— Ты посмотри, как она чашки моет! Одно название, что жена. На ободке кофейный след остался, пену не сполоснула. Травишь нас специально, Анна? Дай сюда, пока мы с сыном в инфекционку не загремели!
Зинаида Петровна выдернула из рук невестки мокрую губку. Вода брызнула на столешницу. Анна молча вытерла ладони вафельным полотенцем. Ей стоило колоссальных усилий промолчать. Максим сидел за кухонным столом, скроллил новостную ленту и привычно сливался с обоями. «Ань, ну ты же умнее. Маме тяжело», — гласила его негласная мантра.
«Тяжело» маме стало в ноябре. Она якобы рассорилась с соседями по даче, притащила три неподъемных чемодана в их съемную двушку и оккупировала гостиную. За полгода гостья не купила даже буханки хлеба. Зато курьеры регулярно привозили ей омолаживающие сыворотки и БАДы из телемагазинов. Максим покорно оплачивал счета «беженки», Анна вычеркивала из планов отпуск и переходила на макароны по акции.
Вечером ждали Виктора Ивановича. Бывший военный, хозяин квартиры, приходил за деньгами строго пятого числа. Анна напекла творожного печенья. Запах ванили смешался с терпким ароматом заваренного чая. Квартиру терять не хотелось: метро близко, цена старая.
В девятнадцать ноль-ноль сухо звякнул звонок. Грузный мужчина с седыми усами шагнул в прихожую, аккуратно поставил ботинки на резиновый коврик. На кухне беседа потекла лениво. Обсудили квитанции за отопление. Максим достал конверт с купюрами.
Распахнулась дверь. На пороге возникла свекровь с пустой косметичкой в руках. Она не возмущалась. Напротив, голос звучал глухо, с интонациями великомученицы.
— Виктор Иванович, полюбуйтесь, кого мой сын пригрел, — она прижала ладонь к груди. — У старого человека последнее вытягивает.
— Мам, ты о чем? — Максим выронил конверт на стол.
— Об Анне твоей! Обокрала она меня! — палец Зинаиды Петровны уткнулся в сторону невестки. — Две французские помады и сыворотка. Самые дорогие. Утром в сумку положила, сейчас сунулась — пусто! Своих денег нет, так решила у пенсионерки умыкнуть.
Анна вцепилась пальцами в край столешницы. Оправдываться перед чужим человеком? Унизительно.
— Я в вашу комнату не заходила, — ровно ответила она.
— А кто? Барабашка?! Ищи, Максим! Вытряхивай ее сумки! Звони участковому, пусть протокол составляет. Я это дело так не оставлю!
Хозяин квартиры отодвинул от себя недопитый чай. Лицо окаменело.
— Это недоразумение, — забормотал Максим. — Мам, давай я сам наберу в полицию. Где твой телефон?
— В кармане кофты! Неси и звони!
Мужчина метнулся в комнату. Вернулся с серой вязаной кофтой матери. Засунул руку в глубокий карман. Пальцы нащупали гладкое стекло и пластик. Он резко выдернул кисть.
На светлый ламинат со стуком выкатились два золотистых цилиндра и тяжелый флакон.
Звук работающего холодильника вдруг показался оглушительным. Зинаида Петровна осеклась. План выселения невестки дал трещину из-за банальной забывчивости. Свекровь сама спрятала вещи ради скандала, но в запале эмоций забыла выложить улики из кармана.
Максим уставился на мать. На его лице отражалась сложная работа мысли. Броня послушного сына трещала по швам.
Виктор Иванович поднял флакон, брезгливо стер с него пылинку и положил на подоконник.
— Я сдавал жилье адекватной семье, — чеканя слова, произнес он. — Эта гражданка здесь не прописана. Я не потерплю цирка на своей территории. Еще один концерт — завтра же вылетаете все вместе. Разбирайтесь сами.
Он забрал конверт, сухо кивнул Анне и вышел. В коридоре щелкнул замок.
Максим повернулся к матери.
— Собирайся, — отрезал он. — Сейчас куплю билет на ночной проходящий поезд. Погостила и хватит.
— Ты мать за дверь выставишь из-за случайности?! — запричитала женщина, пытаясь выдавить слезу. — Куда я поеду к тем алкоголикам-соседям?
— Туда, откуда приехала. Из-за твоего вранья нас сейчас чуть на улицу не выставили. Я отвезу тебя на вокзал.
Поняв, что манипуляция больше не работает, свекровь мгновенно преобразилась. Жалобный тон испарился, спина выпрямилась. Она сгребла косметику и скрылась в комнате. Вскоре в коридор выкатился пухлый чемодан.
Зинаида Петровна накинула пальто, достала мобильный и демонстративно включила громкую связь. Пошли гудки.
— Алло, Павлик? — воркующим голосом произнесла она. — Сыночек, встречай маму у торгового центра. Старший братец выгнал меня на ночь глядя.
Из динамика донесся недовольный бубнеж младшего сына:
— Мам, мы же договорились! У меня в студии рабочие еще плинтуса не прибили, строительной пыли полно. Ты обещала у Макса до осени пересидеть на всем готовом!
— На надувном матрасе посплю, не барыня. Скажи спасибо, что я дом удачно продала и тебе эту новостройку купила, а то так бы и осталась на улице с такими родственничками. Скоро буду.
Она нажала отбой и шагнула за порог.
Максим застыл с ключами от машины в руках. Внутренний конфликт разрешился жестоко, но отрезвляюще, окатив его холодным душем реальности. Полгода он урезал бюджет семьи, содержал «беженку», пока мать продавала родовое гнездо ради младшего брата. Она просто использовала старшего как бесплатную гостиницу на время ремонта.
Анна посмотрела на мужа. В ее душе не было ни желания упрекать, ни торжества победителя. Было лишь ясное понимание: чужие границы начинаются там, где заканчивается твоя готовность быть удобным. Она молча налила в чашки свежий чай. Завтра они купят билеты в тот самый отпуск.