Предыдущая часть:
Борис пристально разглядывал свою собеседницу. В этой женщине вообще всё было чрезмерным: слишком яркая одежда, слишком массивные украшения, слишком вызывающий макияж. И этот хриплый, властный голос. Но почему-то именно это действовало на него успокаивающе. Он расслабился, позволил себе улыбнуться и с готовностью чокнулся с ней бокалом. Ева заявила, что предпочитает крепкие коктейли, и алкоголь упал на благодатную почву. Уже через полчаса Борис болтал без остановки, выкладывая всё, что накипело за последние недели. Ева лишь благосклонно кивала, изредка вставляя реплики, и диктофон в её сумочке терпеливо записывал каждое слово.
— Вот вы бы могли избавиться от мужа? — вдруг спросил Борис, неожиданно для самого себя переходя на «ты». — Ну, например, если вы совершенно разные люди и дальше жить вместе нет никакой возможности?
— Хм, а как ты думаешь, я нажила своё состояние? — хрипло хохотнула Ева, подливая ему ещё. — Трижды вдова, между прочим. Один богаче другого, и все умерли счастливыми, если ты понимаешь, о чём я.
— Ну тогда вы меня поймёте, — торопливо заговорил Борис, чувствуя, что нашёл родственную душу. — Эти отели, по сути, мне и не нужны, но за них уже пришлось заплатить немалую цену. Я ведь был в курсе всех теневых вопросов, кое-какие дела проворачивал, прикрывал её, пока она строила империю.
— А, понятно, — протянула Ева с понимающим видом. — Но иначе ты не проживёшь. В нашем деле без этого никак.
Она снова махнула официанту, и Борис, окончательно потеряв бдительность, продолжал изливать душу. Вскоре едва говорящего мужчину под руки увели в гостиничный номер проспаться — номер, который любезно оплатила его щедрая собеседница.
Ева быстро вышла из ресторана при отеле и, бросив прощальный взгляд на витрины, скользнула в неприметную машину, дожидавшуюся у тротуара.
— Ну, как всё прошло? — Михаил повернулся к ней, когда дверца захлопнулась.
— Господи, тебя вообще не узнать, — Катя скинула парик и откинулась на сиденье, всё ещё улыбаясь. — А мы с Андреем, кстати, поспорили, удастся ли мне провести Бориса. Как видишь, из меня вышла бы неплохая шпионка.
— Да уж, вы с моим сыном оба безумцы, — фыркнул Михаил, трогаясь с места. — Поехали. Там у Андрея какая-то сенсация. Говорит, неожиданный поворот.
— Отлично. Это будет очень кстати, — кивнула Катя, поправляя сбившийся парик. — Так хочется побыстрее снять с себя этот театральный костюм. Он уже весь пропотел.
— Как тебе вообще удалось провести своего мужа? — спросил Михаил, поглядывая на неё с любопытством. — Вы же столько лет в браке, он должен был тебя узнать.
— Ну, я ведь всегда для него была серой мышкой, синим чулком, который только и умеет, что бумажки подписывать, — усмехнулась Катя, вспоминая сегодняшнюю сцену. — А сегодня я поняла, что многое в жизни упускаю. И потом, по договорённости с официантом, я пила безалкогольный томатный сок, а вот Борис налакался по-настоящему. И наговорил немало интересного, между прочим.
— Да уж, скорее бы всё это закончилось, — вздохнул Михаил, хотя в голосе его не было прежней хмурости. — Хватит тебе прятаться. Тебе ведь явно не нравится в кладбищенской сторожке.
— Да перестань, — Катя тронула его за плечо. — У меня наоборот такое ощущение, что я правда заново родилась. Я у тебя книг за эти дни прочла больше, чем за пять лет, и выспалась наконец-то как следует. Кстати, сторожка меня вполне устраивает. Ты бы видел барак, где я выросла — там даже такой роскоши не было.
До дома они доехали быстро, и Катя с изумлением поймала себя на мысли, что в этом маленьком домике, среди всей этой непривычной кладбищенской атрибутики, чувствует себя куда спокойнее, чем в роскошных хоромах с Борисом. Она всё чаще ловила себя на том, что смотрит на Михаила как на мужчину, и понимала: с первым браком она явно поспешила, упустила когда-то шанс встретить такого надёжного, молчаливого человека.
— Ну что, у меня сенсация? — Андрей бросился к ним с порога, едва они переступили порог сторожки.
— Я ведь камеры в особняке установил, помнишь? — улыбнулась Катя, проходя внутрь. — А у нас же электронные замки, там даже ключ не нужен.
— Ну так вот, пока твой Борис встречался в ресторане с инвестором, его любовница притащила в дом кое-кого, — Андрей говорил быстро, с трудом сдерживая возбуждение. — И ты бы видела, что они там вытворяли. Она ещё и наговаривала всякого, мол, Борис — идиот, в постели пшик, денег нет, а она зря время потратила.
— Интересно, а зачем она его в мой дом привела? — нахмурилась Катя. — Неужели больше некуда было?
— Они там что-то рассуждали про остроту ощущений, — смутился Андрей, отводя взгляд. — В общем, самое интересное я тебе на телефон скинул.
— Хорошо, — кивнула Катя, чувствуя, как внутри закипает злость. — А ты пока послушай диктофонную запись, которую я сделала. Может, обменяемся потом мнениями?
— Да с вами не соскучишься, — улыбнулся парень, переглядываясь с отцом. — И отец повеселел. Я его вообще таким не помню.
Катя открыла видео, присланное Андреем, и, присмотревшись к экрану, ахнула.
— Это же Витя Морозов, мой вечный конкурент, — сказала она, качая головой. — Ну надо же, а Даша не промах. Сменила моего унылого мужа, как только жареным запахло. Быстро сориентировалась, ничего не скажешь.
— И что будем делать? — поинтересовался Андрей, с восхищением глядя на эту решительную женщину, которая ещё полчаса назад изображала пошлую инвесторшу, а теперь мгновенно превратилась в расчётливого стратега.
— Вскрывать карты, — улыбнулась Катя, откладывая телефон. — Миша, звони своим следователям. Я готова воскреснуть.
Через два часа в доме кладбищенского сторожа было не протолкнуться. У Кати взяли кровь — эксперты заверили, что при такой концентрации отравляющих веществ следы яда будут обнаруживаться в организме ещё долго. Потом её оставили наедине со следователем. Вера Петровна, женщина лет пятидесяти с острым, цепким взглядом, начала разговор с неожиданного комплимента:
— Знаете, я вами даже восхищаюсь, — сказала она, раскладывая на столе протоколы. — Не каждая женщина способна так изобретательно отомстить мужу, который задумал её убить. И всё, между прочим, в рамках Уголовного кодекса. Мы проверили.
— Грим я сняла, но за макияжем бы в своём арсенале решила оставить, — улыбнулась Катя, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.
— Да, согласна, — кивнула следователь, делая пометку в блокноте. — Но теперь вы готовы воскреснуть официально. Все собранные доказательства — это, конечно, хорошо, но они косвенные. Нам нужно прямое признание вины. Иначе дело может развалиться в суде.
— А у меня есть план, — улыбнулась Катя, и в её глазах заплясали озорные искры. — Только вы не удивляйтесь, он слегка странный. Скажите, Вера Петровна, вы когда-нибудь бывали ночью на кладбище?
Две женщины задержались за обсуждением деталей почти до полуночи. Катя написала заявление о покушении на убийство, и теперь предстояло реализовать вторую часть плана — ту самую, которая должна была вывести Бориса на чистую воду. Этим она занялась сразу же, как только за следователем закрылась дверь.
Сначала Катя отправила на телефон мужа короткое, но многозначительное сообщение: «Я всё вижу. Ты допустил, чтобы эта блудница оскорбила наше супружеское ложе. Кара будет беспощадной. Я приду за вами». А следом приложила видеофайл — тот самый, где Даша в постели с Виталием Морозовым обсуждала своего недалёкого любовника и посмеивалась над его скудоумием. Катя позаботилась и о том, чтобы это же видео попало к Виталию, — теперь конкурент знал, что его втягивают в грязную историю, и был готов держаться подальше от Даши.
Борис проснулся в гостиничном номере глубокой ночью, глянул на экран и, прочитав послание, пришёл в ярость. Он принялся крушить всё, что попадалось под руку: разбил дорогой телевизор, вышвырнул кресло в окно. Администрация отеля, заранее предупреждённая Катей и не желая связываться с полицией, просто выдворила буйного постояльца на улицу — тем более что внесённый Катей депозит с лихвой покрывал все причинённые убытки.
Разъярённый муж поехал в особняк. Даша ждала его там, ещё не подозревая, в каком настроении явится любовник. Он ворвался в дом и с порога набросился на неё с обвинениями.
— Посмеялась надо мной, да? — заорал Борис, брызжа слюной и распространяя вокруг стойкий запах перегара. — Решила, что можно меня на смех поднять?
— Опять что ли пил? — Даша брезгливо поморщилась, отступая на шаг. — Ну как там переговоры-то прошли? Хоть что-то получилось?
— Заткнись, — он замахнулся, но в последний момент всё же опустил руку, чувствуя, что если ударит, то уже не сможет остановиться. — С Морозовым, значит, решила закрутить. Меня предала, нашла кого побогаче.
— Ты что несёшь? — Даша попыталась изобразить искреннее возмущение, но в глазах уже мелькнул страх. — С чего ты вообще взял?
Борис не стал слушать. Он набросился на неё с такой яростью, что она едва успела выставить руки для защиты. Девушка кусалась, царапалась, они покатились по полу, словно две озверевшие кошки. Даша сопротивлялась изо всех сил, но мужчина был явно сильнее, и его пальцы уже сжимались на её горле, когда она прохрипела сквозь сдавливающую боль:
— Я беременна. Отпусти.
— От меня или от него? — Борис разжал руки, встал и принялся отряхивать костюм. — Всё лицо мне разодрала, ненормальная.
— Я, вообще-то, оборонялась, — выдохнула Даша, потирая шею и с трудом восстанавливая дыхание.
— Так от кого же приплод? — Борис склонился над ней, вглядываясь в лицо. — Я чужих бастардов воспитывать не собираюсь.
— Боря, это твой ребёнок, — заюлила Даша, пытаясь придать голосу умоляющие нотки.
— Врёшь. — Он выпрямился и махнул рукой в сторону двери. — Пошла вон отсюда. Ничего ты от меня не получишь. И про работу забудь. Через час все будут знать, что в сети отелей уволили проворовавшуюся помощницу руководителя. Давай, пошевеливайся. Каждая минута задержки будет стоить тебе новых проблем.
— Ах ты гад! — Даша залилась слезами, подхватила сумку и вылетела из дома.
Оказавшись за воротами особняка, она дрожащими руками набрала номер Морозова.
— Витя, приедь за мной, — затараторила она в трубку. — Боря сошёл с ума, он меня чуть не задушил.
— А я уже в курсе, что ты зачем-то снимала на меня компромат, — голос Виталия звучал холодно и отстранённо. — Знаешь, с такой репутацией лучше держись подальше. Нечего мне с тобой дела иметь.
— Но я же беременна от тебя, — завопила Даша, понимая, что почва уходит из-под ног.
— Расскажи эту сказку кому-нибудь другому, — отрезал Виталий. — И номер мой забудь навсегда.
Она стояла с телефоном в руке под накрапывающим дождём, и до неё медленно доходило, что надежда на обеспеченное будущее рухнула окончательно. Срок аренды квартиры истекал завтра, платить было нечем. Пискнул телефон, оповещая о блокировке банковской карты, выпущенной компанией. Даша швырнула бесполезный кусок пластика на мокрый асфальт и, подхватив сумку, упрямо зашагала вперёд, не разбирая дороги.
В это время в особняке Борис, получив очередное послание от мёртвой жены, метался по комнатам, натыкаясь на мебель. Он судорожно искал фонарь и лопату. Эти игры его достали настолько, что он решил разобраться раз и навсегда. Борис был почему-то уверен: кто-то выкрал телефон из гроба и теперь просто издевается над ним. Значит, нужно поехать и раскопать тело, чтобы убедиться, что он не сходит с ума.
То, что дома казалось отличной идеей, на практике выглядело не слишком приятно. Борис с трудом сориентировался на кладбище, прокрался мимо сторожки с тёмными окнами и решил, что в случае встречи с местным охранником просто откупится. Добравшись до могилы, он принялся копать. Земля за это время промокла, слежалась, смешалась с глиной. Черенок лопаты скользил во вспотевших ладонях. Над свежим холмом висела луна, придавая всей картине оттенок ночного кошмара.
Наконец лопата стукнула о крышку гроба. Борис спрыгнул в яму и начал открывать домовину. Та распахнулась легко. Внутри было пусто. Только белый атлас уже покрылся пятнами и плесенью, и записка, где рукой его жены было чётко выведено: «Я же говорила, что вернусь за зарядкой. Обернись».
Борис заорал от ужаса и, подняв голову, увидел над могилой фигуру в белом погребальном. Луч фонаря выхватил её лицо. И тут Катя не выдержала — зашлась в приступе хохота. Получилось настолько жутко, что Борис бухнулся на колени и начал каяться в голос, умоляя не забирать его на тот свет.
Когда он наконец замолчал, раздался спокойный, деловой голос следователя:
— Вы задержаны.
— Да заберите меня уже, — завопил Борис, пока его вытаскивали из ямы. — Вы её просто не видите. Это же ожившая покойница! Она сама пришла за мной!
Катя, пряча лицо в плече Михаила, тихо хрюкала от смеха. Всё прошло по плану: преступник сам во всём сознался, и не пришлось ничего из него вытягивать.
— Пошли в сторожку, — сказал Михаил, обнимая её за плечи. — Ночь уж больно холодная, а ты в этом саване дурацком.
— Хорошо, — кивнула Катя, всё ещё улыбаясь. — Знаешь, это того стоило. Видел, как он орал? Я такого наслаждения давно не испытывала.
— Ох, если ты когда-нибудь вдруг станешь моей женой, — тихо произнёс Михаил, глядя на неё с непривычной мягкостью, — я сто раз подумаю, прежде чем тебя убивать. Не думал, что женщины бывают такие мстительные.
— Это что, предложение что ли? — Катя замерла, вцепившись в его руку, и подняла глаза. Она услышала только то, что было важно сейчас, в эту минуту.
— Ну конечно. Думаешь, можно просто так сбежать из моей жизни? — улыбнулся Михаил. — Конечно, кладбищенский сторож — не пара хозяйке сети отелей. Но меня, вообще-то, на кафедру медицинского звали преподавать. Профессор мой предлагал должность. Ну а заодно над диссертацией можно поработать. По оживлению восставших из гроба покойниц, например.
— Вот дурак, — выдохнула Катя и прижалась к нему крепче. — Я ведь такая одна на всём белом свете. Так что твоя работа будет совершенно бесполезной.
Судом никто не собирался затягивать: доказательств и признательных показаний было предостаточно. Оказавшись за решёткой и наконец осознав, что жена жива, Борис попытался свалить всю вину на любовницу, а Даша с таким же рвением обвиняла его. Но суд разобрался во всём. За покушение на убийство в составе организованной группы, мошенничество в особо крупных размерах и осквернение захоронений Борис получил двадцать лет. Даша отделалась меньшим сроком, но рожать ребёнка ей всё равно предстояло в колонии.
Отправился в колонию и врач, который помогал травить Катю, а потом выписал свидетельство о её смерти. В ходе суда над ним вскрылись и другие интересные подробности — в частности, связь с подставой против Михаила. За эту ниточку ухватилась Вера Петровна, и вскоре доктор дал признательные показания. В больнице после этого случились серьёзные кадровые перестановки, но возвращаться туда реабилитированный Михаил отказался. Он всё-таки принял приглашение профессора и пошёл преподавать.
Свекровь Кати тоже оказалась пострадавшей. На почве нервных потрясений у женщины развилась паранойя, а увидев в суде живую невестку, она окончательно сломалась. Галину Николаевну госпитализировали с острым приступом, а оттуда переправили в интернат — здоровье её было подорвано окончательно, и везде ей мерещились мертвецы.
Прошло полгода. Катя и Михаил только-только вернулись из свадебного путешествия. Владелица сети отелей с роскошным загаром могла бы теперь сама стать для них лучшей рекламой. Едва поставив чемоданы в особняке, она весело крикнула вверх по лестнице:
— Андрей, ты помнишь, завтра первый рабочий день?
— Да уж, не забыл, — пасынок свесился с перил, улыбаясь. — Я тут немного интерьера обновил, пока вас не было.
— И молодец. Бог с ним, со старым, — Катя прошлась по гостиной, оценивающе оглядывая новые детали. — Кабинет себе тоже по своему вкусу обставляй. У главы отдела кибербезопасности на такие вещи точно должен быть свой взгляд.
— Ладно, тогда мне нужен экран во всю стену и самый мощный компьютер, — начал перечислять Андрей, спускаясь вниз.
— С ума сойти. У меня — мачеха и новая работа, — рассмеялась Катя.
— Эх, как же мне повезло, что моего папу когда-то уволили из больницы, — подмигнул Андрей. — Ты только об этом ему не говори.
Катя понимающе улыбнулась в ответ. Волновать мужа лишний раз она уж точно не собиралась — ей слишком нравилось их новое, тихое счастье.