фактам. Что они там сделали? Закон приняли. Какой? Про ограничение латинизации. Вступил в силу с 1 марта. Серьезно? Мы будем штрафовать вывески на английском? Это, по-твоему, решение проблем? Вокруг куча нерешённых вопросов, а они занимаются буквами!
Артем покачал головой, открыл на планшете вкладку с новостью и, пролистав текст, нашел цитату.
– Елена Ямпольская сказала, что эта инициатива воплотилась в жизнь прежде всего благодаря поддержке главы нашей страны. Принятие закона подтверждает: деятельность Совета ведется в верном направлении. У России есть свои родные образы – и мы хотим видеть именно их вокруг себя. Ты понимаешь, что это значит? Это не про буквы, а про то, что пространство, в котором мы живем, формирует наше сознание. Если вокруг тебя «Sale», «Coffee to go» и безликие стеклянные коробки, ты чувствуешь себя человеком второго сорта в чужом городе. А если видишь вывеску, написанную красивой вязью, с элементами, которые резонируют с чем-то глубоко внутри, – это меняет ощущение. Пусть не сразу, но постепенно. Это не ерунда, а база!
– База – это заводы, работающие на полную мощность, – уперся Денис.
– А визуальная среда – это то, ради чего люди хотят на эти заводы идти, – парировал Артем. – Ты же дизайнер, в конце концов! Или для тебя форма для школьников и студентов – участников международных образовательных и научных олимпиад, которую там представили, – тоже ерунда?
Он перешел по ссылке на сайт Национального центра «Россия», где, как следовало из новости, как раз открыли официальную страницу Совета.
– Вот снова Елена Ямпольская: «Это важный шаг в обеспечении открытости нашей работы. Страница позволит оперативно знакомить профессиональное сообщество и всех заинтересованных граждан с ходом реализации проектов Совета, а также обеспечит обратную связь с экспертами».
Артем нашел раздел с презентацией. На экране появились фотографии образцов формы: строгие, но изящные пальто, пиджаки, жилеты, брюки, юбки, а также аксессуары.
– Смотри, – он повернул планшет к Денису. – Это не безликая униформа. В декоре пиджаков использована вышивка с растительным орнаментом Великого Устюга. Это не просто «надел и пошел». Это идентичность. Наши ребята, когда поедут на международные олимпиады, будут выглядеть не как «еще одна сборная», а как представители страны с тысячелетней культурой. Это работает на престиж, на узнаваемость. И это сделали в нашем универе. Участие наших специалистов позволило объединить исторические знания о русском костюме с современными технологиями, обеспечив удобство изделий. А основатель бренда «Нева» Алиса Лобанова представила результаты первого этапа проекта. Разве это не то, чему нас учат?
Денис нахмурился, разглядывая фото. Он не мог не признать профессиональную работу: линия кроя была безупречной, а вышивка, вопреки его ожиданиям, смотрелась не «фольклорно-лубочно», а элегантно и современно.
– Ладно, одежда, – сдал он немного назад, но не прекратил спорить. – Но остальное? Детские площадки в стиле дымковской игрушки? Это что за новодел? Мы что, в эпоху натурального хозяйства возвращаемся? Где прогресс, современные материалы, эргономика?
– Ты вообще читал, или так, для галочки возмущаешься? – Артем начал заводиться по-настоящему. – Там же четко сказано: Владислав Преображенский рассказал о строительстве детских площадок нового поколения в стиле дымковской игрушки. Нового! То есть это не деревяшки, криво вкопанные в землю. Это архитектурные формы, которые используют узнаваемый, родной эстетический код – пластику, цвет, образность дымковской игрушки, но воплощенные в современных, безопасных материалах. Первые такие площадки могут появиться в жилых комплексах Екатеринбурга. Представь: вместо стандартной пластиковой горки, которая есть в каждом дворе Москвы, Берлина или Токио, ребенок играет на площадке, которая говорит ему на языке его культуры. Это формирует вкус с детства. Не оторванность от реальности, а инвестиция в будущее!
– Инвестиция, – проворчал Денис, но в его голосе уже не было прежней уверенности. – А что там про учебники? Тоже расписали под хохлому?
– А вот это самое интересное, – Артем воспользовался моментом и переключился на другой блок. – Руководитель Национального центра дизайна и костюма нашего универа Любовь Козырева представила концепцию обложек единых государственных учебников по русскому языку и литературе для 10–11 классов и ссузов. Помнишь, как было раньше? Учебник по русскому языку – это всегда было что-то серое, скучное, с какой-нибудь абстрактной картинкой или унылым портретом классика. А тут… – он процитировал текст, подсвечивая пальцем: – «В основе концепции лежат элементы архитектурных памятников и аутентичные орнаменты... Дизайн выполнен в минималистичном стиле, без устаревших изображений, что отвечает современным запросам школьников». Она сказала, что единый дизайн учебников – долгосрочная инвестиция в качество российского образования.
– Минимализм плюс орнамент? – переспросил Денис, уже с интересом заглядывая на экран.
– Да. Это же круто. Это не значит намалевать петушков. Это значит, что к национальному наследию нужно подходить по-новому, переосмыслить через современный визуальный язык. Понимаешь? Не законсервировать в пыльном чулане, а вывести в общественное пространство, в школы, на улицы, сделать частью нашей обычной жизни. Именно для этого создается этот каталог решений. Секретарь Совета Андрей Мелентьев, который, кстати, руководит Управлением по контролю за государственными визуальными коммуникациями НЦ «Россия», сказал: «Мы на постоянной основе формируем каталог решений по всем направлениям работы. Эта база будет постоянно пополняться идеями членов Совета и приглашенных экспертов, становясь источником готовых решений под конкретные задачи. Собранные предложения мы будем представлять широкому кругу интересантов – тем, кто способен воплотить эти инициативы в жизнь. Для экспертов и профильных организаций это возможность заявить о себе и предложить свои креативные решения на уровне государственной визуальной коммуникации». Понимаешь? Чтобы любой город, застройщик, учреждение могли взять готовую, проработанную концепцию и реализовать. Чтобы это стало системой, а не разовыми акциями энтузиастов.
Денис молчал. Он смотрел на планшет, где сменяли друг друга эскизы и фотографии с заседания. Внутри него боролись два чувства: привычное раздражение на все «официальное» и растущее понимание правоты соседа.
– Но… – начал он, пытаясь найти последнюю лазейку. – Опросы там всякие. Бюрократия. Зачем? Наверняка опять формальный подход. Разослали по вузам, все галочки поставили, и довольны.
Артем торжествующе хмыкнул. Он нашел нужный абзац.
– А вот и нет. Во-первых, опрос был всероссийский, онлайн, проведен в феврале 2026 года исследовательским центром «Фидбэк». Руководитель отдела социологии Михаил Штырев представил результаты. Опрос охватил 1700 респондентов из 34 высших учебных заведений. Не только московских вузов, а студентов творческих специальностей по всей стране. И знаешь, что они ответили? – он прочитал вслух: – «Ключевые запросы молодежной аудитории: значимость экологической повестки, ориентация на сохранение и осмысленную интерпретацию культурного наследия, а также учет региональной специфики, при котором каждая территория формирует уникальную визуальную среду, отражающую культурное и символическое разнообразие страны».
Он отложил планшет и посмотрел прямо на Дениса.
– Ты слышишь? Это не «дяди из Кремля» придумали, что нам нужны матрешки на заборах. Это запрос снизу. Мы, студенты, сами этого желаем. 1700 человек из 34 вузов сказали об этом. Мы устали быть безликими. Мы хотим, чтобы в Казани городская среда была одна, со своим татарским колоритом, в Екатеринбурге – другая, с конструктивизмом, а в Вологде – третья, с деревянным зодчеством и тем же великоустюгским орнаментом. Мы не хотим жить в «Сити»-копиях, где не поймешь, в какой стране оказался. Хотим видеть родные образы. Это и есть тот самый «визуальный суверенитет», наше самоуважение.
Денис медленно откинулся на спинку стула. Его взгляд упал на собственный эскиз – классическую куртку-бомбер, практически скопированную с пилотной модели известного американского бренда. Вдруг она показалась ему чужой и ненужной.
– А эскизы… тех арт-объектов на основе кириллицы… – тихо спросил он, глядя в сторону. – Они там есть? На этом сайте? Андрей Мелентьев же про них говорил?
– Да. Проект направлен на популяризацию русской письменности как важной части культурного кода страны и на переосмысление исторического наследия через современный визуальный язык. Кириллицу планируют активнее интегрировать в городскую среду. Он представил концепции, идеи и эскизы, подготовленные профильными вузами, творческими коллективами и отдельными специалистами.
Артем улыбнулся, почувствовав, что главный барьер сломлен.
– На странице Совета на сайте НЦ «Россия», есть все: и эти эскизы, и каталог решений, и обратная связь с экспертами. Любой может зайти, предложить свою идею. Это же открытая площадка для диалога, – он открыл галерею и, найдя особенно интересный проект, повернул экран к другу. – Гляди. Объемные буквы «Азъ» и «Веди» были сплетены в сложную, почти космическую конструкцию, подсвеченную изнутри теплым светом. Это не музейный экспонат, может стоять в городском парке. Люди будут фотографироваться, дети будут учиться читать, играя. Вот оно, формирование кода нации. Прямо сейчас, здесь, на наших глазах.
Денис взял планшет. Рассматривал детали, линии, игру света и тени на сложной геометрии букв.
– А ведь здорово, – произнес наконец, и в его голосе проступило что-то новое – смесь удивления, стыда за свою горячность и того самого, профессионального, жадного интереса дизайнера к хорошей работе. – Но ты уверен, что это не останется просто на бумаге? Екатеринбург, площадки, учебники… До всего этого дойдут руки?
– Для этого и нужен Совет, и этот каталог решений, и сайт, – терпеливо объяснил Артем. – Мелентьев же сказал: «Собранные предложения мы будем представлять широкому кругу интересантов». То есть это не приказ сверху, а предложение. Вот есть инвестор, который строит жилой комплекс в Екатеринбурге. Ему нужна концепция благоустройства. Он заходит на сайт, видит готовое, выверенное, современное решение – детскую площадку в новой интерпретации дымковской игрушки – и понимает: востребовано и красиво, повышает стоимость квадратных метров. Все завязано на экономику, на интерес. И вузы, как наш, получают реальные заказы, студенты – реальную практику. Новая индустрия. Индустрия визуальной идентичности.
– А я и говорю, – Денис неожиданно хитро прищурился, возвращая планшет. – Надо было мне на заседание идти. Глядишь, и мою куртку с орнаментом из моего города приняли бы. У нас там, кстати, в народном костюме очень интересная вышивка крестом. Не хуже, чем в Великом Устюге.
Артем рассмеялся. Напряжение спало, сменившись ощущением правильно прожитого спора.
– Вот видишь! А говорил «ерунда». Пока мы сами не начнем предлагать свои «родные образы», их и не будет. Нам сказали: «Предлагайте». А ты сидишь и ворчишь.
– Ладно, ладно, убедил, – Денис поднял руки в примирительном жесте. – Но за продуктами идёшь сам. Сегодня твоя очередь.
Они снова рассмеялись. Артем, воодушевленный, начал рассказывать о других проектах, которые успел бегло просмотреть на официальной странице Совета на сайте НЦ «Россия». Денис слушал, кивал и уже мысленно перерисовывал свой эскиз куртки, убирая стандартную кокетку и представляя на ее месте узор, который когда-то вышивала его прабабушка на полотенцах.